* * *

Наземная база, 2550-07-22 23:27

Малиника медленно брела по залитой лунным светом взлетно-посадочной площадке. Люди вокруг продолжали работать, пусть и не так активно, как днем: ночная смена была чуть меньше по численности.

За сегодня удалось сделать многое. Во-первых, обследовали всех, кто оставался в Деревне, и установили мониторинг за их состоянием. Вирус определялся у сорока процентов, и практически все они были взрослыми, что давало надежду. Хозяева Деревни удивительно легко договорились разделить поселение на две части, и изолировать больных от пока что здоровых. Решение принимали члены совета Старших, остальные подчинились, кто-то с радостью, кто-то ― недовольно ворча. Тем временем колонисты обработали дома от вируса и собрали на лугу неподалеку полевой госпиталь.

Около полудня местные из числа не зараженных, соблюдая все меры предосторожности, встретили группу детей, вернувшуюся в Деревню. Их отвели в дом на отшибе, объяснив, насколько возможно, что происходит, и почему к родным им пока нельзя. Олифер попросил Малинику и других колонистов не появляться возле той избы, чтобы не вызывать у детей излишнего ажиотажа. Вязиницына настаивала, чтобы всех прибывших тоже проверили, ведь подростки в группе риска. Олифер принял от нее коробку с датчиками, но ни один из них так и не был активирован.

К концу дня всех, кто с утра находился в медизбе, пришлось эвакуировать в стационар на базе, включая двух местных врачей, но уже через час после вылета катера полевой госпиталь в Деревне пополнился ещё семерыми пациентами. «Слишком много». Никто из спасательной команды не подавал вида, но становилось очевидно, что с имеющимися ресурсами им не справиться.

Малиника остановилась. Зажмурилась, отгоняя страшные мысли. «Ещё мы сканировали “страусов”». Местные называли этих животных лепостричами. Красивые мощные двуногие ящеры с удивительно плотным и мягким серебристым оперением и умными красно-коричневыми глазами. Самцы были просто огромными, но всё равно совершенно неагрессивными. Один из них, с ярким пестрым рисунком на боках, мелодично стрекотал и умильно тыкал своей вытянутой мордой Малинике в плечо. Мартин, парень, который помогал Вязиницыной со сканированием, с удовольствием рассказывал про то, что лепостричи ― обычно живородящие, но иногда откладывают яйца, что в Деревне их не разводят, а отлавливают дикий молодняк, и потом дрессируют. Что прирученных ящеров используют только для езды, потому что прокормить их сложно: им, всеядным, нужно много насекомых. Поэтому приходится расставлять в лесу ловушки, в которые набиваются всякие жуки. Было видно, что Мартин своих питомцев очень любит. «И я, и Отто с радостью бы разделили твою страсть, если бы не обстоятельства».

Дополнительные данные быстро улучшили модели. К обеду на базе собрали первый десяток дронов роя и снарядили катер. Недостаточно для полноценной поисковой операции, но уже гораздо больше, чем ничего. За оставшуюся часть дня удалось найти и вернуть группу из трех человек. Все они были заражены, с уже выраженными симптомами, и это оказалось для них достаточно весомым аргументом, чтобы вернуться.

А вот поговорить с Олифером у Малиники так и не получилось. «А жаль». Потому что творилось странное. Весь день Вязиницына замечала на себе любопытные взгляды жителей Деревни и слышала перешептывания за спиной. В обед Кейт, отвечавшая за поддержку модели операции, прислала ей на планшет короткий отчет, что компьютер регистрирует необычную реакцию именно на нее, Малинику, и что лояльность местных намного выше ожидаемого тоже из-за ее присутствия. Остальные члены Б-32 вызывали лишь вежливую настороженность. Вечером, когда уже темнело, и, несмотря на стимуляторы, усталость давала о себе знать, Маргарет позвала спасателей разделить трапезу с ее семьей. У тех была своя еда, и несварение от вудвейлскийх деликатесов в их планы не входило, о чем Кейт без обиняков и сообщила местным. Маргарет сказала, что всё понимает и вроде бы отпустила спасателей в полевой госпиталь, но в последний момент попыталась схватить Малинику за локоть и увести с собой. Олифера в этот момент в поле зрения не было, ситуация как-то резко накалилась, но тут прилетел катер с ночной сменой. Маргарет предложила было Малинике переночевать в Деревне, но при виде вышедшего из машины Аричбальда как-то быстро стушевалась и ушла.

