Вангеру начальство поручило дело лишь практически через неделю после происшествия. До того момента расследованием без видимого успеха занимался коллега по имени Клири.

–Послушай, Вангер, у нас тут необычное дело в отеле «Хелена». Я только что прочитал присланные отчеты, и мне показалось, что здесь есть кое-что общее с делом Блисса. Помнишь, шесть месяцев или около того назад? На первый взгляд они непохожи. В данном случае и сомнений быть не может, это однозначное убийство. Но мне случаи показались схожими в том, что в обоих мы имеем женщину, которая сразу же как дым улетучивается после происшествия, а мы не в состоянии найти и волоска от нее. И еще полное отсутствие очевидного мотива. Что в нашей профессии в порядке вещей. Я подумал, что правильно будет попросить Клири ввести тебя в курс дела, поделиться с тобой соображениями. А ты поговоришь с людьми, которые у него проходят свидетелями. Подумай, ты знаком с делом Блисса, а Клири нет, так что ты в лучшем положении, чтобы оценить ситуацию. Если нащупаешь хоть какую-то зацепку, даже малейшую, – сообщи мне, и я тебя полностью подключу к делу.

* * *

Клири пояснил:

–Вот к чему я пришел за семь дней расследования. Все складывается, но никакого смысла в этом нет. Получается такая же нелепица, как версия о маньячке-убийце, но у меня есть точные доказательства, что эта женщина совершенно не такая. Сам поймешь, когда все услышишь. Так вот, умер он от пары щепоток цианида калия в стакане арака…

–Да, я читал отчет медэксперта.

–Вот расшифровки показаний свидетелей. Почитай их позже. Я тебе в общих чертах расскажу суть. Во-первых, в одном из карманов его пиджака я нашел красный корешок – знаешь, который остается у зрителя после того, как надрывают билет на входе в театре. Я проследил историю приобретения билета, и вот что получается: за два дня до его смерти в кассу театра «Элгин» пришла очень красивая рыжеволосая женщина и заявила, что хочет купить все билеты в ложу. Сотрудник уточнил, на какой вечер ей нужны билеты, а она сказала, что без разницы, на любой вечер. Ей важно было удостовериться, что она выкупила все билеты в ложу. Это было странно по двум причинам. Во-первых, для большинства покупателей главное – дата, и берут обыкновенно лучшие билеты на определенную дату. Во-вторых, даме, похоже, было все равно, сколько мест она получит: три, четыре или пять. Все, что она хотела, – целую ложу в свое распоряжение. Билетер дал ей четыре места на ближайший доступный вечер, а это оказался вечер следующего дня. Естественно, билетера все это озадачило. Два билета так и остались неиспользованными. Сотрудники театра видели, как Митчелл пришел один в тот вечер и предъявил один билет. А та самая женщина, которая выкупила билеты, тоже пришла одна, но значительно позже, уже после начала действия.

–Только один человек может засвидетельствовать, что это была та же дама, которая покупала билеты, – заметил Вангер.

–Сотрудник кассы. У тебя под рукой его показания. Он закрыл кассу на ночь и по чистой случайности смотрел спектакль с лестницы бельэтажа. Женщина прошла мимо него по пути наверх, и он узнал ее вне всяких сомнений. Вот мы и добрались до самого важного момента во всем деле. Я допросил билетера, который дежурил в первом ряду балкона. По его показаниям я пришел к выводу, что они были совершенно незнакомы друг с другом. Билетер обратил особое внимание на ее появление по нескольким причинам. Ему приходится помогать рассаживать гораздо меньше людей, чем в партере или на балконах. Женщина пришла необычайно поздно и потому выделилась среди остальных зрителей. Она была поразительно красива и пришла одна, что ему показалось странным. По этим причинам он, возможно даже намеренно, внимательно проследил за ней, когда она продвигалась на свое место. Ни один из них не повернулся, чтобы поприветствовать соседа. Никто из них не заговорил, они даже не кивнули друг другу. Билетер оставался достаточно долгое время в пределах слышимости и потому уверен в этом. Он категоричен: весь его многолетний опыт работы в театре говорит о том, что они были незнакомцами. И, на мой взгляд, в этом вся соль. Если бы они были знакомы, то Митчелл дождался бы ее в фойе, а не пошел наверх. Любой мужчина, даже самый грубый, подождал бы. Только в антракте билетер заметил, что они заговорили друг с другом. И это был робкий разговор людей, которые только что познакомились. Иными словами, это было свидание вслепую.

–Если они были незнакомы, то как она передала ему билет? Она же их купила, а он явился с одним из них.

