Внешне все было гладко. Формально мы были так же нужны, как и прежде, но уже на отдельные мероприятия каждого мы не ходили. Я и Зевс перестали приходить на заключительные вечера. Были свои дела. Я не участвовал и в мероприятиях, проводимых Зевсом. Вначале меня приглашали, потом и приглашать перестали. Правда, и они на мои мероприятия не ходили.

В общем, внутреннее единство у нас закончилось, но знание друг друга сохранилось. Оптимист нас не трогал. Работали мы по собственному графику. Общим было только расписание. Как только занятие кто-нибудь из нас заканчивал, то он сразу же куда-то исчезал, часто не дождавшись следующего преподавателя. Было просто некогда, но было прекрасно. Более всех был свободен Артист. Он больных не вел и был не связан с медицинской документацией.

Я же свой график организовал следующим образом. Приходил на работу до пятиминутки, делал обход больных. В утреннем рапорте я заполнял всю документацию. К началу лекций я уже был свободен от лечебной работы. За 5 минут до начала лекции я брал таблицы и развешивал их там (лаборанта у нас не было). Артист в силу своей тревожности начинал сам развешивать их минут за 30 до лекции. Так он на себя добровольно взял должность лаборанта, хотя был руководителем цикла.