До съёмной квартиры Даниил добрался на автобусе.

Машину Игоря он оставил на парковке автосалона. Красивый, почти новый «Мазда CX-5» цвета «мокрый асфальт» — теперь, по всем правилам их безумной игры, принадлежал ему. Но Даниил не мог заставить себя сесть за руль. Пока не мог. Слишком много случилось за одно утро, и требовалось время, чтобы осмыслить произошедшее.

Он вышел на своей остановке, пересёк двор, заставленный старыми «Жигулями» и ржавеющими гаражами, поднялся на четвёртый этаж хрущёвки. Лестничная клетка пахла кошачьей мочой и жареным луком. Лампочка на площадке не горела — как и всегда. Даниил привычно открыл дверь в темноте, на ощупь.

Квартира встретила его тишиной.

Двадцать семь квадратных метров: комната, совмещённая с кухней, узкий коридор и санузел. Из мебели — диван, стол, стул и платяной шкаф, помнивший ещё советские времена. На стене — календарь за прошлый год: Даниил не снимал его, потому что картинка с горами ему нравилась. Гор — он никогда не видел. Как и многого другого.

Он закрыл дверь на замок, снял ветровку и сел на диван. Осторожно, словно боясь обжечься, достал из кармана шёлковый платок и развернул его.

Колода лежала перед ним.

Обычная теперь. Никакого свечения. Старые карты с чёрно-золотыми рубашками. Даниил взял колоду в руки, перевернул лицом вверх и начал рассматривать.

Это был не стандартный набор игральных карт, к которому он привык. Да, масти сохранились — червы, бубны, трефы и пики, — но изображения на фигурах были необычными. Валеты, дамы и короли выглядели как персонажи старинных гравюр: благородные, строгие, с лицами, исполненными какого-то мрачного достоинства. Черты их казались живыми — казалось, они наблюдают за Даниилом из глубины веков.

Он отделил одну карту. Король червей. Мужчина в короне, с длинными волосами и бородой. В руке — скипетр. Взгляд — прямой, пронзительный.

Даниил перевернул карту рубашкой вверх и, сам не зная зачем, провёл пальцем по золотому узору.

В этот момент случилось то, что заставило его вздрогнуть.

Карта потеплела. Не нагрелась — именно потеплела, словно живая. И он услышал звук — тихий, едва различимый, похожий на далёкий перезвон колокольчиков. Звук шёл не снаружи, а словно изнутри карты.

Даниил резко отложил колоду в сторону.

— Да что же это такое… — пробормотал он в тишину пустой квартиры.

Никто ему не ответил.

Он просидел так, неподвижно, минут десять. Нужно было разобраться в том, что произошло в автосалоне. Холодно, рационально, как он привык.

Факты.

Первое. Он нашёл колоду. Спрятанную в машине, которую привезли на автовозе из другого города — следовательно, колода принадлежала кому-то до него.

Второе. Когда он взял карты в руки, они засветились. Когда Игорь взял карты — они засветились тоже. Свечение видели оба.

Третье. Игорь, никогда не интересовавшийся карточными играми, внезапно захотел сыграть — и проиграл всё, что имел. Он словно не мог остановиться. Он словно был под гипнозом.

Четвёртое. У Даниила не было ни единой плохой карты. Ни одной. За всю игру — несколько десятков раздач — он ни разу не получил расклад, который не позволял бы ему выиграть. Это статистически невозможно.

Пятое. Он сам тоже хотел играть. Это желание пришло извне — но укоренилось внутри мгновенно, как будто всегда там было.

Вывод мог быть только один.

Карты — не просто старый артефакт. Они обладают собственной волей. Они меняют реальность. Они влияют на людей — и на владельца, и на соперников. И они хотят, чтобы в них играли.

Даниил снова взял колоду в руки. На этот раз — аккуратно, но без страха.

— Ладно, — произнёс он вслух. — Посмотрим.

Он начал тренироваться.

