Мелкие неприятности закончились, и я стал ждать кандидатского диплома и утверждения защиты в ВАКе. Была у меня легкая тревога. Вдруг в ВАКе работа попадет на рецензию к профессору Вучко, который «завалил» меня на медзащите в одной из столиц.
Печаль моя длилась недолго, и я приступил к преподаванию на цикле наркологии продолжительностью четыре месяца. Два месяца уже прошло. Затем я практически один вел цикл психотерапии. Он слушателям очень понравился, а для меня это было репетицией будущего цикла психопатии. Я тогда был на уровне. В тех городах, где теплилась психоаналитическая мысль в годы застоя, так привыкли к эзопову языку, что когда уже психоаналитическая психотерапия перестала быть «продажной девкой капитализма» и была возведена в ранг добропорядочных женщин, они по инерции пользовались уже своей терминологией. Поэтому их занятия воспринимались труднее, хотя, конечно, они были богаче по содержанию.
Я же читал лекции по первоисточникам. К этому времени мое лекционное мастерство возросло. Мне удалось говорить о современных психотерапевтических методиках понятным для всех, в том числе и для больных, языком. В общем, с моих лекций никто не уходил. Более того, туда стали проситься и другие врачи. С 1990 года в планы кафедры ввели преподавание двух полуторамесячных циклов психотерапии.
В январе 1990 года я получил письмо от профессора Вучко, где он сообщил мне, что дал положительную рецензию на мою диссертацию без замечаний и надеется, что на ближайшей коллегии ВАКа ее утвердят. Сам же он сделал несколько технических замечаний, с которыми я в принципе не был согласен. У меня сложилось впечатление, что он немного отстал от жизни. Я ему ответил вежливым письмом. Но моему изумлению не было границ. Ведь полтора года назад он разгромил мою работу, а меня косвенно обозвал шизофреником, который придумал массу неологизмов. А ведь я в работе не заменил ни строчки, кроме чисто технических правок. Так почему он меня заваливал тогда? Признаюсь, радости у меня тогда это не вызвало. Счастье, что я был все-таки неплохим психотерапевтом и устоял без больших потерь в здоровье.
Когда мы анализировали этот момент, я ему сказал, чтобы он радовался этому. Диссертант, который прошел три совета, ценится выше, чем защитивший работу с первого раза. И действительно, он стал довольно быстро известным в научном мире. Немало этому послужила диссертационная одиссея. В принципе, его уже знали в лицо.
Так что, дорогие мои читатели, не бойтесь неприятностей. Главное, добиться результата. А когда вы добиваетесь результата, то, что считалось ошибкой, автоматически превращается в тонкий расчет. В общем, правда восторжествовала. Хотя, конечно, взяток Венный Принц не давал. Тем не менее лишь дикое стечение обстоятельств, во время которых Гномик хотел показать свою значительность, привело к тому, что Вечный Принц взошел на трон. Он стал руководителем направления. Он один читал психотерапию, и в этом плане незаменим. Начальников по специальности у него не было. Никто ему не говорил, как читать лекции, как лечить больных и как писать научные работы. Было у него еще одно преимущество. Он не только не имел начальников, но и не имел и хозяев. В общем, его состояние удовлетворяло всем критериям счастья Омара Хайяма. Он имел хлеба кусок и для жилья уток. Он не был никому ни рабом, ни хозяином. Вот бы ему и успокоиться на этом! Так нет же.