На следующее утро Даниил проснулся с чётким планом в голове.

Он лежал в новой квартире, смотрел на белый потолок без единой трещины и мысленно раскладывал пасьянс своей будущей жизни. Карты одна за другой ложились на воображаемый стол — каждая на своё место. Он больше не был менеджером по продажам. Он больше не был новичком, который пытается попасть в закрытый клуб. Он был игроком, который уже выиграл первую партию, — и теперь ему предстояло выиграть вторую.

Но для этого нужно было оружие посерьёзнее волшебной колоды.

Нужны были деньги. Много денег. И связи. Много связей.

Он начал с казино.

Хозяин подпольного заведения, с которым Даниил познакомился две недели назад, носил фамилию Громов. Звали его Виктор Степанович, и за глаза его называли Гром — не только из-за фамилии, но и из-за манеры говорить: отрывисто, гулко, как раскаты далёкой грозы. Это был человек старой закалки, помнивший ещё девяностые, и в его мире сила значила больше, чем закон.

Даниил позвонил ему утром — по номеру, который они обменяли после второй встречи.

— Виктор Степанович, это Кромов. Помните меня?

— Помню, — голос Грома звучал настороженно, но не враждебно. — Ты тот парень, который выиграл у меня три с половиной миллиона и ушёл, не получив пулю. Я такое не забываю.

— Я не просто так ушёл. Я оставил вам возможность для делового предложения.

Пауза.

— Слушаю.

— Я хочу стать вашим партнёром. Не игроком — партнёром. У меня есть ресурс, который может увеличить вашу прибыль. И у меня есть проблема, которую я не могу решить в одиночку. Давайте встретимся и обсудим.

Гром хмыкнул.

— Ресурс — это твои счастливые карты?

— В том числе.

— Ладно. Приезжай. Сегодня в три. Знаешь, где меня найти.

В три часа дня Даниил сидел в кабинете Грома — небольшой комнате позади главного зала казино, обставленной с претензией на роскошь: кожаный диван, дубовый стол, бар с дорогим алкоголем, который, судя по слою пыли на бутылках, открывали редко.

Сам Гром сидел напротив — массивный, коротко стриженный, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. На столе перед ним стояла чашка с чаем в серебряном подстаканнике. Пальцы у него были толстые, как сардельки, но Даниил помнил, как ловко эти пальцы тасовали карты в их первую встречу.

— Я тебя слушаю, — сказал Гром.

Даниил изложил свой план.

Он предлагал простую схему. Раз в неделю — иногда чаще — он будет приходить в казино как игрок. Он будет садиться за стол с самыми высокими ставками и выигрывать. Часть выигрыша — двадцать процентов — он будет отдавать Грому. Взамен Гром предоставляет ему прикрытие: охрану, анонимность, информацию о других игроках. И главное — не задаёт вопросов о том, как именно Даниил выигрывает.

— Это интересно, — произнёс Гром, выслушав. — Но у меня вопрос. Зачем тебе я? Ты можешь играть где угодно. Зачем тебе отдавать мне двадцать процентов?

— Потому что я не могу играть где угодно, — ответил Даниил. — У меня есть враг. Серьёзный. Его зовут Шелест.

Лицо Грома не изменилось, но Даниил заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали подстаканник.

— Шелест, — повторил Гром. — Алексей Романович.

— Вы его знаете.

— В этом городе все его знают. И все, кто его знает, стараются не попадаться ему на глаза. А ты, выходит, уже попался.

— Да. Я выиграл у него. При свидетелях. И задал неудобный вопрос.

Гром отставил чашку и посмотрел на Даниила с новым выражением — не то с уважением, не то с жалостью.

— Сколько ты у него выиграл?

— Полмиллиона. Но дело не в деньгах.

— Знаю, что не в деньгах. Шелест не из тех, кто мстит за деньги. Он мстит за репутацию. — Гром задумался. — Значит, ты хочешь, чтобы я тебя прикрывал. А что я получу, кроме двадцати процентов?

— Новых клиентов. Я буду привлекать в ваше казино тех, с кем играю. Вы знаете, как это работает: игроки идут за удачей. Если они увидят, что за моим столом всегда аншлаг, они придут к вам.