Он тасовал колоду снова и снова, пытаясь уловить момент, когда появляется свечение. Через некоторое время он понял закономерность: карты активировались только тогда, когда он держал в голове намерение сыграть. Просто так, из любопытства, они оставались обычными. Но стоило ему подумать — «а вот если бы мы сейчас играли» — как золотой отблеск пробегал по краям.

Это работало как спусковой крючок.

Затем он попробовал другое: раздал карты на двоих — себе и воображаемому сопернику. Играть с самим собой не имело смысла, но ему нужна была проверка.

Он положил перед собой две стопки и начал игру.

Результат оказался тем же, что и с Самохиным. Каждый раз, когда карты должны были лечь случайным образом, они ложились в его пользу. Если он тасовал и раздавал — лучшие карты приходили к нему. Если он мысленно назначал сопернику ход — у него всегда находилось чем крыть.

Это не было ловкостью рук. Даниил не умел мухлевать. Он вообще не был картёжником до сегодняшнего дня.

Это была магия.

Чистая, необъяснимая, но абсолютно реальная магия.

Ближе к вечеру Даниил переоделся в чистое и отправился в город. Ему нужно было подумать, а думать в четырёх стенах он не умел — детдомовская привычка. Там редко удавалось побыть одному.

Дождь прекратился, но город оставался мокрым и зябким. Даниил брёл по центральному проспекту, мимо витрин с подсветкой, мимо кафе и ресторанов, в которые никогда не заходил. В кармане лежала колода — он не мог заставить себя оставить её дома.

У газетного киоска он остановился. На витрине пестрели заголовки местных газет. Одна из них — «Вечерний Курьер» — вынесла на первую полосу фотографию мужчины с волевым лицом и короткой стрижкой. Заголовок гласил: «Алексей Шелест открыл благотворительный фонд помощи детям-сиротам».

Даниил усмехнулся и купил газету.

О Шелесте он слышал много раз. В городе о нём говорили шёпотом или не говорили вовсе — и то, и другое было одинаково красноречиво. Бизнесмен, меценат, общественный деятель. По официальной версии. По неофициальной — человек, контролирующий половину городской экономики, от рынков до строительства. Теневой губернатор, как называли его журналисты в редких смелых публикациях.

Даниил прошёл мимо, запоминая лицо. Оно ему не нравилось. Слишком гладкое. Слишком правильное. Как у фарфоровой куклы.

Он купил кофе в ларьке, сел на скамейку в сквере и развернул газету. Статья о Шелесте была большой и пафосной. Фонд, помощь детям, забота о будущем. Даниил читал между строк и видел то, что видел всегда, когда речь шла о богатых людях: пиар.

Но одна деталь его зацепила.

В статье упоминалось, что Алексей Шелест «известен в узких кругах как заядлый игрок в преферанс и покер, предпочитая проводить турниры в своей загородной резиденции для избранных гостей».

Игрок.

Даниил отложил газету и задумался.

Он не был дураком. Он понимал, что колода — это не просто волшебная палочка, исполняющая желания. Это инструмент. Оружие. И оно должно быть направлено на кого-то.

До этого момента он думал о картах как о способе выигрывать деньги. Но читая о Шелесте, он вдруг осознал: деньги — не самое интересное, что можно поставить на кон.

Есть ещё власть. Влияние. Статус.

Самохин был первым звеном. Случайным, мелким. Но что, если двигаться выше? Не играть с такими, как Игорь, а проникнуть в те самые «узкие круги»? Туда, где ставки — не машины и квартиры, а судьбы?

Он свернул газету и сунул её в карман.

Идея была безумной. Опасной. Но чертовски заманчивой.

В конце концов, что он терял? У него не было ничего. Детдомовский мальчик, сирота, менеджер по продажам без прошлого и без будущего. Если он проиграет — он вернётся туда же, откуда начал. Но если выиграет…

Даниил допил кофе и бросил стаканчик в урну.

