Действительно, первое время Профессор вел себя относительно тихо. Не ругался, правда, и ничего конкретного не делал. Кроме того, он часто болел обострениями хронической пневмонии, и практически его в клинике и не было. В частности, мою диссертацию он так и не проверял. Через год, в 1973 году, его переизбрали еще на пять лет, и он практически сразу же развернулся во всей прежней красе. Прошелся он по нам всем капитально, цеплялся к каждому промаху. Но в то же время возле него тоже сгруппировались сторонники, правда, и рангом, и уровнем культуры они были ниже. (Это Вечному Принцу хочется, чтобы так было. – М.Л.) Это две лаборантки, преданные ему до глубины души, старший лаборант, выпускница биофака университета, которая и закончила его заочно, работая у нас. К этой группе примыкал также Организатор и еще один неостепененный ассистент, выходец из крестьянской среды. Далее я буду звать его Крестьянином.
Я с ним учился в одной группе. Это только на вид он был крестьянином, на самом деле он был очень умным, дальновидным и уживчивым человеком. В институте он был даже старостой философского кружка. Любил очень говорить о политике и был весьма информирован во многих вопросах. Потом я понял, что его информация была любительская. В институте он участвовал во всяких политических дискуссиях и проявлял при этом большую смелость. Речь вначале у него была несколько корявой, но затем выправилась. После окончания института его направили в Сибирь. Психиатром он стал случайно. Услышал, что есть места в областном центре. Года три он поработал на периферии вернулся в Ростов достаточно квалифицированным и умным психиатром, не очень поддерживающим механистическую концепцию Профессора, и гораздо чаще ставил диагноз шизофрении. Ординатуру у нас он закончил в 1966 году и после нее стал главным врачом городской психиатрической больницы города-саттелита нашего областного центра. Главного врача, имевшего большие связи в советских и партийных кругах города и области, сняли за неблаговидные дела. Когда он принял эстафету, ему пришлось туго. Но, тем не менее ему удалось и с врагами справиться и не идти на сделки с совестью. (Он не брал и не давал взяток.) В 1970 году, когда у нас появилось место ассистента и ставленница Профессора отказалась занять это место, был приглашен на него Крестьянин. Честно говоря, это место надеялся получить я. К. этому времени я уже и преподавал, и имел тему кандидатской диссертации, да и как врач чувствовал себя неплохо. Помешало мне занять это место неумение общаться и шероховатости, которые возникли в отношениях Профессора ко мне. Было, конечно, обидно, – но я понимал, что Крестьянин здесь ни при чем. Сам он ушел с большой должности, так как действительно тяготел к научной работе, да и интриги надоели. За эти несколько лет он уже приобрел гипертоническую болезнь. Так вот и он примкнул к этой группе. Получил он сразу тему научной работы – ревматические энцефалиты, чтобы реже ставил диагноз «шизофрения».
Организатор и Крестьянин стали любимчиками Профессора.
Организатор стал заниматься снабжением кафедры и клиники. Часто отлучался с работы. Вел больных он раза в два меньше, чем остальные ординаторы.
Вообще-то любимчики проигрывают. Те, к кому придираются, вынуждены работать очень тщательно и приобрести высокую квалификацию, которая, если и не защитит от придирающегося начальника, то позволит в будущем устроить, на очень хорошем месте, да еще и без блата. Забегая вперед и предвосхищая рассказ Вечного Принца, хочу сказать, что организатор сейчас чаще, чем это нужно, прибегает к алкоголю, а Крестьянин, так и не защитил диссертации. Вынужден был уйти на должность заведующего клиникой, а сейчас консультирует в консультативной поликлинике института. Но молодец. Настроение у него всегда хорошее. Получил здоровое крестьянское воспитание. Правда, со здоровьем у него неважно. Гипертоническая болезнь со всеми ее прелестями.
У А. С. Грибоедова есть известное изречение «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Если уж приходится что-то одно выбирать, то лучше гнев. Гнев начальника все-таки стимулирует тебя на подвиги, заставляет думать. Кто-то даже может посочувствовать. Любимчику завидуют. Да и задания он получает полегче, и работы у него меньше. А вот квалификации он стоящей приобрести не сможет. Гнев начальника заставляет тебя искать другие места, заглаживать отношения и пр.
Начальникам я рекомендую не заводить любимчиков. Если вы уже их завели, то пусть они об этом не подозревают. И требовать с них нужно больше, чем с нелюбимчиков.