Двадцать восьмого марта

утром я вышел в кухню.

Чайник на газ поставил.

Снег за окошком падал.

В шкафчике, на газете,

луковица лежала.

Глупая толстая луковица.

Барышня провинциальная.

Но две зеленые стрелки

у ней на макушке были.

Две зеленые струйки

фонтанчиком из нее били.

Снег за окошком падал,

крупка в окно хлестала.

В шкафчике, на газете,

луковица расцветала.

Луковица на газете.

Зеленая, как кузнечик.

Этакий Чипполино.

Луковый человечек.

Чай погуще завариваю.

С луковкой разговариваю.

Что-то ей, видно, ведомо

такое, что мне не ведомо.

Свое она что-то знает.

Знает, что снег растает.

А снег все никак не тает.

А луковица расцветает.