Соленый морской бриз, словно теплый плед, укрывает мои плечи, и я согреваюсь его мягкостью. Ослепительный багряный закат собирается на волнистой поверхности, как пенка на молоке. Я никак не привыкну к этой неземной красоте. Моя «Лейка» запечатлевает этот мастерски нанесенный природой-художницей рисунок и опускается на песок рядом со мной. Кажется, я никогда не устану держать ее в руках и радоваться каждому сделанному кадру.

– Мам, пойдем домой, я кушать хочу, – щебечет Алан, болтая руками в воде. Еще прохладно, чтобы плавать, поэтому мы довольствуется малым.

– Идем, зови Бакси.

– Бакси! Бакси! Бакси!

Рыжая чертовка показывается откуда-то из-за груды камней вдалеке и несется к нам. У нее в зубах огромная палка, покрытая водорослями.

– Эй, ну-ка беги сюда, Бакси! – кричу лохматой псине, та разгоняется и прокатывается на пузе по кофейно-ореховому песку прямо до нас с Аланом.

Я с трудом поднимаю задницу, потому что мой живот уже размером с гигантскую тыкву. Наклоняюсь, чтобы отобрать у собаки мокрую деревяшку, но она плотно стискивает челюсть и рычит. Алан хохочет и дразнит ее. Мне приходится сначала угомонить сына, а потом снова взяться за Бакси. Мы несколько минут резвимся в стиле «тяни-хватай», пока я не ощущаю, как по моим ногам течет жидкость, а платье становится мокрым. Так-так, малышка решила появиться на свет именно сегодня. Неожиданно.

– Алан, быстро беги к папе и скажи, что маме надо в больницу!

– Правда? Скоро я увижу Вивиан?

– Ага. Ну же! – Меня пробивает озноб, потому что я уже подзабыла, каково это было в первый раз.

Мальчишка стартует с места и на бегу орет Эйдену, как раз вышедшему на улицу, что скоро родится его сестренка. Вот же хулиган! Эйден не медлит ни секунды, в спешке натягивает свитер и мчится ко мне. Я же медленно пробираюсь по узкой тропинке, заросшей сухой травой.

– Детка, ты как? Идти можешь?

– Я же не парализованная, могу. И до самого главного момента еще далеко. Помнишь, я говорила, что рожала Алана тринадцать часов? – Эйден согласно кивает и обхватывает меня за талию. – Так вот, наберись терпения.

А с терпением у моего мужа проблемы. После того как мы провели невероятный медовый месяц в путешествии по Австралии, его словно подменили. Он еще больше окружает меня заботой и вниманием. Я вспоминаю Аву и Джая. Подруга, кстати, шутит над этим при каждом удобном случае. За колкостями Авы поспевает Эльза и откармливает меня своими национальными блюдами, каждый день придумывая что-то новенькое.

Они обе просто сводят с ума. Поэтому приходится унимать их пыл довольно радикальными методами. Аву я прошу утихомириться по-доброму, потому что у нее маленький ребенок. Нельзя же лишить Камиллу матери! Венгерскую дамочку переключаю на Алана, что вместе с Сарой берется за его усердное воспитание. И сейчас, когда я отправляюсь в больницу, две няни провожают меня, держа за руки сына.

– Ты ничего не забыла? – напоследок спрашивает Эйден.

– Нет! Поехали! – чувствую легкий дискомфорт и знаю, что скоро все изменится в худшую сторону.

Машина трогается, и я спокойно выдыхаю. Только впереди меня ждет еще одно испытание – пробки выходного дня. Мы застреваем в потоке на целый час. Эйден все время интересуется моим самочувствием. Я стараюсь держать его в неведении, чтобы не наводить панику. Этого я хочу меньше всего, сидя в машине посреди шестиполосного безобразия. Наконец железные саркофаги приближаются к дорожной развязке. Я успеваю написать сообщение Аве и позвонить Кларе. Естественно, мачеха не врачакушер, но ее присутствие мне необходимо. У дверей больницы меня усаживают в кресло и везут в родильное отделение.

– Эйден, доверься мне. С ней все будет хорошо. Дождись Эдварда и Лукаса с Джейн. Хорошо? – обращается Клара к взбудораженному мужу.

– Да, постараюсь. – От волнения за меня он постоянно ерошит волосы на голове.