И вот теперь… Малиника моргнула. Она стояла перед дверью, но не в свою комнату на третьей террасе, а в крохотную временную каморку, где она жила несколько недель до этого. Тяжело вздохнула. Выходить из жилого корпуса и плестись наверх не было сил. «Лечь в холле? А что, не впервой». Невесело усмехнулась. Нет. Дойти до кровати. Затолкать себя в душ. Надеть свежее белье. Поддерживать рутину. Цепляться за нормальность, чтобы не сорваться в панику и не сойти с ума.

Она медленно повернула налево и направилась к выходу в торце корпуса. Последняя дверь в конце коридора ― лазарет. Не инфекционный комплекс, куда эвакуировали пострадавших из Деревни. Нет, тот, большой и белый, составленный из слегка скругленных кубов, похожий на странные футуристические грибы, выросшие в искусственной пещере будущего производственного блока, находился на третьей террасе. Там было уже семнадцать пациентов, включая одну девочку-подростка. Здесь же, в торце жилого корпуса, находился лишь один пациент. «Снова восемнадцатый, да?»

Малиника положила свою ладонь на раздвижную створку. «Если бы были хорошие новости, мне бы сказали. А если плохие?!» Внутренние стены корпуса не обладали идеальной звукоизоляцией, и Вязиницына, холодея, поняла, что не слышит знакомого «пи-лим».

* * *

Наземная база, 2550-07-22 23:31

В медпункте действительно было тихо. Там дежурили Роб и Алия, первый ― за терминалом, вторая ― на кушетке, уткнувшись в планшет. На вошедшую Малинику они не обратили никакого внимания. Свет приглушен, но аппаратура работает. Экран над реанимационным комплексом светится тревожным оранжево-красным. Врачи это игнорируют.

Тем не менее, количество медицинской машинерии, окутывающей пациента, снова заметно уменьшилось. Исчез дыхательный корсет, а вместо маски на лице осталась лишь одна трубка. Вязиницына нахмурилась, пытаясь заставить утомленный мозг выдать какое-нибудь внятное объяснение или хотя бы задать содержательный вопрос.

Вдруг усталость в один миг смело с Малиники: она заметила движение в реаниматоре. Не плавное, едва видимое дыхание, нет. Ресницы Вернона беспокойно вздрагивали, а глаза под закрытыми веками, похоже, двигались.

― Что-то не так? ― вопрос вырвался сам, хрипло и очень встревожено.

― Кошмар, ― пожала плечами Алия, не отрываясь от планшета.

― Может, разбудить? ― уже менее нервно.

― Тогда он вообще спать не будет, ― пояснил Роб, тоже не поворачиваясь от светившихся перед ним голограмм.

― Вер плохо спит без одежды, ― дополнила Алия.

Малиника удивленно моргнула.

― Так оденьте!

― Потерпит.

Вязиницына подошла к реаниматору. Ямакава не просто лежал в белом ложементе, словно в постели, как сначала показалось Малинике. Под его спиной было небольшое углубление, через которое к голове и всему позвоночнику подходили провода мультифункционального сканера. Но даже укрыть пациента сверху не представлялось возможным: по его коже медленно передвигались сотни микроскопических щупов. Отходившие от них прозрачные, почти невидимые нити собирались в пучки и уходили через специальные гнезда куда-то в борт реаниматора. В местах, где крохотные приборы касались кожи то здесь то там появлялись и тут же исчезали темные пятнышки от моментально заживающих проколов.

― Реал-тайм сканеры метаболизма, ― голос Роба прозвучал неожиданно близко. Малиника резко обернулась. Врач наконец оставил свой компьютер и теперь стоял прямо у нее за спиной. ― Модель адаптивно сканирует химические реакции по всему телу.

Ресницы Вернона снова вздрогнули. Его глаза действительно двигались под веками, медленно, в том же темпе, что и щупы.

― Что-нибудь нашли?

― Пока нет. Но время есть. К тому же, присутствие Алии заметно ускорило реакцию выведения, какой бы она там ни была, так что лечение тоже не стоит на месте.

