—И теперь вы исполнили ваш долг, – задумчиво произнес Вангер, – и ничто, что мы сделаем с вами, не поколеблет чувство, что вы поступили как надо, верно? Никакое наказание, которое мы вам назначим, не заденет вас за живое – там, внутри, там, где это значимо, так?

Она не ответила.

–Да, я вас с самого начала понял и теперь вижу, что понял верно. Для вас не станет наказанием тюремное заключение, да даже электрический стул, если вы его схлопочете. В ваших глазах ни намека на раскаяние, а в сердце – ни тени страха.

–Нет. Вы правильно меня поняли.

–Власти вас наказать не могут… А вот я могу. Выслушайте меня, Джули Киллин. Вы не отомстили за Ника Киллина. Вы только думаете, что отомстили, но это не так. В ту ночь, когда Блисс, Митчелл, Фергюсон, Холмс и Моран с пьяными воплями промчались мимо тех самых церковных ступеней, у окна в доме напротив на корточках притаился мужчина, наблюдая за вами с пистолетом в руке и дожидаясь вашего выхода. Он каким-то образом упустил Киллина на входе; возможно, такси, на котором прибыл Киллин, стало препятствием на линии огня; возможно, вокруг него было слишком много людей; возможно, этот человек поздновато добрался до смертоносного поста. Поэтому он там задержался; он не хотел упустить его и на выходе. И не упустил. Поднял пистолет, когда вы с мужем спускались по ступеням. Он заметил Ника, нажал на курок. В тот же самый момент проезжала машина, у которой беспрерывно тарахтела выхлопная труба. Но пуля пролетела поверх низкого автомобиля. Это было необыкновеннейшее стечение обстоятельств, которое не повторится еще сотни лет, которое не произошло бы, даже если бы он попытался все подстроить нужным образом. Даже отражения выхлопов в неосвещенных стеклах помогли прикрыть вспышку от выстрела. Вот ваше наказание, Джули Киллин. Вы убили четырех невинных мужчин, которые никакого отношения к смерти вашего мужа не имели.

Он еще не достучался до нее, это было заметно; в ней чувствовался все тот же ледяной глянец невозмутимости. В ее глазах читалось неверие.

–Да, я помню,– надменно проговорила она,– газеты пытались раскрутить эту нелепицу, вероятно по настоянию вашей братии, чтобы прикрыть вашу полную некомпетентность. Есть примеры подобных нераскрытых дел – Элвелл[2], Дороти Кинг[3], Ротштейн[4],– и причины тому всегда одни и те же: гниль не там, где нужно, взятки там, где нужно, круговая порука. Но за всю историю существования полиции не было дела, которое бы осталось настолько без движения. Ни одного подозреваемого не было допрошено от начала до конца. Будто пристрелили уличную шавку!

–Что касается сговора с газетами, все было ровно наоборот. Мы сделали все, чтобы они не упоминали версию со стрелком по соседству, сознательно увели их в другую сторону с версией о случайном выстреле с крыши, надеясь, что если мы будем сидеть тихо, если неизвестный стрелок будет считать себя вне подозрений, то нам легче будет поймать его.

–Я и тогда не верила, а сейчас тем более! Я собственными глазами все видела…

–Значит, то, что вы увидели, было оптическим обманом. Если бы вы тогда пришли к нам, спросили, как у нас продвигается дело, мы бы все вам показали и объяснили во всех подробностях. А вы предпочли остаться наедине с местью, лелеяли горечь, не обращались в полицию. Вы целенаправленно скрыли имевшуюся у вас информацию – какой бы неточной она ни была – и воспользовались ею для убийств.

Она ответила ему самодовольным взглядом.

