В комнате общежития их было четверо, каждая – в разной степени одетая ко сну. Одна свернулась на кровати в обратном направлении, с подбородком и руками, нависавшими над краем постели. Вторая пристроилась на подоконнике, балансируя, подобно замершей балерине, на одной касающейся пола вытянутой ноге. Третья сидела на полу, сжимая притянутые ноги, поверх которых лег подбородок. Четвертая и последняя – и единственная, которую было слышно, – заняла кресло. Но не сидела в нем в общепринятом смысле слова. Она пледом распласталась по нему. Одна ручка кресла поддерживала ее локти, а ноги она перекинула через вторую ручку. Посередине, где она опустилась, чтобы пристроиться на то место кресла, где обыкновенно сидят, балансировала книга, поднимавшаяся и опускавшаяся в такт дыханию. В тот момент книга поднималась и опускалась довольно быстро.

—«„Между елей и сосен есть домик, которому очень не хватает женской заботы, мисс Джудит“,– сказал он. Она смущенно улыбнулась, и ее голова опустилась к нему на грудь. Сильные руки обхватили ее».

На этом месте у самой читательницы плечи исступленно дернулись, словно это их приобняли. Девушка позволила книге томно сползти на пол.

–Наверняка он такой и есть, – мечтательно проговорила она. – Сильный, уверенный и слегка застенчивый. Заметили, как он до самого конца продолжал ее почтительно называть «мисс Джудит»?

–Готова поспорить, что с тобой он так почтителен не был бы.

Девушка в кресле воскликнула:

–Конечно же, я бы сделала все, чтобы он еще после первой главы отбросил формальности.

Подруга на кровати заметила:

–М-да, запущенный случай.

–Он мне снился прошлой ночью. Спас из разваливающегося иглу.

Остальные три прыснули.

–А потом?

–А больше ни на что не хватило времени. Меня – черт бы его побрал – в восемь поднял будильник.

–Дай еще одну сигарету, – попросила одна из них.

–У нас только одна и осталась.

–А разницы-то? На завтрашний вечер купим еще пачку.

–Да, и не забудь, что твоя очередь покупать сигареты. Эта пачка была моя.

–Хорошо, ловите. Надо снова открыть окно. Если дым попадет в коридор и старуха Фрейзер пронюхает…

Девушка в кресле глубоко вздохнула, от чего ее на мгновение засосало в центр сиденья.

–Почему надо состариться, чтобы встретить кого-то восхитительного, чтобы с тобой произошло что-то волнительное?

–Она по нему все еще сохнет.

–Откуда ты знаешь, что он не женат и не при тридцати двух детках?

–Знаю. Такого не может быть.

–Почему же?

–Так будет несправедливо.

–Бедняжка, больно видеть, как она страдает.

Девушка на кровати нетерпеливо вставила:

–Да она только и делает, что болтает, и на том все заканчивается. Если бы она с ним встретилась лицом к лицу, то не знала бы, что с собой поделать, наверняка бы сразу провалилась под пол.

Раскинувшаяся в кресле вызывающе вздернулась.

–Вот как? Я бы обучила тебя паре приемчиков. Он вмиг ел бы у меня с рук.

Оппонентка с кровати отозвалась:

–Спорю, что ты бы дальше входной двери не прошла.

–А я спорю, что прошла бы, если бы захотела! На сколько споришь?

–А на сколько ты хочешь?

–Ставлю все карманные от родных за следующий месяц!

Девушка на постели дерзко смотрела на нее.

–По рукам, мои деньги против твоих. Но либо ты дойдешь до конца, либо молчи на его счет. Я устала про него слушать.

–Да, раз и навсегда выброси его из головы, – предложила одна из более сочувственных собеседниц. – Бесполезно тосковать.

Скептично настроенная особа на кровати поинтересовалась:

–И как мы узнаем, что она скажет правду, когда вернется?

–Я принесу с собой доказательство.

–Прихвати один из его галстуков, – шутливо предложила одна из них.

–Нет, не пойдет, я придумала кое-что получше. Пускай вернется со снимком, где они стоят рядом.

–И пусть он ее приобнимет, – издала победный клич девушка на подоконнике. – Гуляем на всю катушку!

–Хм! – самоуверенно хмыкнула пожирательница мужчин в кресле. – Скудные идеи. Все лучшее останется вне снимка. Если я действительно устроюсь к нему на работу, то он, скорее всего, придет за мной сюда на коротком поводке.

–Как ты отсюда выберешься-то?

–У меня все продумано. Я давно об этом мечтаю, думаю на занятиях по французскому и в других местах, так что я знаю, что делать. Вы же знаете, как сильно мисс Фрейзер боится заразиться… Покажешь ей две красные точки на лице – и она все сделает, чтобы от тебя отделаться как можно скорее. К тому же мои родственники сейчас не дома…

–Ты уж хорошенько постарайся и выиграй, – с состраданием проговорила одна из нейтрально настроенных, – или на следующие тридцать дней останешься на мели… На подачки от нас не рассчитывай.

Свернувшаяся на полу девушка вдруг подпрыгнула.

–Фрейзер! – предупредительно прошипела она. – Слышу шаги в коридоре!

Комнату охватил круговорот спешных движений, которые раскидали их в противоположные углы друг от друга. Две девушки кинулись через дверь, выходившую в соседнюю комнату, и спрятались по своим углам. Особа, занявшая подоконник, бросилась на освободившуюся кровать и исчезла под плотным нагромождением покрывал.

С сигаретой наедине осталась девушка в кресле. Она выключила свет, и тлеющий красным огонек судорожно заметался во тьме в поисках места, где бы приземлиться.

–Возьми! Возьми! – остервенело зашептала она.

–Сама разбирайся! – послышался бесчувственный ответ. – Ты последняя ее взяла.

Сигарета по параболе вылетела из окна, простыни во второй раз взметнулись вверх, и наступила полная напряженных вздохов тишина. В следующее мгновение контур мрачно-бдительной головы показался из-за коварно приоткрытой двери в коридор. Голова подозрительно принюхалась, замерла на пару мгновений и наконец отступила поверженная, но не разубежденная.

Когда голова осмотрела заодно сопредельную комнату и наконец удалилась, там нетерпеливо продолжился приглушенный разговор.

–Тебе не кажется, что она странная? Она не как мы, выглядит старше.

–Да, я это тоже заметила.

–К тому же никто про нее ничего толком не знает. Ее родители даже не провожали ее в день регистрации. Я слышала от Фрейзер, что ее документы поступили по почте и что ее зачислили за счет мощной рекомендации. Кто она? Где ее семья? Сваливается на нас непонятно откуда, да еще прямо в разгар учебного года.

–Так ведь она перевелась.

–С ее слов.

–Никто ее родных не видел. И писем из дома, в отличие от нас, она не получает.

–И почему она так зациклена на писаке? Ничего замечательного я в нем не вижу.

–У него загородный дом неподалеку. Может, поэтому она здесь – чтобы быть рядом с ним.

–А может, она вообще не школьница.

Возникла тихая, полная раздумий пауза.

–А кто же она тогда?