Малиника заставила себя оторваться от жуткого завораживающего зрелища и снова посмотрела на врача. Тот развернул к ней свой планшет.

― Мы всё ещё можем успеть.

На графике неровной линией отображалось постепенное снижение содержания токсина в крови пациента. Рядом было указано расчетное безопасное значение, прогноз времени его достижения (около шестидесяти дней), время безопасного постельного режима, истекавшее почти на полтора месяца раньше, чем первый таймер, и ещё какой-то показатель, обозначенный буквами «BS». Этот BS был всего на на пару часов меньше необратимого повреждения мышц, а интервал ошибки уже уходил на два дня в будущее от безопасной зоны. Ничто из этого не выглядело обнадеживающим. В правом нижнем углу экрана визуализировалось пресловутое «пи-лим». Компьютер считал, что пульс в пределах безопасной зоны, хотя выглядел график нехорошо. Звучал, наверное, ещё хуже.

― Что такое BS?

― Bear Storm. У людей с комплексом Bear иммунная система устроена так, что цитокиновые штормы не разносят к чертям все органы. Дополнительные регулирующие каскады, более эффективная регенерация, повышенная эффективность печени и почек… В общем, несколько часов тяжелой лихорадки ― и вся инородная химия будет вышвырнута вон.

Малиника ошутила, что с каждым словом Роба ей становится легче дышать. Надежда, такая сладкая, такая желанная во всём этом кошмаре! «Не поддаваться!»

― Почему не запустить эту реакцию сейчас?

― Чтобы она была эффективной, необходим определенный тонус мышц. Если кровь не будет циркулировать более-менее равномерно, BS разрушит сердце, ― Роб помолчал. ― Хм. То, с чем борются зараженные хилмидским гриппом на третьей террасе, спасет Веру жизнь.

Робин говорил об этом плане как о чем-то, что непременно случится.

― Цифры твой вывод никак не подтверждают, ― выговаривая это, Малиника словно резалась о собственные слова. «Напрасная надежда ударит нас ещё сильнее!»

― В этих цифрах нет верноновой прививки от самоубийства.

Малиника снова удивленно моргнула.

― Я… не понимаю.

― Это… ― Роб провел ладонью по своей лысой голове, подбирая слова. ― Это потому, что всё нифига не просто.

Врач тяжело выдохнул, опустил взгляд.

― Если бы на месте Вера был кто угодно другой, что с комплексом Bear, что без… Я бы уже предложил эвтаназию. Но у Вера действительно есть шанс. Я…

Аппаратура вдруг пиликнула. Все посмотрели на окутанного датчиками пациента, потом на экран состояния над ним. Один из графиков лишь слегка задел предельное значение, и через мгновение всё вернулось в странную, установленную вручную «норму».

― Маккой мне вряд ли поверит. У меня нет данных. Вер вон умеет без данных модели собирать. Мне до него как до Декарта, у меня такой математики нет. Да и откуда? Вер, наверное, такой один на всё человечество.

Роб вдруг резко поднял голову и посмотрел Малинике прямо в глаза.

― Ты… Джамиль сказал, ты понимаешь черновики Вернона. А ещё ты же генетик, вдруг ты сможешь помочь?!

― Я слушаю, ― Вязиницына старалась говорить спокойно и не обращать внимание на ледышку в середине груди, упавшую туда вместе со словом «эвтаназия».

― У людей обычно нет сложных врожденных рефлексов, ― лихорадочно начал Роб, ― только зачатки, требующие развития и обучения. Кажется, ― врач резко выдохнул, на миг отвел взгляд, подбирая слова, ― есть такие осы, которые безошибочно попадают жалом в нервный узел паука, даже если видят этих пауков впервые в жизни. Ну, ты знаешь, прошитая природой программа… Так вот, у Вера есть полноценный врожденный рефлекс. У него на ощущение приближающейся смерти, ну или на страх смерти, я точно не знаю, запускается сложный каскад биохимических реакций, который позволяет ему сохранять самообладание, рассудок и присутствие духа в самых чудовищных ситуациях. Из-за этого, в частности, он не может аффективно желать своей смерти. Да, звучит как какая-то магия, ― затараторил он, видя, как замерла Малиника, переваривая всё это, ― но я видел это несколько раз, в том числе на медицинских мониторах. Поэтому… ― Роб кивнул своим мыслям. ― Поэтому пока связь нервов с мышцами еще не разрушена, я намерен вызвать у Вера Bear Storm.

