Наталия

Роберт Артурович так сильно бахает входной дверью, что я аж вздрагиваю.

Хотя сижу на кухне, а совсем не в прихожей.

Ровно через пару секунд слышу из спальни хныканье Виолетты.

Разбудил, скотина такая!

И теперь что? Теперь фигушки мне с маслом, а не завтрак и уж тем более какой-никакой душ.

Захожу в спальню, а Виолетта уже сидит в кровати, трет глазки. Хорошо, никуда не скатилась, хотя я предусмотрительно обложила девочку подушками со всех сторон.

Воркую с малышкой. Беру ее на руки, несу в ванную, там раздеваю, умываю, чищу зубки.

— А теперь завтракать, моя хорошая, — треплю ее за пухлую щечку.

Стараюсь быть с Виолеттой нежной и ласковой, ведь девочка не виновата в том, как ведет себя ее отец. А в том, что он ее отец, я лично не сомневаюсь, потому что девочки часто похожи на своих отцов, особенно в раннем возрасте. И Виолетта — прямое тому доказательство.

Дело даже не в лице.

Я еще вчера подметила, что у Вишенки мизинцы на ногах точно так же чуть скошены к безымянным пальцам, как у Роберта Артуровича. Откуда мне это известно? Я работаю с ним уже три года, и знаю об этом человеке все. Где обедает, ужинает, с кем общается, какую одежду предпочитает и даже какие трусы себе заказывает.

Еще мне пару раз приходилось возить ему документы в сауну, где он отдыхал вместе с партнерами по бизнесу. В последний раз он встретил меня, замотанный в простыню на манер римской тоги. Выглядел и вел себя практически, как греческий бог, только лаврового венка на голове не хватало. При этом был в шлепанцах.

В общем, приметила я мизинцы. И не только…

И да, меня поражает, с каким пренебрежением он относится к собственной дочке. Как отвергает даже возможность того, что она может быть его по крови.

Не понимаю…

Она же хорошенькая, как картина, умненькая и ласковая.

Холостяцкую жизнь терять не хочет? Заниматься ею ему претит?

Ну правильно, проще сплавить девочку на меня и усвистать куда подальше. И ладно бы по-человечески попросил: «Наташенька, мне нужно найти мать девочки, посидите с ней, пожалуйста».

Что я не посидела бы, что ли? Посидела бы, конечно, и понянчилась.

Мне не сложно ему помочь, отлично умею ладить с детьми. У меня трое братьев и две сестры. Мама была три раза замужем и в каждом браке нажила по два ребенка. Я старшая, так что у меня было море практики.

Но вот так бросать: «Ну не я же…»

Типа я ему обязана, что ли?

Ведет себя, как хам из подворотни, пусть и изъясняется деловым языком.

Я ему кто, ручная собачка, которая должна бежать по первому зову с тапочками в зубах? Не на ту напал!

Вообще-то, я секретарь, у меня рабочий день с девяти до шести. И если уж он хочет какой-то помощи сверх рабочих обязанностей, то должен хотя бы вежливо о ней попросить, а не принять как само собой разумеющееся.

Или… Допустим… В порядке бреда взял бы да поблагодарил.

Сказал бы: «Спасибо, Наташенька, за то, что выручила в трудной ситуации».

Но не-е-ет, его величество Роберт Горделивый, наверное, даже не подумал о таком. Зачем ему благодарить какую-то там секретаршу, которая ежедневно разгребает за ним кучу дел? Максимум — премию выпишет. Оно и на этом спасибо, конечно, ведь деньги никогда не лишние, но такое отношение убивает.

Его поведение просто за гранью.

— Висика, висика! — кричит Виолетта, наконец найдя свою любимую игрушку.

Носится с ней по гостиной с радостным хихиканьем.

А я хожу по квартире и прибираю вещи, ищу каждой свое место, как любит шеф. Параллельно вытираю пыль, навожу порядок в ванной. Заказываю еду с расчетом, чтобы хватило и мне, и господину Вреднятине на ужин и заодно завтрак тоже.

Зачем стараюсь? Понятия не имею, ведь не оценит.

Такие, как он, ничего не ценят.

А все-таки как же он умудрился сделать этой несчастной Елене ребенка и даже не озаботиться возможными последствиями? Не умеет предохраняться?

Да, у некоторых с этим проблемы, знаю не понаслышке.

Моя мама — прямое тому доказательство. Она настоящий конвейер по производству детей, фертильность на грани фантастики. Скромно полагаю, что она может забеременеть даже от зубной щетки.

Я ее ни в чем не виню, нет. Мама у меня очень хорошая, люблю ее, своих братьев и сестер. Но сама использую самое надежное в мире противозачаточное средство — попросту ни с кем не сплю.

Нет уж, мне маминой судьбы не нужно. Сначала своя квартира, обустройство, а потом уж… Правда, до этого «потом» еще далеко, ведь пока что денег хватает только на меня и братьев-сестер. У нас с мамой общий бюджет, потому что по-другому никак. Я могла бы съехать, зажить своей жизнью, но мама и так пашет на трех работах и ни с чем не справляется.

Покормив Вишенку вторым завтраком, я наконец нахожу время поесть и сама.

Только сажусь за стол, как вдруг мне прилетает сообщение от босса:

«Наталия, я надеюсь, вы захватили с собой ноутбук? Я скинул вам на почту задачи, которые нужно срочно решить. Приступайте немедленно».

То есть я должна и с дочкой его сидеть, и работу работать? Одновременно? Он что, вообще сумасшедший?

Неужели некого посадить на мое место? Взял бы Ирку из отдела продаж или еще кого. Но нет же, он ведь терпеть не может, когда что-то сделано не идеально, а, по его скромному мнению, все остальные сотрудники не годятся для работы с его драгоценными бумагами. Ему всегда меня подавай.

И плевал Роберт с высокой колокольни, что я тут, вообще-то, занята. Хотя бы для приличия спросил: могу ли я сейчас подключиться к работе. И как вообще поживает Вишенка. Справляюсь ли я. Наверное, спросил бы, если бы его это волновало. Но ведь не волнует.

У меня аж искры из глаз летят от возмущения.

Сказочный козел!

А теперь барабанная дробь.

Та-ра-ра-рам…

Вопрос на миллион: как я могла влюбиться в такого человека?

Каждый день себя об этом спрашиваю.

Эх, верно люди говорят: любят не за что-то, а вопреки.

Впрочем, за три года ежедневной работы бок о бок Роберт этого так и не заметил. И не заметит никогда.