Париж
Среда, 10 сентября, середина дня
По возвращении в Париж Пенелопа и Вандрий несколько раз пытались дозвониться до Марка. Рисунок, которым он владеет, – это главный козырь. Конец истории, нарисованный при Наполеоне, такой же, что и в Варанвиле? Или это другая версия?
А остальные рисунки – если с облегчением исключить, что они были только подготовительными для каирской вышивки около 1800 года, – соответствуют ли они шедевру из Байё? Этот последний вопрос не интересует только хранительницу: Вандрий, прочитав пять книг на эту тему, возомнил себя специалистом.
Марк исчез уже несколько дней назад. Его не видели ни в бассейне, ни в кафе, ни на обеде у Эвы, ни на встречах у метро «Севр – Бабилон». Никаких признаков жизни. Никаких следов недавней деятельности в Интернете, где он одним из первых начал продавать онлайн диваны эпохи Директории, серебряные шоколадницы, старинные рисунки и прочие часы в рабочем состоянии, «идущие в ногу со временем». Последний ответ одному из клиентов в «зоне диалога» был дан несколько дней назад.
Приехав в Париж, Пенелопа и Вандрий бросились на улицу Севр. Вандрий настолько очаровал консьержку, что она впустила их в квартиру Марка. Она сказала, что Марка не видела уже несколько дней и думала, что он куда-то уехал. Они входят.
Трудно сказать, грабили квартиру Марка или нет. Они, конечно, подозревали, что не застанут его дома, но надеялись, что он оставил где-то в углу большой самодельный конверт с пресловутой фотографией. Осмотр квартиры, слишком короткий из-за присутствия консьержки, ничего не дает. Из них троих Марку, наверное, угрожает самая серьезная опасность – это же был его план пойти в «Ритц», продать свой секрет; этому человеку как будто все нипочем.
Вандрий спрашивает себя, не стоит ли заявить в полицию. Он не знаком с семьей Марка, они живут в Испании, нет смысла их волновать. Его последняя подружка, кажется, не видела его уже три недели – она явно ничего не знает. Если он в отпуске, не стоит поднимать шум. Марк часто ездит поживиться в провинцию, на «сбор винограда»: на распродажи антикваров в Ле-Манили, на торги старинных фотографий в Шартр. Лучше выждать еще день-другой, оставить ему новое сообщение: «Мы у тебя дома, мы тебя грабим, опустошаем твои запасы»… На первом этаже здания расположено ландское бистро. Настоящее! Они садятся там. Им тут же приходит в голову идея превратить его в филиал Клуба. Нужно будет когда-нибудь создать целую сеть. Для Байё идеально подойдет бистро «У барной стойки». В городе, несомненно, есть потенциальная клиентура, колдуны и гадалки, – нужно только подать им сигнал, и они ринутся навстречу.
Они шутят, оттягивая момент, когда придется принимать решение о Марке. Они решительно не знают, как поступить. Два дилетанта.
Вандрий идет в атаку, смотрит ей прямо в глаза:
– Ты спала с Пьером Эраром?
– Я бы не отказалась.
– Так ты с ним не спала?
– Он примчался в Варанвиль, как истинный белый рыцарь времен нормандского завоевания. Он вырвал меня из когтей Контевила. Именно он. Он взял меня за руку на пароходе. Я не возражала. Мы поужинали в Гранвиле тет-а-тет, ели только что выловленные дары моря. Затем вернулись в Байё; прежде чем проводить домой, он потащил меня гулять, и мы прошлись по городу. Ты мне не звонил. Тебя со мной не было. Он довел меня до самой двери. Не поцеловал. Я спросила, не хочет ли он взглянуть на мою студию.
– Ты просто шлюха.
– Он ответил, что предпочитает пойти спать, что ему нужно готовить репортаж.
– Вот болван! Но отличный парень. Настоящий друг. Ты мне за это заплатишь. Ты, наверное, разозлилась.
– Твоя гипотеза о колонне герцога Вильгельма очень шаткая.
– Это еще почему?
– Потому что ты вообразил, будто эту вышитую ткань могли выставить под открытым небом, с нормандскими дождями, английскими грозами…
– Но ведь она сильно выцвела? Ведь так? Почти везде пятна… Если ее использовали только в тот период, когда власть принадлежала Одону де Контевиллю, это пребывание под открытым небом длилось недолго, сводный брат Бастарда быстро впал в немилость. Вышивка вернулась в сундук. А кто, впрочем, сказал тебе, что она была на улице? По моим расчетам, высота колонны должна была составлять около десяти метров, не больше. Ее легко было установить в нефе большой церкви, как Сент-Этьен в Кане или Вестминстерский собор.
– А как можно было тогда рассмотреть крошечные фигурки на самом верху?
– В церквях есть хоры, кафедры… Вспомни, что ты сказала мне, когда вернулась с реставрационных работ портала Амьенского собора? «Я карабкалась вверх по лесам, советую тебе заняться этим видом спорта, хоть немного утихомиришься».
– Ты прав, в Амьене под слоем коричневой краски обнаружили полихромную роспись, она меня просто заворожила. На центральном фронтоне у статуи «Доброго пастыря», которого я видела лицом к лицу, раскрашены зрачки и радужная оболочка глаз, и это на высоте пятнадцати метров от земли. Мы не знаем, как на самом деле осматривали соборы и церкви в Средние века. Они были окружены домами, деревянными постройками. Те, кто их расписывал, трудились для взора Божьего.