«Не способен аффективно желать своей смерти». По спине Малиники пробежал холодок. «Я ведь тоже это видела!» Вернон тогда зачем-то внезапно вышел в пустой ночной холл жилого корпуса, лег на диван, завернулся в одеяло и уснул. Командир, не сумевший спасти одного из тех, за кого он отвечал. «Каково это ― быть настолько сильным и устойчивым поневоле?» Не потому, что находишь в себе силы справляться с ударами судьбы, а потому, что сдаваться не предусмотрено химией твоего мозга. Зубы Вязиницыной стиснулись от гнева.

― Чем больше я узнаю о программе развед-вейвов, тем менее оправданной она выглядит! ― прошептала она.

― Человечество всю свою историю делало неоднозначные вещи, ― Роб тоже ответил шепотом. Он внимательно следил за тем, что происходит с Малиникой, ловя каждое ее движение.

― Неоднозначные?! ― перед внутренним взором Малиники стояли желтые глаза, какими она увидела их в тот вечер. Страшные. Прозрачно не живые. «То, что ты не можешь желать умереть, явно не делает потери менее мучительными». ― В погоне за этими вот генетическими чудесами они получили «генетический брак». И, когда обнаружили его… они убили всех детей в программе вейвов, которые им обладали, словно бракованных лабораторных мышей! ― Вязиницына резко оборвала себя, вспомнив, что кто-то из отряда Вернона тоже носил в себе этот самый «брак».

Роб нахмурился, размышляя, говорить или нет, а потом всё-таки выдал:

― Хуже всего, что они сделали это зря.

Вязиницына непонимающе вздернула брови.

― Веру этот брак начал мешать только после курса ровазина.

У Малиники потемнело в глазах. Этот брак, ALw541, он был связан с чрезмерным усилением эмоциональных привязанностей. «Я. Это же я!» Неужели то бережное, теплое внимание ― всего лишь последствие генетических экспериментов, как и «прививка от самоубийства»? Что, если ни то, ни другое и не имеет отношения к настоящему Ямакаве? Дышать. Не забывать дышать! Вздох получился шумный и рваный. «Это что-то меняет?» Малиника прислушалась к себе. В голове роились снежинками тысячи мыслей, будто кошмар из головы Ямакавы перекочевал в ее голову. «Ничего это не меняет!» Просто ещё одна кипа разрозненных фактов, никак пока что не помогающая решению гораздо более насущных проблем.

― Ладно, ― с трудом выдавила она. Прозвучало обжигающе холодно. ― Давайте вернемся к проблеме выведения парализующего вещества. Мы можем его ускорить без знания конкретной реакции? Чье ещё присутствие может на это влиять? Вы всех планетологов протестировали? Может, Дебора?

Только в этот момент Малиника поняла, что ни разу ещё не видела рыжую вейверку в лазарете.

― Её присутствие ухудшит состояние Вера, ― уверенно сказал Роб.

― Они же близкие друзья.

― Были друзьями. До одного инцидента на Аделаире. С тех пор они намного ближе, чем друзья, но эта связь того сорта, что не пожелаешь и врагу. Они не лечат, а, скорее, разрушают друг друга.

― Разрушают, ― эхом повторила Малиника. «Даже после возвращения из вейва Ад для вас не заканчивается». В памяти всплыл странный, болезненный поцелуй, невольным свидетелем которого она стала, когда Дебора спустилась на планету, чтобы участвовать в обезвреживании Ковчега. «Боль…» Малиника посмотрела на свою правую руку. «Я тоже… разрушаю».

― Нет-нет-нет! ― по ее жесту Робин моментально догадался, о чем она думает. ― Тот случай совсем другого рода!

― Какой случай? ― вдруг спросила Алия. Малиника уже и забыла о ее присутствии. Между тем, вейверка, похоже, внимательно наблюдала за разговором, ее глаза сияли от любопытства.

Роб молча смотрел на Малинику, то ли ожидая вопроса от нее самой, то ли вообще не собираясь больше развивать эту тему. Алия вскочила с кушетки и подошла поближе. Посмотрела на своего товарища, потом на Вязиницыну, и решила, что адресует свою реплику именно ей.