–Анонимно, по почте. Я и конверт у него в кармане нашел. Сам билет был насыщенно-малинового цвета. Внутри конверта проступило небольшое розоватое пятно. Кто-то с потными руками, то ли на почте, то ли на стойке в отеле – а может, и сам Митчелл, – немного размочил краску. А вот и конверт. После того ее видели всего один раз. А теперь она полностью исчезла. Не могу собрать никакой информации по этой даме. Вечером в день совершения убийства никто не видел, как она приходила или уходила из отеля. Впрочем, это не столь удивительно, как кажется, потому что на задворках есть служебная лестница, которая выходит прямо в переулок, мимо фойе. Дверь в переулок – на пружинном замке, открыть снаружи ее нельзя, но дверь запросто можно было оставить открытой. Меры предосторожности, вероятно, были предложены ею самой, поскольку она, по всей видимости, готовилась к убийству Митчелла.

–Тогда кто же еще ее видел, как ты упоминал, после театра?

–Девушка, с которой Митчелл поддерживал устойчивое знакомство, официантка по имени Мейбл Ходжес. Она пришла к нему в номер в считаные мгновения после установленного по результатам экспертизы времени его смерти. Когда она постучала в дверь, вышла эта женщина. Она была там.

–И что она сказала девушке?

–Призналась, что убила его, и посоветовала девушке возвращаться вниз, убраться подобру-поздорову, чтобы не оказаться в подозреваемых.

Вангер неуверенно почесал подбородок.

–Ты полагаешь, что этому можно верить?

–Да, потому что то, как девушка описала женщину, и по части внешности, и по части одежды, полностью стыкуется с тем, что мне сказали сотрудники театра, сам понимаешь, маловероятно, что она могла что-то выдумать. И это возвращает нас к тому, о чем я уже упоминал. Это никоим образом не маньячка. У нее была прекрасная возможность убить Ходжес прямо там и тогда. Все, что надо было сделать, – пригласить ее в комнату, вокруг тела была выставлена ширма. Времени у нее тоже было предостаточно. А вместо этого она отправила девушку восвояси, спасла ее. Вот и все. С одной стороны, больше информации, чем нам нужно. Но нет ключа, который бы придал всему этому смысл. Мотива нет.

–Никакого очевидного мотива, они не знали друг друга, и она полностью пропала, как ударившая единожды молния, – подвел недоуменный итог Вангер. – Что ж, меня прислали, чтобы я попробовал придать произошедшему хоть какой-то резон. Я уверен только в одном: это дело связано с делом Блисса. Точная его копия.

* * *

Горничная, четвертый этаж, отель «Хелена»

«Раньше я ее не видела, а потому знала, что она в отеле не жила. Подумала, что она, вероятно, к кому-то зашла. В тот день она проходила по коридору. Это было… гм… примерно за две недели до того, как все произошло. А может поболее. Она остановилась и заглянула в открытую дверь, пока я убиралась, ну я и сказала: „Да, мэм, вы мист’ра Митчелла ищете?“ А она и говорит: „Нет, но я все думаю, что много чего можно сказать о характере и привычках человека, заглянув к нему комнату“. Она говорит так вежливо и изысканно, одно удовольствие ее слушать. Она поглядела на фотографии девушек, которыми у него завешана стена, и сказала: „Ему нравятся таинственные женщины, по картинкам видно. Ни на одной картинке нет настоящих девушек. Все они из кожи вон лезут, чтобы не выглядеть собой. Розы кусают и через кружевные веера глядят. Если бы хоть одна из них дала ему фотку того, как она на самом деле выглядит, он, скорее всего, просто не повесил бы ее“. Вот и все. Не успела я очухаться, как ее и след простыл, и больше я ее не видела».

* * *

Продавец в магазине «Мир вина»

«Да, помню, как продавал его. Такие необычные напитки, как арак, мы продаем по бутылке в год. Нет, это не она попросила его. Я случайно наткнулся на арак на полке и подумал, что это будет отличная возможность отделаться от него, ведь покупательница попросила что-то необычное и в то же время мощное. Она сказала, что это подарок другу, и чем экзотичнее будет напиток, тем сильнее он обрадуется. Я уже показал ей и водку, и аквавит. Она остановилась на араке. Призналась, что никогда его не пробовала. Смешная деталь – на выходе она странно улыбнулась мне и сказала: „Я замечаю, что в последнее время пробую многое, чего раньше не пробовала“. Нет, она совсем не нервничала. Более того, она даже специально уступила очередь и сказала, чтобы я помог господину, которому срочно нужна была бутылка ржаного виски, пока она выбирала. Сказала, что хотела уделить выбору достаточно времени».

* * *

Неделей позже начальник спросил Вангера:

–Так ты думаешь, эти два дела как-то связаны, верно?

–Верно.

–И каким же образом?

–Только в одном: в обоих задействована одна и та же неизвестная особа.