— Это ты верно говоришь, — кивнул Гром. — Игроки как дети: верят в фарт. Ладно, Кромов. Давай попробуем. Но если ты меня подставишь — пеняй на себя.

— Не подставлю.

Они ударили по рукам.

В тот же вечер Даниил сел за один из столов Грома.

Игра шла в покер. Соперников было пятеро — все опытные, все с деньгами. Даниил играл осторожно, но уверенно. Он больше не скрывал свои способности — Гром был в курсе, а остальные пусть думают что хотят. Колода в кармане пульсировала теплом, и карты на столе слушались его беспрекословно.

К полуночи он выиграл восемьсот тысяч рублей.

Он отсчитал сто шестьдесят тысяч Грому, остальное убрал в портфель. Гром проводил его до выхода и остановил у двери.

— Знаешь, Кромов, я навёл о тебе справки. Детдом, армия, автосалон. Обычный пацан. А теперь сидишь за моим столом и выигрываешь как бог. Как ты это делаешь?

Даниил посмотрел ему в глаза.

— Счастливые карты. Я же говорил.

Гром хмыкнул, но ничего не сказал. Только добавил на прощание:

— Будь осторожен. Шелест не прощает. И у него длинные руки.

Вторым шагом Даниила стала благотворительность.

Он понимал: в мире, куда он стремился, одной наличности недостаточно. Деньги сами по себе не давали статуса — их можно было украсть, выиграть, найти. Статус давала репутация. А репутацию в этом городе строили на двух вещах: страхе и уважении. Страх у него уже был — точнее, он был у тех, кто слышал о его победе над Шелестом. Теперь нужно было уважение.

Проще всего его можно было купить.

Даниил зашёл в интернет и нашёл сайт детского дома в Мальцево — того самого, где вырос. Всё было по-прежнему: старое здание, облупившийся фасад, вечная нехватка всего. Он нашёл раздел «Благотворители» — там значились три местные фирмы и один депутат. Суммы пожертвований были скромными: десять тысяч, пятнадцать, редко — пятьдесят.

Даниил позвонил по указанному номеру. Трубку взяла женщина с уставшим голосом — видимо, бухгалтер или завхоз.

— Добрый день. Я хочу сделать пожертвование.

— Очень хорошо. Как вас записать?

— Анонимно. Переведите, пожалуйста, трубку директору — я хочу уточнить, что вам нужно в первую очередь.

Через минуту в трубке раздался голос директора — мужской, немолодой, с хрипотцой заядлого курильщика. Даниил представился вымышленным именем — Дмитрий Валерьевич, предприниматель, — и поинтересовался нуждами детдома. Директор, не ожидавший такого звонка в субботу, начал перечислять: крыша течёт, окна деревянные, компьютеров для детей нет, спортивная площадка разваливается.

— Я переведу три миллиона, — сказал Даниил. — Этого хватит на окна и крышу?

В трубке повисла пауза.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Деньги будут на счёте завтра. Единственная просьба: в отчётности укажите, что средства поступили от физлица, пожелавшего остаться неизвестным. Но если кто-то будет очень настойчиво интересоваться — скажем, журналисты или городские чиновники — вы можете подтвердить, что пожертвование было. Без имени. Просто — «от частного благотворителя».

— Я понимаю, — голос директора дрогнул. — Спасибо вам. Огромное спасибо.

Даниил положил трубку.

Он не испытывал гордости. Он делал это не из доброты — хотя, если честно, мысль о детях, которые сейчас живут там же, где когда-то жил он, что-то шевелила в душе. Он делал это ради репутации. Но какая разница, если результат один и тот же? Окна будут заменены. Крыша перестанет течь. Дети получат компьютеры.

А город получит слух о таинственном благотворителе, который не афиширует своё имя.

Третьим шагом стали люди.

Даниил начал осторожно искать сторонников. Не союзников — он никому не доверял настолько, — но людей, которые могли быть полезны. Он звонил бывшим коллегам по автосалону, с которыми сохранились приятельские отношения, — не тем, кто был близок к Самохину, а тем, кто всегда держался особняком. Спрашивал о жизни, о работе, о том, не нужно ли чего. Не предлагал денег — предлагал участие. Запоминал, кто в чём нуждается. Кому-то помог устроить ребёнка в садик через знакомого Грома, кому-то — найти врача. Мелочи, которые почти ничего не стоили, но создавали сеть неформальных обязательств.