–На занавесках в комнате напротив церкви нашли следы пороха. Этажом выше были люди, которые отчетливо услышали выстрел у себя под ногами, поверх грохота трубы снаружи. Они были в лучшем состоянии, чтобы судить, чем вы. Мы даже нашли упавшую в щель между половицами гильзу от патрона, того же самого калибра, что и пуля, которую вытащили из тела вашего мужа. Мы с самого начала знали, откуда был направлен смертельный выстрел; вот почему нам не имело смысла выслеживать безбашенных водителей по всему городу. Нам было известно все, кроме личности убийцы. Мы только недавно ее установили. Разве вы не хотите узнать, кто это? Неужели вам неинтересно узнать хотя бы его имя?

–Зачем мне интересоваться вашими кроликами из цилиндра, которыми вы пытаетесь меня запутать?

–Доказательства уже включены в материалы. Мы их нашли слишком поздно, чтобы спасти Блисса, Митчелла, Морана и Фергюсона. Но теперь у нас собраны все необходимые подтверждения. Научные свидетельства, доказательства, которые нельзя списать со счетов. Документальное свидетельство, подписанное чистосердечное признание – экземпляр его лежит у меня в кармане прямо сейчас. Он уже три недели под арестом в городе.

Впервые она не нашлась что возразить.

–Вы вскоре встретитесь лицом к лицу, когда проедете со мной. Думаю, вы вспомните, что уже встречались с ним ранее.

На защитном глянце наметилась первая поверхностная трещинка. Проблеск сомнения, ужаса пробился у нее глазах. За ним последовал напряженный вопрос:

–Кто?

–Кори. Это имя вам что-то говорит?

Она ответила с болезненной медлительностью:

–Да, я помню Кори. Он дважды появлялся на моем пути, но ненадолго. Первый раз на террасе во время вечеринки он принес мне выпить. Было бы так просто… Но я его отослала, чтобы очистить место…

–Для убийства Блисса?

–С ваших же слов, это человек, который никогда не причинял мне вреда, не видел меня до той ночи. – Она приподняла брови, продолжила рассказ: – И во второй, и последний, раз – у него на квартире, в течение нескольких минут. Я пошла, потому что так проще всего было разделаться с ним. Помню, что я даже подержала его на мушке пистолета, чтобы выбраться оттуда невредимой. Его пистолета.

–Пистолета, которым убили вашего мужа. Пистолета, который направил пулю в Ника Киллина. Из-за ошибки новичка в участке оружие отправили в отдел баллистики, а не в отдел отпечатков, чтобы снять с него ваши отпечатки, для чего Кори нам его бесстыдно передал. Помню, как я ругался с отделом отпечатков, что я не получил от них отчет по пистолету, который им так и не доставили, и тут со мной связались эксперты по баллистике и заявили: «Оружие, которое вы нам отправили на экспертизу, и пуля, которую мы вытащили из Ника Киллина, подходят друг к другу; наверно, вы это ожидали услышать, но не очень ясно обозначали цель проверки». Мне потребовалось увидеть все собственными глазами, чтобы удостовериться, что это правда. И чтобы ирония стала совсем запредельной, Кори зашел к нам, чтобы убедиться, закончили ли мы с его пистолетом и может ли он его забрать. От нас он уже не вышел! Он по собственной воле пришел нам на помощь. У него имелось разрешение на пистолет; он с готовностью сдал нам оружие, чтобы мы сняли с него ваши отпечатки. Предполагаю, что к тому моменту слишком много лет миновало с убийства Киллина, и ощущение собственной неприкосновенности превратилось для Кори в фетиш. Он думал, что ничего уже… Пришлось потратить время, но мы его доломали. Параллельно я прорабатывал то, что нам казалось вообще отдельным вопросом, и откопал в старых газетах из библиотеки прошедшую без комментариев заметку, датированную пятницей, когда катались Шулеры. Одна из тех душещипательных историй, трагичная для тех, кто прямо с ней связан, но в целом не столь уж важная. Жениха убили случайным выстрелом, предположительно с одной из окрестных крыш, когда он выходил из церкви, где только что сочетался браком. В моих глазах этот сюжет был единственной возможной причиной убийств «Пятничных шулеров», которые уже оставались без трех уставных членов и бармена, ездившего вместе с ними на заезды. И тогда все сошлось. Никакого упоминания, кем была несчастная невеста, а ведь она должна была быть там; мужчина же не может жениться сам на себе. А потому мы не делали большой шумихи из задержания Кори, практически отрезали его от мира, чтобы быть уверенными, что вы ничего не прознаете и не броситесь завершать почти законченное дело. Легко было догадаться, кто будет следующей вашей целью, так что я просто подменил его. Что мне остается непонятным, так это то, чем вы занимали себя между выходами в свет, если так можно выразиться. Как вы умудрялись бесследно исчезать каждый раз, так быстро менять прическу и личность? Я знал, что найду вас, но до последнего не знал, откуда и как вы явитесь. Практически схватка с призраком.

