Я получил повестку в милицию. Идти мне нужно было на следующее утро. Вечером у нас должно было состояться то, что сейчас называется дискотекой. Но у нас вначале было что-то вроде вечера художественной самодеятельности. Многие приходили только на танцы. Эта повестка меня сильно встревожила, так как никаких дел с милицией у меня быть не могло.

Я стал вспоминать, что же было накануне в моей жизни вспомнил следующее. Несколько дней назад мы (несколько студентов из одной группы) шли по центральной улице и шумно обсуждали события в Венгрии. Тогда туда вводились наши войска. Говорили мы все. Не помню, говорил ли я, но, по-видимому, что-то тоже вякал. Вспомнив тот факт, я построил следующую схему. Кто-то о наших разговорах доложил в КГБ. Чтобы не вспугнуть, меня вначале пригласили в милицию, где меня уже будут ждать сотрудники КГБ, которые наденут на меня наручники. Стало грустно.

Чтобы развеяться, я пошел на вечер, но был очень рассеянным и даже не глазел на свою пассию. Кстати, тогда чуть не впервые она пригласила меня на «белое танго» и пыталась какой-то разговор. Ее приглашение не вывело меня из состояния транса, в который я вошел. Ночь я почти не спал, а утром пошел по вызову. Это был райотдел милиции, который располагался недалеко от института.

Приняли меня сразу. Первый же вопрос следователя меня окончательно успокоил. Дело оказалось вот в чем. Накануне к нам на тренировку приходил какой-то штангист из Ленинграда, весьма пижонистый парень, мастер спорта и призер ленинградского первенства. У нас он не произвел фурора. Дело в том, что к нам приходили на тренировку, или видели мы в других условиях штангистов похлеще. Например, таких, как Д. Риггерт, Алексеев и др. А ведь это были олимпийские чемпионы и ничего из себя не корчили. Я запомнил, как его коробило от нашего невнимания, но не больше. Оказывается, во время тренировки или приема душа после тренировки у него украли его медаль. Он обратился за помощью. По-видимому, кто-то назвал ему мое имя.

Как только я услышал, что дело идет об обычном воровстве, я сразу успокоился. Только последний идиот заподозрил бы меня в таком деле. И следователь все сразу понял. Рассказал все, что знал. Я же не знал ничего. Однако я решил подшутить над своим другом, который тренировал в тот день вместе со мной. Я сказал, что со мной вместе тренировался мой однокурсник. Я могу дать ему повестку. Может быть, он что-нибудь знает. Повестку мне выписали, вручил ее ему. Нужно было его тогда увидеть. То, что было со мной, было мелочью жизни. Он же побледнел, потом позеленел, а затем оцепенел и не мог сказать ни слова. Я подумал, что он собирается потерять сознание. Тогда я ему объяснил суть дела. Он довольно быстро вернулся к жизни и почти веселый пошел в милицию. Так что я еще и ничего.

Дело в том, что обстановка в то время была такая. Культ личности еще не был разоблачен. Воспитаны мы были все в страхе. Как я уже только что говорил, мы знали, что почти в каждой группе были осведомители КГБ. Это была всеобщая подозрительность, которая имела соответствующие материальные основания, так что параноидностью ее считать нельзя. Сейчас времена, правда, изменились, а настороженность нашего поколения осталась. Ведь до сих пор люди в транспорте ведут себя как замороженные манекены с движущимися глазами. Если хотите принять такую позу, то представьте себе, что вам скоро выходить, а вы толком не знаете, хватит ли у вас денег расплатиться с водителем. И если опять у нас начнутся аресты, я не удивлюсь. Более того, я уже готов раскаяться и обвинить подлых демократов. Именно они сбили меня с истинного пути, по которому поведут нас истинные вожди, т. е. те, которые сейчас у власти. Хотя по ситуации вроде бы такого и не должно быть. (Вот видите, не верит Вечный Принц в стойкость наших демократических изменений. А зря. Это сдерживает до сих пор развитие его способностей. Поэтому-то он и уехал за кордон. А ведь не хотел. – М.Л.)