Мачеха обнимает Эйдена.

– Тише, успокойся. Через несколько часов будешь держать свою доченьку на руках.

Он не отвечает. Клара улыбается и спешит присоединиться к другим врачам.

* * *

Черт, я на самом деле забыла, что такое роды! Пребывая в клинике пятый час, уже готова лезть на стенку. Слава богу, Эйден не видит меня. За закрытыми дверями палаты я могу не сдерживаться. И пусть все летит к чертям собачьим! Мои отборные ругательства слышат только две медсестры, приставленные доктором Гарнером. Однако молоденькие девушки не справляются с зашкаливающим градусом моих эмоций. Одна из них убегает. Видимо, за подмогой… Так и есть. Клара и Гарнер заплывают в палату как ни в чем не бывало, а мне хочется разорвать их на части и самой куда-нибудь выпрыгнуть. Например, в окно.

– Ну что, пора взглянуть, как там обстоят дела.

Темноволосый врач усаживается на специальный стульчик у моих ног и проверяет, готова ли я к рождению своей девочки. Твою мать, я уже на все готова! Не тяните! Взглядом Гарнер показывает Кларе взять меня за руку.

– Время пришло. Полное раскрытие. Так что теперь ждем уже потуги, миссис Палмер, – монотонно заявляет мужчина.

Собственно, они не заставляют себя долго ждать. Вцепившись левой рукой в мачеху, а правой в металлическую перекладину, я подавляю крик и выполняю приказы этого гребаного доктора. Следующая потуга вынуждает меня выпустить всю накопившуюся злость. Клара пытается успокоить меня, но я словно глухонемая с мокрыми от пота волосами и онемевшими пальцами рук. Желание поскорее родить – это единственное, что я ощущаю в эти минуты и о чем в состоянии думать.

– Еще разок, Эштон! Всего один разок! Поднажми! – вторит Клара и целует меня в лоб.

Боль отходит на второй план, когда окровавленные ладони Гарнера поднимают мою крошку на видимый уровень. Он похлопывает ее по спинке, и раздается плач. Боже, она такая красивая и сладкая девочка!

– Дайте мне ее! – умоляю охрипшим голосом.

– Одну секунду. – Гарнер передает ее медсестрам, те проводят необходимые процедуры и заворачивают в розовое одеяльце. Эти секунды длятся вечно. Я даже не чувствую то, что с мной делает чудо-доктор. Клара же плачет, поглаживая меня по голове. Слез становится еще больше, когда малышка приземляется мне на грудь.

– Эштон, ты большая молодец! Посмотри, какая она чудная и милая крошка.

Я едва касаюсь щечки своей малышки и не верю тому, что она уже не в животе, а в моих объятиях.

– Доктор Гарнер, там, кажется, что-то происходит? – аккуратно произносит сестра, отходя от окна, занавешенного жалюзи.

– Что там может происходить? – хмурится мужчина и приглядывается сквозь горизонтальные просветы. – Вот же черт!

– Клара, что случилось? – спрашиваю я у мачехи, которая так же, как и все, глядит в направлении небольшого холла.

– Ничего. Отдыхай. И готовься к феноменальной встрече.

– О чем ты?..

Женщина загораживает собой обзор, и я не сильно горю желанием с ней спорить. Меня поглощает дочка, делающая причмокивающие движения язычком.

Не замечаю, как остаюсь в одиночестве. Там определенно что-то творится. Шум и голоса перекрывают другие звуки. Немного погодя дверь палаты открывается и заходит Эйден с безумным выражением лица. Я не могу понять, то ли он просто пьян, то ли пьян от счастья. За его спиной мелькают Лукас и Джай. Последний из этой троицы вместе с Авой и Камиллой приехали погостить. И я смогла насладиться общением с подругой впервые за столько лет. К слову, она в обществе отца, Клары и Джейн держит целую тучу воздушных шариков. Их просто бессчетное количество! Но мне все равно. Ведь Эйден медленно приближается к нам, и его глаза говорят о многом. Этот взгляд заменяет тысячу слов. Я улыбаюсь и разворачиваю малышку, чтобы он увидел ее.

– Знакомься, Вивиан Рейчел Палмер, это твой папа…

Затем беру Эйдена за руку, и его дрожь немного утихает. Стоило помучиться ради такой встречи.