Как я уже писал, аттестат получил я несколько позже и примерно 5–6 июля пошел в приемную комиссию подавать документы. Очередь была огромная. Наблюдал за нею военный с погонами капитана, как потом выяснилось, сотрудник военной кафедры. Он периодически говорил, что медалистов принимают без очереди. Так я довольно быстро сдал свои документы. Хоть какая-то польза от моей медали была. (Кокетничает. Еще и экзамены сдавать не надо было. – М.Л.)

Итак, подав документы в институт, я с мамой поехал к отцу. Экзамены вступительные тогда начинались первого августа. Медалистов зачисляли 5-го августа, а тех, кто сдал экзамены, – 20-го августа. Я же с дуру к 5-му августа и приехал и вместе с уведомлением о зачислении, где мне предложили явиться на занятия первого сентября с угрозой отчисления, получил приглашение явиться в комитет комсомола примерно 5-го или 6-го августа. Я думал, что меня как отличника поставят сразу на какую-то должность. И действительно, меня поставили на должность подсобного строительного рабочего и направили на восстановление административного корпуса. Попытка отбиться от этого назначения ни к чему не привела. Секретарь комсомола тыкнул на меня, я испугался и явился на строительные работы. К секретарю я относился со скрытой ненавистью. Только теперь понял, что он ни при чем. Секретарь комитета комсомола не может быть хорошим человеком. (То, что вам Вечный Принц не очень хороший человек, с точки зрения секретаря комитета комсомола, ему в голову не приходило. – М.Л.) Работали мы на втором этаже. Там же вас был один идиот вроде меня. (Что-то не стыкуются его поступки с его коммунистической идеологией. А, впрочем, так и положено. Человек, когда чрезмерно работает на общество, то в какой-то момент начинает чрезмерно тянуть на себя. Впрочем, с точки зрения природы и разума, Вечный Принц прав. Учебные заведения по своей организации устроены так, чтобы не привлекать ни педагогов, ни студентов к общественно полезным работам. Толку там от студентов мало, а вот брак они допустить могут, могут и заболеть, и попасть в аварию. С такой точки зрения вред от сельхозработ студентов, которые практиковались в эпоху развитого социализма, трудно себе представить и вычислить. – М.Л.) Остальные медалисты загорали на Черном море и повесток не получали из-за своего отсутствия в городе. Так вот с этим идиотом мы и познакомились… Он имел золотую медаль, был высокий и худой, носил очки. В общем, на вид типичный отличник, но за словом в карман не лез. Административный корпус соседствовал с психиатрической клиникой. Со второго этажа был виден дворик, в котором гуляли психические больные, за которыми мы с ним с интересом наблюдали. Особенно запомнилась мне одна совершенно голая женщина, которая всю прогулку стояла на одном месте и практически не шевелилась. Когда прогулка заканчивалась, ее силком уводили. Никогда не думал я, что это моя судьба. Отец ориентировал меня на хирурга и только на хирурга. О психиатрии я ничего не слышал. Судьба моя была и в том, что с этим студентом мы попали в одну группу, вместе проучились 6 лет, и в психиатрию привел меня именно он. Но тогда мы с ним вместе с любопытством рассматривали пациентов психиатрической клиники и не подозревали, что станем психиатрами, что именно здесь будем работать, более того, что войдем в психиатрическую элиту нашей области. Назовем его Юморист.

Отработали мы там дней 10. Затем был сбор всех студентов, только что принятых в институт. Нам говорили какие-то правильные слова, которые нами не запомнились. Все мы были жутко важные, в основном хирурги, спасители человечества. А может быть, я говорю только о себе. Точно все это не помню. Знаю, что один из нас собирался решить проблему рака. Сомнений у него не было.