Укрепление русской армии накануне войны с Наполеоном шло быстро. По данным генерала М. И. Богдановича, на конец 1810 года она насчитывала 400–420 тыс. человек с 1552 орудиями. К июню 1812 года число войск было доведено до 480 тыс. человек с 1600 орудиями71.
Формирование столь многочисленной армии не остановило российское правительство: «…оно пеклось также и о составлении сильных резервов. Высочайшим указом от 16 сентября 1811 года предписан был рекрутский набор, по 4 человека с 500 душ мужеского пола <..> Сей набор послужил к составлению многочисленных рекрутских депо, расположенных во внутренних губерниях, ближайших к тем, в коих собирались армии»72.
В итоге все сухопутные силы составили более 500 тыс. человек только регулярных войск. Такого в России не наблюдалось никогда!
Как водится, Россия к войне, о начале которой было известно с точностью до дня, подготовиться не успела. Тем не менее были составлены три армии, а потом из резервов «на скорую руку» были образованы еще несколько, в том числе та, что была поручена генералу А.П. Тормасову.
К началу войны 1812 года М.Б. Барклай-де-Толли хоть и был военным министром, но командовал лиш 1-й Западной армией, размещенной в Литве. Эта армия насчитывала 120 210 человек и 580 орудий.
2-я Западная армия под командованием князя П.И. Багратиона стояла между Неманом и Бугом, а 3-я резервная обсервационная армия генерала Тормасова была расположена на Волыни с главной квартирой в Луцке.
В мае 1812 года срочно начала формироваться 3-я Обсервационная армия, и ее возглавил один из старых генералов А.П. Тормасов, до этого вообще не воевавший с Наполеоном. Причем при формировании ее усилили за счет армии Багратиона. Фактически численность 2-й Западной армии урезали вдвое, передав еще 6-й пехотный корпус генерала Д.С. Дохтурова в состав 1-й Западной армии. Нетрудно заметить в этих назначениях и перемещениях личную предубежденность российского императора, который, правда, вынужден был считаться со старшинством генералов и их боевой репутацией.
Кроме того, Дунайская армия адмирала П.В. Чичагова находилась на юге, в Молдавии. Еще примерно 35 тыс. человек составляли гарнизоны Риги, Динабурга, Борисова, Бобруйска, Мозыря, Киева и других городов.
Военный историк генерал М.И. Богданович утверждает, что «число русских войск, расположенных на западных границах, простиралось вместе с казаками до 193 тысяч человек, а без казаков было под ружьем регулярных вооруженных сил до 175 тысяч человек»73.
Всего 175 тыс. человек! И это при условии, что, как мы уже говорили, все сухопутные силы России на тот момент составляли более 500 тыс. человек регулярных войск. Удивительно, но император Александр и его «советники» умудрились из этого числа выставить против Наполеона всего чуть больше одной трети, да и то – разделив их на три части, находившиеся на значительных расстояниях друг от друга.
Для сравнения: Великая армия Наполеона насчитывала, согласно тому же генералу Богдановичу, 608 тыс. человек, в том числе 492 тыс. человек пехоты и 96 тыс. человек кавалерии74.
Со времен Ксеркса не помнят в истории человечества подобных приготовлений к войне <..> При организации этой громадной массы войска, при устройстве всего, что было необходимо для снабжения ее провиантом и транспортными средствами, при изучении тех местностей, которые должны были стать театром войны, гений великого полководца проявился в полном блеске; на «коня и всадника» и на пушки возлагал он все свои надежды. План у него был такой: правое крыло в количестве 36 тыс. австрийцев и саксонцев, под командой Шварценберга, двинуть против Литвы; левое, под командой маршала Макдональда, в количестве 32 тыс. человек (в том числе и пруссаки под командой Граверта и Йорка) направить к Риге; а самому, во главе главных сил Великой армии, составлявшей центр, продвинуться к Москве, и там, – самое позднее там, он в этом нисколько не сомневался! – вынудить Россию подписать мир.
Нетрудно подсчитать, что многоязычная армия Наполеона на момент начала войны превосходила стоявшие против него русские войска почти в четыре раза.
Мнения большинства историков о подготовительных мероприятиях Франции можно свести к одному – ни к одной военной кампании Наполеон не готовился так долго, тщательно и продуманно, с учетом многих деталей (организационных и технических), как к русскому походу.