–Ой нет, тут-то ты ошибаешься, это невозможно, – прервал его шеф, размахивая руками как семафор. – Признаюсь, что примерно та же мутная идея посещала и меня, когда мы с тобой общались на прошлой неделе. Но не складывается, приятель, совсем не клеится! У меня было достаточно времени изучить общее описание дамы, которое составил и прислал Клири. Оно ставит точку на этой версии. Достань описание женщины из материалов по Блиссу, тащи его сюда… А теперь сравни их. Положи описания рядом.

Дело Блисса

светлый блонд

метр шестьдесят пять

свежая кожа

голубые глаза

примерно двадцать шесть

в речи чувствуется образованность и изысканность

Дело Митчелла

рыжие волосы

метр семьдесят пять

желтоватая кожа

серо-голубые глаза

примерно тридцать два

говорит с легким иностранным акцентом

—Даже общего modus operandi или чего-то подобного нет! Одна из них столкнула молодого клерка-брокера с балкона. Другая подкинула цианиду в стакан к обосновавшемуся в паршивом отеле жалкому бездельнику. И, насколько нам известно, ни тот ни другой не только не были знакомы с женщинами, которые довели их до смерти, но никогда даже не слышали друг о друге. Нет, Вангер, думаю, это два совершенно разных дела…

–Связанных одной и той же убийцей, – настойчиво заявил оставшийся при своем мнении Вангер. – Я соглашусь, что оспаривать лежащие передо мной два прямо противоположных описания – искушать судьбу. И все же эти внешние различия не так много значат. Достаточно немного приглядеться, чтобы прийти к общему знаменателю. Блондинка и рыжая: любая хористка вам скажет, сколь преходящим может быть это различие. Метр шестьдесят пять и метр семьдесят пять: если одна была в туфлях на высоком каблуке, а другая – в обуви без каблука, то, возможно, речь об одной и той же женщине. Свежая и желтоватая кожа: здесь достаточно пудры. Разный цвет глаз: вероятно, оптическая иллюзия за счет теней для глаз. Предполагаемая разница в возрасте – еще одна переменная, которая зависит от таких внешних вещей, как одежда и манера поведения. И с чем мы остаемся? С акцентом? Я и сам при желании могу изобразить акцент. Важно помнить, что никто из очевидцев, видевших одну из этих особ, не видел другую. По каждой из женщин мы имеем разный набор свидетелей. У нас нет ни одного очевидца, который видел бы их вместе. И потому сравнить мы их не можем. Вы утверждаете, что у них нет ничего общего в modus operandi, но во всех отношениях они действуют схоже. Разница только в средстве исполнения замысла. Вы позволяете этому обстоятельству сбить себя с толку. Обратите внимание на этих «двух» неизвестных женщин. Обе отличаются поразительной, почти жуткой способностью бесследно скрываться сразу же после деяния. В этом чувствуется почти что гений. Обе заблаговременно выслеживают жертв, видимо, пытаясь уяснить их особенности и привычки. Одна пришла в дом к Блиссу, когда тот отсутствовал, другая подглядела в комнату Митчелла – и тоже в тот момент, когда того не было на месте. Что это, как не modus operandi? Уверяю вас: в обоих делах замешана одна и та же женщина.

–В чем тогда ее мотив? – заявил на это начальник. – Не грабеж. Митчелл задолжал арендную плату за полтора месяца. Женщина выкупила четыре места по $3,30 и оставила два из них простаивать просто для того, чтобы познакомиться с ним при благоприятных обстоятельствах. Напрашивается версия мести, но… он не знал ее, а она не знала его. Мы не только не можем придумать мотив, но и не можем найти объяснения, которые обычно следуют из отсутствия мотива. И она не маньячка. У нее была прекрасная возможность придушить девицу Ходжес – а та как раз из тех сочных, мясистых, глупых барышень, мимо которых не могут пройти прирожденные убийцы. А дама отпустила ее, да еще предупредила девушку об опасности.

–Мотив скрывается в прошлом, в далеком прошлом, – непреклонно гнул линию Вангер.

–Ты прошерстил всю предысторию Блисса, день за днем, и ничего не нашел.

–Значит, упустил. Проблема во мне, а не в предыстории. Все там есть, я просто не увидел то, что искал.

–Та еще задачка перед нами. Ты понимаешь, что даже если бы эти двое остались живы, то они все равно не пролили бы свет на тайну? Они не знали, кто она и почему она все это делает, – потому что они сами про нее ничего не знали, кажется, ни разу с ней не встречались прежде.

–Утешительная мысль, – хмуро буркнул Вангер. – Я не обещаю, что разберусь с этим делом, хотя вы сбросили его на меня. Все, что могу обещать, – я не оставлю его, пока не докопаюсь до сути.

* * *

Записи Вангера по Митчеллу

(спустя пять месяцев)

Улики:

1 конверт с надписью, отпечатанной на выставочном образце в зале пишущих машинок без ведома сотрудников.

1 бутылка арака, купленная в магазине «Мир вина».

1 билетный корешок, место A-1, театр «Элгин».

Дело не раскрыто.