Запомнились мне на 5-м курсе немногие преподаватели. Тогда только ввели цикловой метод. Занимались мы предметом две-три недели ежедневно, сдавали зачет, а потом в конце сессии сдавали все экзамены. К февралю напрочь забывалось то, что изучалось в сентябре. У многих успеваемость снизилась. Да и мы прекрасно понимали, что теперь-то нас уже никто из института не выгонит. Вместе с предметом мы забывали и преподавателей. Хотя кое-кто в памяти остался.

Профессор-педиатр из Варшавского университета. Ироничный интеллигент и великолепный оратор. Потом я узнал прием, которым он пользовался, – анафора. Он учил нас думать. На его лекциях я понял, что такое дифференциальная диагностика. И, кроме того, он высмеивал отсутствие общей культуры у студентов и многих преподавателей и ученых, которые, не зная французского языка, реакцию Пирке стали называть реакцией Пиркетта. Они не знали, что буква t в конце французских слов не читается.

Запомнился также Профессор-дерматолог. Это тоже был интеллигент высшей пробы, но иронии у него не было. Он много путешествовал и рассказывал о своих впечатлениях студентам. Слушали мы его с увлечением. Он рассказывал нам о Турции, Китае и других азиатских странах, где он побывал, так как был одним из ведущих специалистов мира по проказе. Потом, когда я уже изучил ораторское искусство, я понял, что говорил он низким стилем. И действительно прав Цицерон, когда утверждал, что если оратор владеет только низким стилем, он может стать великим оратором. Мне еще посчастливилось слушать истинных интеллигентов, и насколько бледно выглядим мы, их ученики, интеллигентствующие профессора, которые не к месту вставляли цитаты из классиков и в то же время пренебрежительно и снисходительно относились не только к студентам, но и к своим сотрудникам. Причем все это делалось на глазах у студентов. К сожалению, из преподавателей, которые вели у нас группы, почти никто не запомнился.

Мы же, наверное, вообще нашим студентам не запомнимся, так как теперь экзамен сдают сразу после прохождения цикла.

Был у нас еще один предмет – военно-морское дело. Узнавали мы его все пять лет. Преподавателями были на первых курсах моряки, а на старших курсах – военные медики. Самым колоритным преподавателем был капитан первого ранга, Морской волк. Настоящий «морской волк», несмотря на свои 162 см роста. Когда мы говорили, что корабль плавает, он нас поправлял: «Это говно плавает, а корабль ходит». Надо сказать, за эти несколько крепких словечек мы его любили. Мне нравилось изучать строение корабля, морские термины. Сейчас, читая морские рассказы, я получаю от них большее наслаждение, потому что не нужно заглядывать в словарь терминов. И так ясно, что такое поворот на бейдевинд или на Фордевинд, что такое клотик, полубак, фок-мачта, анкерок и т. д.

Вершиной морской подготовки у нас были экзамен, который преподаватели нам помогли сдать, рассказав, в каком порядке разложены билеты, и военно-морская практика в Севастополе. Я хотел попасть в госпиталь, но попал на сторожевой корабль. Я сначала переживал, но потом остался доволен. Маловероятно, чтобы я попал на военный корабль, а так на сторожевике проплавал, простите, проходил целый месяц. Впечатления остались на всю жизнь, и я доволен, что не попал в госпиталь.