Все в классе зааплодировали. Наташа перевернула тетрадный лист:

– «И тут Тихоня выдернула иглу из трости и Кощееву царству пришёл конец!»

Все снова зааплодировали.

– Я ещё не дочитала, – посмотрела Наташа на классную.

– Читай дальше, – кивнула учительница.

– «А на крыше нашего дома теперь оранжерея. Мы там репу выращиваем».

На задней парте хохотнули. Серёжа обернулся, окинул суровым взглядом класс и тихонько промокающих глаза платочками родителей. Открытый урок уже заканчивался вместе с учебным годом, и взрослые с утра радовались до слёз, всхлипывая в каждом кабинете.

– «Нафаня ухаживает за садом, а Тихоня ему помогает. Пропалывает вершки, поливает корешки. А по вечерам они с Бабушкой Ягой по очереди читают нам с Кузей свой любимый журнал „Сажаем вместе“. Мы их внимательно слушаем и очень быстро засыпаем. Примерно через тридцать секунд».

За задней партой захрапели в подтверждение.

Наташина мама легонько толкнула плечом Наташиного папу и извинилась перед классной:

– Джетлаг. Разница во времени. Мы только с самолёта.

– Читай погромче, Наташа, – снисходительно кивнула учительница. – Серёжа, не вертись.

– «А Серёжа наконец-то поверил в сказки, потому что сам там побывал». Да, Серёжа?

Серёжа густо покраснел и кивнул.

– «А Кузя мой лутший друк и дамавой. Канетц», – закончила Наташа, и все зааплодировали.

– Канетц? – уточнила классная. – Наташа, а это на каком языке?

– На языке двоечников! – хихикнул чей-то папа с задних рядов. – Мы в школе все на нём говорили в совершенстве. Эх, были времена!

– На домовятском, – улыбнулась Наташа. – Это стилизация.

– Вот так наши дети уже владеют стилистическими приёмами и побеждают на федеральном уровне во Всероссийском конкурсе сочинений! – воскликнула классная и с вызовом посмотрела на завуча с директором, сидящих рядом с утирающими слёзы умиления родителями.

Класс утонул в аплодисментах.

– Надеюсь, она всё это придумала? – шепнула Наташина мама Бабе Яге.

– Не, ну репку мы и правда посадили, – пожала плечами та и поправила погон на форменном пиджаке. – Сказочную! Запеку сегодня вечером с маслицем, сальца добавлю. Вам понравится.

– Сальца – это хорошо, – крякнул Наташин папа. – Две недели мечтал о сальце.

– Во Вьетнаме совсем не кормили, что ли? – Яга дружески толкнула его плечом.

– Отчего же? Утиные яйца с зародышами внутри. Рис, политый кровью летучих мышей. И рыбный соус ещё, забыл, как называется.

– Ныок мам, – напомнила ему Наташина мама.

– Мам, не напоминай, – поморщился папа. – Но кокосы там ничего.

– Но тут точно ничего не случалось? И с Кощеем никто не воевал? – переспросила Наташина мама, потирая след от солнечных очков.

Баба Яга недовольно закатила глаза:

– Да фантазия у вашей Наташи богатая. А вы?! Такие большие, а в сказки верите!

– Это сказка! – громко сказала Наташа у доски, отвечая на очередной вопрос учительницы. – Потому что рассказов с элементами сказки не бывает. И смешение жанров во Всероссийском сочинении не допускается. Поэтому жанр моего сочинения – авторская литературная сказка.

– Слыхали? – шепнула Яга, поправляя локоны. – Ребёнок какой умный у вас растёт. Призёр на федеральном уровне, между прочим!

– Между прочим, он уже грызёт кокос, – кивнул папа на стоящий рядом с партой чемодан, в котором что-то похрустывало.

– Зубы поломаешь! – нагнулась мама и заглянула к сидящему в чемодане домовёнку, обхватившему ручками и ножками самый большой в своей жизни орешек. – Оставь Нафане что-нибудь.

