Роберт

Чертова пробка!

Сижу в машине уже полчаса, барабаню пальцами по рулю и мысленно посылаю в щель всех участников этого дорожного цирка. Впереди какой-то гений умудрился въехать в отбойник — ничего серьезного, помялось крыло, но теперь весь поток ползет со скоростью черепахи. Дорожная полиция суетится, размахивает жезлами, эвакуатор пыхтит.

А время утекает…

Драгоценное время, которого у меня и так в обрез. Мне еще на работу вернуться надо и Вишенку из садика в семь забрать. Я же, как последний идиот, пытаюсь прорваться к Наталии.

Но отчего-то именно это дело кажется мне самым важным.

Если я ее сейчас потеряю, все. Потом попробуй до нее достучись. Надо действовать по горячим следам.

Наконец движение восстанавливается. Давлю на газ.

Адрес Наталии я посмотрел в ее личном деле.

Подъезжаю к серой девятиэтажке непрезентабельного вида. Облупившаяся краска на стенах, покосившиеся балконы — типичная советская постройка.

Подхожу к подъезду, ищу взглядом домофон. Нахожу и обнаруживаю, что экран мигает какими-то иероглифами. Пробую потянуть дверь — открывается без всяких проблем. Замок явно сломан.

Безопасность уровня «бог», не иначе.

Захожу внутрь.

Лифт, естественно, не работает, а мне нужно аж на седьмой этаж.

Последняя капля в череде дикого невезения.

Но я не сдаюсь, поднимаюсь по лестнице. К третьему этажу начинаю костерить нерадивый управдом. На четвертом ловлю себя на мысли, что давно так не злился. На пятом начинаю считать ступеньки, чтобы отвлечься от нарастающего раздражения.

Наконец седьмой этаж. Останавливаюсь у двери с номером семьдесят три, пытаюсь успокоиться, унять разбушевавшийся гнев. Дышу глубже, расправляю плечи.

Ведь ничего хорошего не будет, если я сейчас наору на Наташу.

Уже заношу руку, чтобы нажать на звонок, как тут подмечаю, что соседняя дверь — номер семьдесят пять — приоткрывается. Не полностью, видна лишь щелочка, будто живущий там человек собрался подслушивать или подглядывать. Слышу за той дверью старческое покашливание и шарканье тапочек.

Еще не хватало какой-нибудь любопытной бабки…

Шумно вздыхаю и все-таки звоню в дверь.

Раздается резвая трель, а потом лай — похоже, мелкая собачонка, громкое топанье детских ног, и наконец в глазке мелькает свет. Слышу приглушенные голоса за дверью, кто-то что-то быстро шепчет.

А потом ничего не происходит.

Мне попросту не открывают.

Нет, неработающий лифт не был последней каплей. Эта капля упала в мою чашу терпения только что.

Стучу в дверь кулаком, громко вопрошаю:

— Наталия, немедленно выходи! Иначе я даже не знаю, что сделаю!

За дверью снова возня, приглушенные голоса. Собачка продолжает тявкать.

Мне приходится постучать еще не один раз, пока до моей упрямой секретарши все-таки не доходит, что я не уйду.

Наконец слышу, как отодвигается цепочка, поворачивается ключ. Она осторожно выглядывает из-за двери — видно только часть лица и один глаз.

— Что нужно? — коротко спрашивает Наташа.

Обалдеть какой вопрос! Она прямо не догадывается, зачем я приехал?

Мысленно считаю до пяти, стискиваю зубы, только потом отвечаю:

— Наташ, нам необходимо поговорить. А твои побеги от меня — не эффективная тактика выяснения отношений.

Наконец она открывает дверь пошире, но меня войти не приглашает. Наоборот, выходит на лестничную клетку сама, плотно прикрывая за собой дверь. На ней домашняя одежда — потертые джинсы и свитер. Волосы растрепаны, на щеках румянец. Выглядит… по-домашнему. И очень красиво, черт побери.

Наташа скрещивает руки на груди, смотрит на меня исподлобья и говорит:

— Что же вы сюда ехали, время тратили. Сказали же, что бегать не будете…

Я стискиваю челюсти до скрипа зубов, но все же отвечаю:

— Решил немного побегать.

И тут она мне выдает:

— За Ангелиной своей бегайте, небось ждет не дождется.

В голосе столько яда, что впору искать антидот.

Точно ревнует! Неприкрыто и откровенно. Но как же бесит ее поведение.

— Наташа, я сейчас изо всех сил стараюсь сдерживаться. Лестничная клетка — не лучшее место для разговоров. Я тут видел неподалеку симпатичное кафе, пойдем туда, выпьем кофе и пообщаемся.

— Я не пойду, у меня дела, — резко отвечает она.

Ну не может все быть настолько сложно! За дверью снова раздается детский смех и собачий лай.

— Какие у тебя могут быть дела? — громко возмущаюсь. — Ты вообще сейчас должна быть у меня в офисе, на работе.

— Я у вас больше не работаю, — отрезает она. — Вам не передали мое заявление?

Морщусь, припоминая дословную формулировку.

— Да, я в курсе, что ты считаешь меня сказочным козлом. Объяснить, почему, не хочешь? Или… ну так, в порядке бреда… Извиниться? Стоило бы, учитывая, что я могу написать тебе в рекомендациях…

Наталия одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что я почти физически ощущаю его жар. Хорошо еще, не ляпнул про две недели отработки.

— Пишите что хотите, мне без разницы!

А дева-то пошла ва-банк. Уже ни карьера ей не нужна, ни работа.

Еле успеваю перехватить ее запястье, когда она разворачивается к двери.

— Куда собралась?

— Пустите меня немедленно! — возмущается она, пытаясь высвободить руку.

Но я не отпускаю. Удерживаю, стараясь не причинить боли, но и не дать скрыться. Мы оба тяжело дышим: она от возмущения, я от напряжения. Под пальцами чувствую тепло ее кожи, быстрый пульс.

— Роберт Артурович, отпустите! — продолжает шипеть она.

Наконец выдирает руку из моих пальцев и стремится юркнуть обратно в квартиру. Еще секунда, и скроется.

И тут я выдаю свой последний убийственный аргумент:

— Я люблю тебя, дура!