Женщина рассеянно ответила:

–Ничего сверхъестественного. Думаю, вы меня искали в укромных местах, арендных квартирах, дешевых гостиницах. Я каждый день общалась с десятками людей, которые не бросали на меня больше одного взгляда. Я жила при больнице, дам вам ее название, если оно еще нужно, крупнейшее заведение в городе. Я работала и жила прямо там, так что мне никуда особо ходить и не надо было. Волосы мои были всегда прикрыты, так что вообще никто не знал – и не допытывался, – какого они цвета. Вне работы я отсиживалась у себя, не стремилась дружить с коллегами. Когда наставало время… снова браться за дело, я отпрашивалась с работы, уезжала и возвращалась через несколько дней.

–И ради чего все? Все впустую.

Она снова начала задыхаться, как тогда в кресле. Словно что-то в ней оборвалось, перекрыло ей трахею.

–Я в собственных руках держала пистолет, из которого был убит Ник! Держала его совершенно беспомощным на мушке, оставила оружие и пошла убивать невинного человека. – Она начала бесконтрольно трястись, будто ее охватил холод. – Теперь я слышу ужасный вопль Блисса, когда он летел с террасы. Тогда я его не услышала. Теперь я слышу стон Митчелла. Я всех их слышу!

Она резко опустила голову, точно ее шея надломилась. Плач ее был тихий, но не ослабевающий, ровный, как гул генератора.

Спустя долгое время, когда он затих, она снова подняла глаза.

–Зачем он это сделал… я имею в виду, Кори? – спросила она. – Я должна знать.

Под его пальто зашуршала бумага. Он достал экземпляр признания, развернул его, передал ей.

Она проглядела только самое начало и подпись в конце последней страницы. Затем она вернула документ.

–Расскажите мне, – проговорила она. – Теперь я вам верю. Вы – честный человек.

–Они оба, ваш муж и Кори, занимались рэкетом. Приличным, доходным, выгодным рэкетом. Все детали содержатся в признании. – Он прервался. – Киллин вам когда-либо рассказывал об этом?

Она кивнула.

–Да, рассказывал. Я знала. Он рассказывал… обо всем, только не упоминал имен. Он рассказал, что произойдет с ним, если он выйдет из дела. Я ему не поверила. Тогда я была не так сведуща по части насилия. Я сказала, что либо дело, либо я. Не думала, что все настолько серьезно, не верила, что такое возможно. Понимаете, я любила его. Он взял пару недель, чтобы решиться, и сделал выбор. Он выбрал меня.

В первый раз Джули Киллин прямо посмотрела на Вангера. Она говорила тихо, будто пересказывая историю жизни другой женщины.

–Он переехал. Мы стали тайком встречаться. Я предложила ему сходить в полицию для собственной безопасности, но он сказал, что столь же глубоко сел в лужу, как и тот, кого он опасался. Он говорил, что мы уедем. Мы собирались уехать мигом, прямиком от церковных дверей отправиться на корабль. Это еще одна из вещей, на которых я настояла, – свадьба в церкви. – Она мрачно улыбнулась. – Знаете, а ведь это я его убила в некотором смысле. И тем большим был мой долг перед ним после случившегося. – Утомившись, она выдержала паузу и продолжила: – Он говорил, что мы не сможем вернуться сразу. Возможно, мы бы еще долгое время держались подальше отсюда. И он был прав. Мы в самом деле уехали – только не вместе. И ни один из нас не вернулся к тому, что было. Я понимала, что должна принять его условия или просто отказать ему. У меня никогда не было выбора. Я хотела его. Боже, как же я хотела его. Я лежала ночами и считала минуты и секунды в разлуке с ним. Так время бежало быстрее. Что же до его занятий… – Она передернулась. – Он обещал бросить. Это все, чего требовала моя совесть.