– По нему молотком надо шваркнуть, Кузенька, – добавила Баба Яга.

Кузя в ужасе замотал головой.

– Да не по Нафане, дурень. По кокосу. Сиди тихо! – Баба Яга выпрямилась и продолжила внимательно слушать открытый урок.

– Тихо! – повторил Кузьма в закрытом чемодане.

– Тута я, – еле слышно отозвалась Тихоня.

– Давай подгрызай вот тут, а я с этой стороны зайду. Во! Сладенькая пошла!

А вечером на крыше многоквартирного дома, среди цветущих орхидей и буйной ботвы молодой репы, Баба Яга уселась в шезлонг, посмотрела на вспыхивающие тут и там звёзды, вдохнула свежий московский воздух, вытащила из сумочки блюдечко с голубой каёмочкой, положила наливное яблочко. Покатала немного. Поглядела на друга своего злейшего, золотой цепью к трону прикованного. Тот как будто тоже на неё поглядел с тоской и унынием. И говорит Яге прямо в волшебное донышко:

– Ты пожалеешь!

– Да я тебя уже пожалела, – ответила Яга. – А могла бы в наш полицейский участок отвезти. В зип-пакете. Мы туда всё так возим.

Она закинула яблочко с блюдцем в леопардового дракона, щёлкнула золотой застёжкой с буквами «БЯ».

Вздохнула:

– И тебя перевоспитаю.

– Да ладно! Засохший попался! Ну надо же! – услышала Яга голос Наташиного папы из кухонного окна. – Через полмира везли кокос без молока!

– Не, погоди. Бабушка Яга! А у нас что – крысы завелись? – Это был голос Наташиной мамы. – Допустим, справа Кузя его прогрыз. А слева-то кто такими маленькими зубками скорлупу сточил?

Яга вскочила с шезлонга, перемахнула через ящики с колосящейся репой, ругая Нафаню, который никак не может сделать нормальные ступеньки. Она спустилась по детской подвесной лесенке на чердак и, перепрыгивая горы и пригорки всего нажитого непосильным Нафаниным трудом, побежала в квартиру:

– Родные мои, это не крысы – это другое.

– Какое? – спросили Наташины папа и мама хором. – Мы же просили не заводить никаких животных. Нам домового хватает. Двоих! И Наташи. И одноклассников её. Хорошо хоть, они у неё отличники.

За их спинами Кузя переглянулся с Нафаней, а Наташа с Серёжей умоляюще посмотрели на Бабу Ягу.

– Кто это? Признавайтесь! – распалялись родители. – Бурундук? Морская свинка? Шишига?

– Шиншилла, – поправила Наташа.

– Так вы шиншиллу завели?! – ахнула мама. – Вы с ума сошли?!

– Нет! – замотала головой Наташа.

– Нет шиншиллы? А что за грызун у нас теперь кокосы подъедает?

– А вы его не выбросите? – робко спросил Серёжа.

Родители переглянулись.

– Нет, конечно, – ответил папа. – Он же не виноват, что они его завели.

Мама кивнула и грозно посмотрела по очереди на каждого, кто виноват в том, что они теперь не выбросят неведомого грызуна:

– Да! Это они виноваты! Вы все виноваты! Особенно вы, бабушка Яга! В том, что мы снова кого-то не выбросим. Я бы, может, выбросила того, кто его в дом притащил. Съездили в отпуск, называется. Попили ныок мама! Поели… Ай, лучше не вспоминать. Отдохнули ото всех, называется. А всех-то у нас прибавилось! Давайте показывайте всех, кто у нас теперь кокосы точит. Доставайте, пока я не передумала его не выбрасывать.

– Тихо, – улыбнулась Яга. – Тихо! – повторила она громче. – Вылезай из хлебницы, яхонтовая моя! Не бойся.