Решение было принято. Он не знал ещё, как именно, но знал — с кем он хочет сыграть в первую большую игру.

Неделя ушла на подготовку.

Первым делом Даниил продал часы Игоря. Хороший швейцарский хронограф ушёл за сто двадцать тысяч в ломбард — ломбардщик, разумеется, нажился, но Даниилу нужны были наличные, а не торг. На эти деньги он купил приличный костюм, две смены рубашек, туфли и записался в дорогую парикмахерскую.

Он знал: в мир, куда он собирался войти, не пускают в старой ветровке.

Затем он навёл справки.

Автосалон «Горизонт-Авто» был не последним местом в городе по продаже машин. Через него проходили клиенты разного уровня, включая людей из сферы влияния Шелеста. Кое-кто из менеджеров имел с ними контакты. Даниил, не привлекая внимания, восстановил кое-какие связи — позвонил бывшему коллеге Антону, который ушёл из салона полгода назад и теперь работал администратором в загородном гольф-клубе «Гринфилд».

— Антон, привет. Это Кромов.

— Даниил? Вот так сюрприз. Ты чего звонишь? Я слышал, ты уволился.

— Да. Ищу новые возможности. Слушай, ты в «Гринфилде» работаешь, да?

— Ну.

— Как там обстановка? Я слышал, там серьёзные люди бывают.

Антон хмыкнул в трубку.

— Серьёзные — это мягко сказано. Тут половина городской администрации отдыхает. И Шелест с компанией — завсегдатай. У них там в клубе даже турниры свои.

— По гольфу?

— По картам. В основном покер. Но иногда и в преферанс режутся. Элитный междусобойчик.

Сердце Даниила пропустило удар.

— А попасть туда можно?

— В клуб? Ну, членство стоит как крыло самолёта. Плюс рекомендации нужны. А тебе зачем?

— Интересно просто. Думаю о смене профессии. Может, в сфере услуг.

Антон рассмеялся.

— Ну, если официантом — то вакансии есть. Но с твоими амбициями, Кром, я бы на твоём месте целился повыше. Ладно, давай. Если что — звони.

Разговор закончился, но Даниил уже получил то, что хотел.

Значит, «Гринфилд». Значит, покерные турниры. Значит, Шелест.

Оставалось придумать, как попасть внутрь и сесть за один стол с теневым губернатором. Но это была уже техническая задача. А технические задачи Даниил Кромов решать умел.

Вечером того же дня он сидел на диване и снова разглядывал колоду.

Он изучил её почти полностью. Пятьдесят две карты — стандартный набор для покера, хотя сами карты куда старше любой покерной традиции. Два джокера — чёрный и красный, — которые вообще не имели аналогов в знакомых ему колодах. Джокеры были самыми странными: на них не было никаких изображений, кроме золотого узора, напоминающего лабиринт.

Даниил заметил ещё одну деталь: джокеры всегда оказывались в колоде, как бы он ни тасовал. Они словно прилипали к остальным картам — невозможно было их отделить, потерять или забыть в кармане.

Рано или поздно ему предстояло выяснить, что это значит. Но пока он отложил эту загадку на потом.

Главное открытие он сделал случайно.

Тасуя колоду перед сном, он вдруг представил себе конкретного человека. Не абстрактного соперника, а именно его — Шелеста. Представил его лицо, его холодные глаза, его фарфоровую улыбку с газетной полосы.

И карты засветились.

Свечение было другим — не таким, как в машине или с Самохиным. Оно было ярче, концентрированнее. И Даниил почувствовал не просто азарт. Он почувствовал голод.

Колода хотела этой игры.

Он испугался и одновременно возликовал. Он не знал, кто кого выбрал — он карты или карты его. Но теперь это не имело значения. Они были союзниками. Инструментом и мастером. Оружием и стрелком.

Даниил спрятал колоду в платок и лёг спать.

Завтра ему предстояло стать другим человеком.