Он также навёл справки о людях из окружения Шелеста. Гром, у которого была своя агентура, поделился информацией. Картина вырисовывалась интересная. У Шелеста было много врагов — просто они боялись об этом заявить. Бизнесмены, которых он вытеснил с рынка. Чиновники, которых он подмял под себя. Конкуренты из соседних регионов, мечтавшие зайти в город.

Даниил начал составлять список. Пока мысленный — ничто не должно было остаться на бумаге. Каждое имя, каждая обида, каждая потенциальная слабость. Если он собирался воевать с Шелестом, ему нужны были не только деньги и репутация. Ему нужны были солдаты.

Так прошёл месяц.

Октябрь сменился ноябрём. Дожди стали холоднее, небо — ниже, ветер — злее. Но Даниил не замечал погоды. Он был занят делом.

За месяц он сыграл в казино Грома двенадцать раз. Каждый раз он выигрывал — не всё подряд, чтобы не создавать ощущения сверхъестественного, но достаточно, чтобы его доля Грому составила больше трёх миллионов рублей. Гром был доволен. Его казино стало самым популярным в городе — люди шли туда, чтобы увидеть загадочного игрока, который почти не проигрывает. Даниил стал местной легендой. Его называли по-разному — Везунчик, Фартовый, Картёжник. Последнее прозвище прилипло крепче всего.

Одновременно он продолжал вкладывать деньги в благотворительность. Детский дом в Мальцево получил не только обещанные три миллиона, но и ещё полтора — на спортивную площадку и компьютеры. Директор, который так и не узнал имени благотворителя, в интервью местной газете назвал его «ангелом-хранителем». Журналисты попытались раскопать личность таинственного филантропа, но Гром прикрыл информационные ходы — у него были связи в городских СМИ.

О Шелесте Даниил не забывал ни на минуту. Он знал, что теневой губернатор наблюдает за ним. Несколько раз он замечал слежку — неприметные машины у подъезда, случайных прохожих, которые слишком долго стояли на одном месте. Но активных действий не было. Шелест выжидал. Возможно, собирал информацию. Возможно, придумывал план.

Даниила это устраивало. Каждый день отсрочки делал его сильнее.

В середине ноября случилось событие, которое изменило расстановку сил.

Гром позвонил ему поздно вечером. Голос у него был необычный — взволнованный, почти торжественный.

— Кромов, ты сидишь?

— Сижу. Что случилось?

— Мне звонили. Из Москвы.

— Кто именно?

— Человек, который работает на Морозова. Илью Петровича Морозова.

Даниил почувствовал, как сердце пропустило удар. Фамилию Морозова он слышал пару раз — вскользь, обрывками. Говорили, что это человек, на которого работают такие, как Шелест. Что он контролирует не один город, а целый регион. Что он — из тех людей, чьи фамилии не пишут в газетах, но чьи звонки меняют судьбы.

— Чего они хотят?

— Им интересен ты. Точнее, твоя игра. Морозов — старый картёжник, это известно. Он коллекционирует необычных игроков. И он хочет, чтобы ты приехал к нему. На частный турнир.

— Где?

— В его загородном поместье. Это в двухстах километрах отсюда, в соседней области. Охраняемая территория, полная конфиденциальность. Игроки — только по приглашениям. Ставки — намного выше того, что ты видел здесь.

Даниил молчал. Гром расценил его молчание как сомнение.

— Послушай, Кромов. Я понимаю, что это риск. Морозов — не Шелест. Он на две головы выше. Если ты проиграешь — ты потеряешь всё. Но если выиграешь… Это пропуск в высшую лигу. Шелест против Морозова — это как шавка против волкодава. Понимаешь?

Даниил понимал.

— Когда турнир?

— Через две недели. Ты согласен?

Даниил посмотрел на колоду, лежащую перед ним на столе. Золотой узор на рубашке мерцал в полутьме.

— Согласен.