– Ты же не будешь читать мне лекцию, объясняя то, что я тебе только что сказал?
– Вандрий, может быть, заявим в полицию?
– Это будет не смешно. Нападение на опытную хранительницу музея, которая попадает в больницу, затем второе нападение и ограбление ее палаты, нападение на начинающую хранительницу и ее ограбление в самом центре Парижа, убийство в Прюнуа-ан-Бессен. И исчезновение Марка. Все связано, но мы одни это поняли. Полиции не нужно знать слишком много. Подождем еще чуть-чуть? Они уже взрослые. У них в руках все кусочки головоломки – ты ведь сразу сообщила им о том, что на тебя слегка напали, хотя, кажется, ты полностью оклемалась. Шлюха.
– Повтори это слово еще раз, и между нами все будет кончено. Ты этого добиваешься?
Спустя час и два бокала шампанского Пенелопа и Вандрий направляются к аукционисту, что им следовало сделать еще несколько дней назад. Вандрий пропускает вперед Пенелопу, чтобы не тащить ее силком. Фотографии лотов должны лежать на своих местах в папках для ознакомления. Эти документы существуют, ведь Соланж получила их копии, что и повлекло за собой разрешение на преимущественное право покупки и кражу в больничной палате.
Пенелопа убеждена, что ничего здесь не найдет, и все-таки нехотя толкает стеклянную дверь офиса, содержание которого обходится аукционному дому в кругленькую сумму. Юный клерк с телячьими глазами, выпускник Школы Лувра, сидит за столом своего шефа. Мэтр Верноше отбыл в провинцию. Юноша отвечает ей с отсутствующим видом. Пенелопа обволакивает его словами, уверяет, что пришла по поручению Лувра и от имени Управления музеев Франции. Она углубляется в бюрократическую тарабарщину, что впечатляет ее собеседника.
– У вас есть информация об источнике поступления?
– Вы же знаете, что мы ее не разглашаем, – таково правило. Или только с согласия продавца.
– Не могли бы вы, чисто из любопытства, взглянуть, чтобы понять…
– Могу посмотреть в картотеке. На самом деле, продавала официальная организация…
– Государственная?
– Нет. Я и так уже вам слишком много сказал…
– Мэрия Парижа?
Юноша потупился. Отлично сыграно! Она получила неоценимую информацию: когда парижская мэрия передала аренду частного особняка герцога и герцогини Виндзорских Мохаммеду аль-Файеду, на чердаках еще оставались какие-то вещи. Провели работы, о которых свидетельствуют несколько фоторепортажей и одна «прекрасная книга», довольно редкая, приобретенная Вандрием. Груды старых газет, остатки былой славы и старые, никому не нужные пожитки, сваленные в кучу под крышей, в конце концов оказались незаметно распроданы в «Друо». В разгар лета. Ничего такого, что позволило бы устроить «престижную» распродажу, одна рухлядь. И в том числе три просиженные подушки.
Вандрий присоединяется к Пенелопе. Она делает вежливый приглашающий жест, чтобы успокоить юного стажера, который предлагает им сесть. Разговор становится менее напряженным. Вандрий шутит, красуется. Пенелопа улыбается, поправляет очки, молчит. По разработанному плану Вандрий замечает как бы невзначай, что, возможно, имеются фотографии эти кусков вышитого полотна. Поскольку Пенелопа воспользовалась преимущественным правом на их покупку, ей бы очень хотелось взглянуть на них снова, чтобы обсудить их с молодым экспертом, узнать его мнение. Счастливый, польщенный и смущенный избранник теряется.
Несколько дней назад сюда приходил посетитель по очень похожему делу. Мужчина тоже интересовался этой вышивкой. И парень имел глупость – он сам употребляет это слово – показать ему фотографии. Он встал из-за стола, чтобы переложить досье, – мэтр Верноше маниакально аккуратен. Все произошло очень быстро: он отвернулся, открыл папку, а его собеседник, который, кстати, выглядел очень респектабельно, тем временем исчез, прихватив с собой фотографии.
– Я не осмелился погнаться за ним, выскочить на улицу. Коллеги тогда все рассказали бы месье Верноше, понимаете?
Вандрий делает вид, что прекрасно все понимает, что на месте великого мэтра Верноше из аукционного дома «Верноше – Дюбуа – Буйи» посчитал бы все пустяком и простил. Но он не отпускает свою молодую жертву:
– Не волнуйтесь из-за такой ерунды, это все мелочь. Мы вам пришлем дубликаты фотографий, которые вы отправили в Музей Байё, и вы наведете порядок в ваших архивах. А вы видели вора? Успели разглядеть? Какой он из себя?
Вандрий достает из бумажника фотографию. Эта мысль зародилась у него два часа назад. На снимке три звезды без прикида. Они с Пенелопой держатся за руки, загорелые на зависть, Марк в плавках – картина истинно счастливых дней у бассейна этим летом в гостях у сыроваров Грендоржей в самом сердце Сарты. Очень шикарные и очень богатые эти братья Грендоржи, Тед и Фред. Красавчик смотрит, встряхивает челкой, краснеет, а потом немного сдержанно произносит:
– Это он, абсолютно точно. Он стащил мои фотографии. А вы что, его знаете?