— Ближе к делу, — поторопил Линдеманн.

Я откашлялся.

— Чтобы продвигаться быстрее, нам, как я уже писал в последнем письме, потребуются мощные канатные лебёдки, гондолы и более совершенный инструмент.

Кати, стоявшая за спиной Линдеманна, смотрела на меня с такой гордостью, что, пока я говорил, у меня защекотало в животе. В эту минуту я был уверен: разговор просто обязан закончиться хорошо — ведь она так сильно в меня верила.

Линдеманн плотно сжал губы.

— Я знаком с этим письмом. Вы предлагаете пять лебёдок, каждая — на пятьсот метров троса. А что потом?

Потом?

Марит откашлялась.

— Вы имеете в виду — когда мы достигнем глубины в два с половиной километра? Что ж, тогда мы проникнем в недра земли глубже, чем кто-либо из людей до нас. Надеюсь, там, внизу, мы найдём ответы на ваши вопросы… а возможно, сумеем разрешить и некоторые загадки физики.

Она умолкла. Я кивнул: добавить было нечего.

Линдеманн снова сжал губы, затем откашлялся.

— Могу сообщить вам, что запрошенное оборудование уже находится на корабле.

Я ошеломлённо уставился на него.

Это шутка?

Он смотрел на меня совершенно серьёзно.

— На случай, если я сочту проект обоснованным и важным, я, чтобы не терять времени, заранее распорядился погрузить оборудование на борт в Гамбурге. Сейчас я отдам приказ выгрузить его и доставить на станцию.

Я почувствовал, что у меня отвисла челюсть.

— Я…

Линдеманн жестом заставил меня замолчать.

— Благодарите не меня, а эту молодую даму. Во время нашего плавания она сумела убедить меня: если и существует молодой человек, обладающий мужеством и упорством, чтобы раскрыть тайну шахты и вырвать у неё её знание, то этот человек — вы.

Я потерял дар речи. Кати стояла за спиной Линдеманна и улыбалась.

— Но! — Лицо Линдеманна тотчас снова стало строгим. — Я хочу быть осведомлён о каждом вашем шаге — как об успехах, так и о неудачах. Каждые две недели я ожидаю от вас подробный отчёт. Мне нужны продвижение и результаты. Если вы сумеете предоставлять всё это в должном виде, университет продолжит финансировать проект.

Линдеманн стянул перчатку и протянул мне руку. Я пожал её. Сражение было выиграно.

— Я провожу вас обратно, — сказала Марит.

Когда она вместе с капитаном Андерсоном, судовым врачом и матросами вышла из помещения, мы с Кати остались в шахтном зале одни. Впервые за несколько часов я облегчённо вздохнул.

Не дожидаясь больше ни мгновения, она заключила меня в объятия. Я чувствовал её дыхание, запах кожи и духов. Её лицо, совсем близко от моего, было таким манящим, таким соблазнительным, что мне всё ещё казалось, будто я сплю.

Теперь и я обнял её.

— Ты меня раздавишь, — фыркнула она с улыбкой, но вырываться не стала.

— Ты перенесла все тяготы такого долгого пути, чтобы увидеть меня? — спросил я.

— Нет, я хотела посмотреть остров, глупенький.

Она сразу снова посерьёзнела.

— Теперь я впервые увидела Марит вживую. Ни в одном письме ты не упоминал, какая она на самом деле красивая.

— Разве? — невинно спросил я. — Я как-то не заметил.

— Лжец. — Она улыбнулась. — И, кажется, она ещё и умна.

— Да, умна.

Я провёл рукой по волосам Кати и поцеловал её.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— Знаю.

Она смотрела на меня своими большими миндалевидными карими глазами — такими, которым я не смог бы отказать ни в одном желании на свете.

— Ты отрастил густую бороду и бакенбарды.

Сердце у меня бешено забилось.

Как же я, должно быть, выгляжу? Небритый, непричёсанный, с грязью под ногтями. Если бы я знал, что она приедет на остров, привёл бы себя в порядок.

— Но борода и длинные волосы тебе идут. Ты выглядишь лихо, мой герой.

Она прищурилась и поцеловала меня в кончик носа.

— Я не герой, — признался я. — Это ты спасла проект.

— А разве не дело женщины — поддерживать своего мужчину?

Я ничего не ответил, а только поцеловал её так, как не целовал ещё никогда.

Когда мы вышли к остальным, она высвободила руку из моего локтя.

— Как долго ты пробудешь здесь? — спросил я.

Вместо ответа она посмотрела на капитана Андерсона, который курил сигару и как раз подставлял нос ветру.

— Ты отплываешь обратно уже сегодня вечером, правда? — сказал я.

Разумеется, она вернётся в Вену вместе с Линдеманном. Мог ли я ожидать большего? Путь на север занимал недели, и я и без того недоумевал, как ей удалось так надолго покинуть венские сцены.

