Скрипка висит у меня на стене,

не играет —

пыль собирает,

а рядом смычок

и – тихо,

молчок.

Скрипка висит у меня на стене

грустная

и расстроенная,

потому что жизнь у нее неустроенная,

да едва ли уже устроится —

как уж тут не расстроиться.

Скрипка висит у меня на стене,

в стену врастая, —

нет, не знатного она роду,

скрипочка моя простая

(барышня из крестьянок,

артисточка крепостная

из хора) —

нет, не знатного она роду,

скрипочка моя простая —

не Страдивари

и не Гварнери —

так,

скорее, деталь в интерьере

в этой квартире

(как, впрочем, и я).

А ведь если бы взять ее в руки,

в добрые руки,

в нежные руки —

уж какие бы тут полились

волшебные звуки! —

здрасьте, маэстро Моцарт,

маэстро Гайдн,

маэстро Бах! —

ах! —

вы посмотрите,

скрипочка ожила —

о ла-ла! —

ми,

вторая октава,

по квинтам,

вниз —

браво, скрипочка,

браво-брависсимо,

бис!..

Но скрипка висит у меня на стене,

не играет,

и лишь временами

в ночной тишине

чудятся ей эти руки,

добрые руки,

нежные руки.

(Так же, как, впрочем, и мне.)