Здравый смысл подсказывал, что, во-первых, случившееся в ту ночь на обрыве ― это очень личное, и не только для нее, но и для Ямакавы, во-вторых, рассказ об этом не имеет никакого отношения к теме поиска лечения от паралича, а, в-третьих, Малинике надо идти спать, предстоящий день обещал быть ничуть не легче сегодняшнего. «Нет». Она вспомнила свое замешательство над умирающим Верноном тем утром возле Стекляшки. И без моделей было понятно, что ее непонимание произошедшего в ночь перед эвакуацией чуть не стоило ему жизни. «В тот раз Ямакава наверняка обратился именно к Робину, и отрядный врач уже знает, что тогда произошло». А ещё эти двое стоявших перед ней вейверов были готовы ее выслушать. «Хоть один вопрос получит ответ. Так, может, и заснуть удастся!»

― Это, ― после долгой паузы начала она, ― произошло в ночь перед эвакуацией с планеты. Не спалось. Знаете, мне обычно помогает рисование. Я вышла посмотреть на небо, оно здесь просто завораживающее… Ну, и встретила Ямакаву. Он стоял на краю обрыва, тоже… смотрел… ― ее голос затих. Подбирать слова вдруг стало очень сложно. ― Это ведь очень трудно, отвечать за других людей. Я… ― у Малиники перехватило дыхание. ― Хотела поддержать. Я коснулась его руки и… ― она замолчала, видя, как меняется выражение лица Алии. Всего секунду назад она слушала с искренним вниманием, и вдруг ее совершенные губы исказила ехидная улыбка, совсем не соответствующая моменту.

― Руки-и-и-и? ― протянула вейверка, с трудом сдерживая хихиканье.

Малиника недоуменно посмотрела на Роба, ища поддержки, но тот тоже улыбался, пусть и не так откровенно, лишь уголками губ.

Алия, сообразив, что ее не поняли, вмиг перешла на серьезный тон.

― Понимаешь, Вер не любит секс, ― с места в карьер начала она, и, видя, как округляются глаза Малиники, поспешила продолжить: ― не любит настолько, что все обычные стимуляции на нем почти не работают. Единственное, что его действительно возбуждает, это бережное прикосновение к кистям его рук, инициированное партнершей. Кожа к коже.

Повисла пауза. Малиника потрясенно смотрела в пустоту перед собой. Вейверы с интересом наблюдали.

― То, что случилось в тот вечер, меньше всего напоминает оргазм!

― Оргазм в сочетании с ALw541 и побочками ровазина, ― уверенно кивнул Робин.

― Как ты это определил?

― Это самое логичное объяснение паттерна сексуального возбуждения в крови парализованного обезвоженного блюющего асексуала позавчера.

Малиника наклонила голову набок, всё так же потрясенно глядя перед собой.

― У меня модель есть. Показать?

Малиника не реагировала. Роб запрокинул голову к потолку, словно ища там слова, которые могли бы ее успокоить и вывести из ступора.

― Этот эффект не опасен, и он временный. Просто голыми руками его за руки не хватай, и всё. По прогнозу, через два-три года реакции придут в норму, ― врач кивнул своим словам и ободряюще улыбнулся.

― Два-три года? ― Малиника моргнула, возвращаясь в реальность. ― Наиболее вероятный исход твоих моделей ― это смерть через пару недель.

Роб мгновенно снова стал серьезным.

― Мы найдем катализатор, синтезируем его, и не позже чем через неделю поставим Вера на ноги, ― в голосе доктора Оливо звучал металл.

В этих словах не было пустой бравады или отрицания фактов. И Роб, и Алия ― по-суровому серьезны. Они оба признавали проблему, но верили в то, что сработает именно маловероятный позитивный исход.

― Странная искренность, ― буркнула Малиника.

Развернулась и вышла из лазарета.

* * *

Наземная база, 2550-07-22 23:39

Вейверы переглянулись.

― Она не такая, как Вер, ― одними губами прошептала Алия.

― Такая же. Просто взрослая, ― ответил Роб, возвращаясь к терминалу.

Ни врач, ни обе его собеседницы не заметили, как во время их разговора тревожный оранжевый на экране монитора сменился желтым, а потом перешел в желто-зеленый. Вернон, впервые с момента возвращения на базу, нормально спал.