Словно прочитав вопрос в моих глазах, она лукаво улыбнулась.

— Официально Бургтеатр ещё закрыт на зимний перерыв, но, думаю, здесь у тебя всё равно нет возможности растрезвонить об этом.

Она перешла на шёпот.

— На самом деле там ремонт: один художник-декоратор провалился сквозь деревянный пол. Заодно перестраивают зрительный зал, чтобы наконец решить проблемы с акустикой. До первой весенней премьеры нам негде репетировать, так что нас отпустили. На обратном пути мне придётся учить новую роль.

Она многозначительно приподняла брови.

— Какая пьеса?

— Не скажу. Пусть будет сюрприз.

Она поцеловала меня в нос.

Пока исландцы разгружали судно, а матросы охотились на уток и леммингов, оставшееся время я провёл с Кати.

Мы шли вдоль отвесного обрыва, и Чёртова равнина была кротка, как ягнёнок. Над волнами с весёлым криком носились чайки и крачки, возвещая начало весны.

Потом мы неторопливо спустились по серпантину к бухте. На берегу, в базовом лагере, вместе с командой поели горячей похлёбки.

Линдеманн тем временем ещё оставался на станции, осматривая работу исландцев. Наконец и он спустился в бухту. Это был знак к отплытию.

Пока он проверял выгруженный груз и подписывал разгрузочные ведомости, матросы ставили паруса. Трэвис передал мне свёрток с книгами и пачку писем; после этого я попрощался с Кати и остальными.

Шлюпки спустили на воду, и Кати махала мне рукой, пока её везли к кораблю. Ветер едва не сорвал с неё шляпу.

Вскоре якорь подняли, и капитан Андерсон увёл судно от берега. Когда «Скагеррак» развернулся и под всеми парусами начал выходить из бухты, солнце прорвалось из-за облаков и залило долину тёмно-фиолетовым светом.

В этот миг я понял, что уже давно не видел слепую увечную полярную сову. Я не был суеверен, но, возможно, это был добрый знак.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 29

Несмотря на лютый холод, вечером я сидел на деревянной скамье, которую Хансен сам сколотил у края обрыва, и смотрел во фьорд. За спиной послышался хруст костылей по снегу.

Кряхтя, китобой опустился рядом, закурил сигару и протянул мне жестяную кружку и кофейник со свежим кофе. Я тоже закурил. Так мы и пили горячее дымящееся варево.

— Ну как всё прошло? — спросил он.

— Все мои приготовления впечатлили его примерно так же, как золотые часы — голодную ездовую собаку.

Хансен раздул ноздри.

— То есть мы выбыли из игры?

— Напротив. Кати Блум и твоя лестница спасли наш проект, — признался я.

— Кати была на станции?

Я кивнул. Потом рассказал Хансену о провалившемся докладе с диапозитивами и последующем разговоре с Линдеманном.

— Лучше и быть не могло.

— М-м, — пробурчал он, а потом посмотрел на меня с тревогой. — А Марит?

— Что? — спросил я.

— Кати знает про вас? Ну, я имею в виду… — он запнулся, — что Марит к тебе неравнодушна.

— Думаю, она это заметила, но между нами ничего нет, — твёрдо сказал я. — И никогда ничего не будет, кроме дружбы и профессионального сотрудничества. К тому же Кати не ревнива и…

— Да ладно, ладно, успокойся уже.

Хансен ухмыльнулся.

— То, что Кати приехала сюда, — это настоящая любовь, дружище. Тебе повезло с такой невестой.

— Да, — вздохнул я. — Но у меня сердце разрывается, когда я думаю, что ещё совсем недавно она была так близко, а теперь с каждой минутой всё дальше от острова.

— И это время пройдёт. Главное сейчас — Линдеманн клюнул.

— Да, клюнул, но всё же…

Я мрачно добавил:

— Этот напыщенный тип ни единым словом не отметил того, что мы сделали здесь за последние месяцы. Его интересует только шахта.

— Так ведь в ней всё дело. И вообще — какое тебе дело до этого болвана?

Хансен хлопнул меня по плечу.

— Зато мы получили гондолы и лебёдки. Теперь всё пойдёт совсем другим ходом.

Он свистнул, и свист прокатился по бухте.

Несмотря на его радость, настроение у меня оставалось тяжёлым. Не проходило ни дня, чтобы я не думал о молодом шведе Кристиансоне и не видел перед собой, как он вместе с палаткой, масляной лампой и ящиком провизии срывается в шахту.

Если кто и знал теперь, как глубоко она уходит в землю и что находится на дне этого отверстия, так это Кристиансон — единственный из всех.

Но и мысль о Вангере не давала мне покоя: посреди ночи, с сотрясением мозга, он ушёл в буран и с тех пор числился пропавшим без вести.

Столь же неотступно, день и ночь, грызла меня потеря Гарпуна, нашего каюра. Ослабленный лихорадкой и цингой, он захлебнулся собственной рвотой. За его смерть я винил себя сильнее всего. Он единственный ещё мог бы быть жив, если бы я не подвёл его и лечил как следует.