–Ваша обоюдная ошибка, – заметил почти что самому себе Вангер, – заключалась в предположении, будто он мог бросить ту игру, в которой оказался замешан. Они убили пару человек ради своего «дела». И еще была проблема с распределением доходов, в этом-то и была вся загвоздка. Кори не мог его просто так отпустить. Они завели друг друга в тупик.

Женщина прервала его. В негромком голосе сквозило бешенство.

–Он выбрался. Он не просто вышел из дела, он стал новым человеком. Мистер Кори, славный прожигатель жизни. Вот кем он стал! Почему он не отпустил Ника? Зачем было убивать?

Впервые за всю карьеру Вангер отвечал на вопросы, а не задавал их. В степени отчаяния Джули Киллин было нечто такое, что позволило им выйти за рамки ролей пленницы и стража.

–Да, Кори все бросил. Но не забывайте, что к тому моменту, когда он предпринял попытку это сделать, ему не с кем было спорить, кроме как с самим собой. Когда Киллин попытался сделать то же самое, ему приходилось считаться с Кори. И поведение Киллина не обнадеживало. Просто оборвал связи, не выходил на контакт – скорее всего, прислушавшись к вашему доброжелательному совету, – но оставил при себе достаточно информации на Кори, чтобы того можно было три-четыре раза отправить на электрический стул. Не говоря уже о нескольких тысячах долларов, которые, по мнению Кори, ему причитались. У Кори были мотивы. С того момента он полностью лишился спокойствия. Всю жизнь над его головой висел бы меч. И он решился убрать Ника, пока все было спокойно, пока Киллин первым за него не взялся. Церковь была единственным местом, где Кори точно мог бы до него добраться. До этого Ник, видимо, нигде не показывался.

–Он залег на самое, самое дно, – спокойно, почти безразлично сказала она.

–Ник переехал. Кори не знал, кто была его девушка, где она жила.

–Мы встречались в темных кинотеатрах, всегда на местах в последнем ряду.

–Но наконец-то его осенила идея. Он обошел все церкви. И кто-то проговорился, ему стало известно, где и когда состоится свадьба. Тогда он арендовал комнату напротив. Он знал, что Киллин пойдет через боковой вход. Взял с собой пистолет и провиант и сорок восемь часов вообще не отходил от окна. Он предполагал, что церемонию могли из предосторожности перенести в другое место.

В комнате установилось молчание. Вангер думал о пуле, которая убила Ника Киллина, пуле, которая пролетела над головами у пяти мужчин и все-таки неминуемо привела к гибели четверых из них. Он вздохнул и посмотрел на Джули Киллин.

–Вы… Он вообще не знал, кто вы. Вы были лишь ничего не значащей белой куколкой рядом с мишенью. А он… Вы также никогда не знали, кто он такой… Вы не знали человека, который вас привел к себе, человека, который убил вашего мужа?

Женщина ничего не ответила, казалось, не услышав его.

–Он через церковного старосту прислал венок на похороны.

Она дрогнула, подняла руку, точно Вангер ее только что ударил.

Он понял, что наконец-то убедил ее.

Он встал, надел наручники ей на запястья, закрыл их почти нежно, словно не желая потревожить горькие грезы. Она будто ничего не заметила.

–Пойдемте, – сипло проговорил он.

Она поднялась, вдруг ощутив железо, теперь сковывавшее ей руки. Она посмотрела на Вангера и тяжело кивнула.

–Да, – сказала Джули Киллин, – мне пора идти.