Я посмотрел вниз, к берегу, где находилась каменная могила Гарпуна, украшенная свечами и деревянным крестом. Отсюда, сверху, она была видна лишь серой тенью, и всё же я точно знал, где она находится.

Наверняка и сам Гарпун пожелал бы, чтобы его тело не отправляли в Тромсё, а оставили на острове. Так его могила каждый день напоминала мне о моём поражении — словно памятный знак.

Будто угадав мои мысли, Хансен положил руку мне на плечо.

— Я вижу по твоему взгляду. Я тоже часто смотрю на берег — всё надеюсь где-нибудь заметить пропавших товарищей. Но они не появляются.

Я поднялся.

— Тем больше у нас причин придать их смерти смысл.

Я вытащил из кармана те самые китовые косточки, которые вдова Кристиансона не приняла, потому что они, как она выразилась, принесли бы ей только горе. Я же всегда носил талисман при себе; он стал моим личным оберегом.

Старое суеверие гласило: вещь, уже однажды ставшая свидетелем смерти своего владельца, убережёт от смерти следующего хозяина. Я не был обязан верить в это, но хорошо понимал: большая доля удачи нам точно не помешает.

— Завтра установим первую лебёдку, — сказал я. — Если всё пойдёт как надо, послезавтра спустим гондолу.

Хансен вопросительно посмотрел на меня.

— Кто пойдёт первым?

Я бросил взгляд во фьорд. «Скагеррак» давно исчез из виду и наверняка уже вышел в открытое море.

— Китобой из Ростока, конечно.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 30

В конце марта настал тот самый день. Я стоял на площадке первой гондолы, на глубине пятисот метров, вцепившись в перила, и смотрел в бездну.

При каждом движении гондола опасно раскачивалась из стороны в сторону; деревянный настил бился о скальную стену, канаты скрипели в роликовых скобах. Когда раскачивание стихло, я осторожно перегнулся через ограждение. Уже через несколько метров темнота проглатывала свет керосиновой лампы. В этой черноте едва различалась последняя перекладина лестницы, которую Хансен вбил в скалу.

Хотя шахта выходила прямо в помещения станции, здесь, внизу, гулял необъяснимый сквозняк, и его, словно водоворотом, тянуло в глубину. Мы не знали, что рождает этот ветер, куда он уходит и что с ним происходит в конце пути, — мы лишь чувствовали холод на щеке.

А если прислушаться, доносился тот странный звук. Он напоминал не вой ветра, а далекое, приглушенное биение крыльев. Я знал: здесь, внизу, не может существовать ни одно живое существо, — и все же эти звуки заставляли думать именно о живых существах. Порой они становились такими сильными, что у меня начинало дрожать в животе.

К тому же в растрескавшейся местами скальной стене мы обнаружили гнезда. Эти животные устроили здесь, внизу, настоящие гнездовья. В сгнившем хворосте застряли перья и высохшие куски плоти. Это могло означать только одно: когда-то шахта была открыта, и животные либо укрылись в ней, либо она притянула их к себе, как свет притягивает мотыльков.

— Александр, молоток! — донесся снизу голос одного из исландцев.

Я перерыл ящик, опустился на колени и передал инструмент через край площадки. Под гондолой болтались двое плотников, закрепленных поясными ремнями; они монтировали в скале поперечную распорку для второй канатной лебедки. Каждый раз, когда что-нибудь выскальзывало у них из рук и падало в глубину, я подавал им недостающее.

Больше мне в эту минуту делать было нечего.

Тесная площадка могла вместить самое большее пятерых людей легкого сложения, да и уложить на ней удавалось совсем немного; поэтому нам приходилось по нескольку раз в день подниматься наверх, чтобы спустить вниз очередные строительные материалы.

При помощи рукояти, полиспастов и механического рычажного устройства гондолу можно было опускать и поднимать вручную. Один рейс занимал почти сорок минут. Разумеется, я предпочел бы проходить за раз большее расстояние, но лебедка выдерживала предельный вес всего в три четверти тонны, и потому длина каната ограничивалась пятьюстами метрами.

Так мы и продвигались вниз — этапами по пятьсот метров. После каждого такого отрезка устраивали промежуточный ярус, где приходилось пересаживаться в следующую гондолу.

Еще сегодня предстояло смонтировать новую лебедку и намотать на нее положенные пятьсот метров каната. После этого мы собирались спустить вниз части второй гондолы и собрать ее на месте.

Как мы с Хансеном и предвидели, перевозка нескольких тонн материала в шахту стала нашей главной проблемой. Поскольку от ее решения зависел успех всего предприятия, университет доставил нам перила, площадки и подвесные устройства гондол в разобранном виде — именно так, как я и предлагал в своем письме в Вену, приложив к нему множество подробных чертежей.