– Господин Вышенцев? Наслышан о ваших проблемах, – мужчина лет сорока протянул руку ректору Новгородской академии.

– Простите, не имею чести вас знать.

– Я путешествую здесь инкогнито, и попасть на территорию Новгородской республики мне было очень непросто, но вам я готов представиться, ведь я рисковал и прибыл сюда лишь для встречи с вами. Мое имя – Болеслав Руднянский, и я сенатор сейма Речи Посполитой.

– Чем обязан визиту такого высокопоставленного гостя? – Вышенцев не торопился сдавать Руднянского охране. Если сам сенатор прибыл сюда, значит на то есть веские причины и очень вряд ли этот человек собирается навредить. Если бы хотел, уже попытался бы, не раскрывая своей личности.

– Я знаю, что у вас с Картелью враждебные отношения. Враг Картели – мой друг. Хочу обсудить с вами условия сотрудничества, которые помогут нам остановить войну и избавиться от влияния на сейм Речи Посполитой и Новогородскую Республику.

***

Я шагал за Разумовским и пытался угадать что от меня потребуется на этот раз. Может, это как-то связано с боевыми действиями в Полоцком княжестве? Так-то обещали студентов не привлекать, но вполне может быть, что в индивидуальном порядке сделают исключение. А что, во всем княжестве не так-то и просто найти студента с пятым лучом дара. Пересчитай все курсы, и найдется не больше десяти человек. А если отбросить аристократов, которых вряд ли будут задействовать в опасных мероприятиях, то выходит, что таких людей всего один-два.

– Андрей!

Степаныч повернулся ко мне, когда мы вошли в комнату. Помимо меня, Разумовского и Драгунова здесь был еще один человек. Высокий темноволосый мужчина лет сорока на вид с короткой ухоженной бородой и усами. Когда мы с князем вошли, он поднялся и бросил на меня оценивающий взгляд.

– Знакомься, – произнес Разумовский. – Это и есть генерал Шеин, которому мы обязаны победой под Смоленском.

– Бросьте, Ваша светлость, победу одержали солдаты, а моя задача заключалась лишь в том, чтобы организовать оборону и направить солдат куда следует.

– Скромность вас украшает, – тут же отвесил комплимент князь.

– Господа, если бы завершили обмен любезностями, я перейду к делу!

Степаныч бесцеремонно проковылял к столу и развернул карту. Казалось бы, в таком обществе подобное поведение могут не понять, но сейчас люди собрались для частной беседы без посторонних, потому могли позволить себе обойтись без формальностей.

– Итак, враг отброшен за пределы Смоленского княжества, но война еще далека до завершения. В основном, нам удалось добиться успеха за счет разгрома польских войск под Смоленском. По самым скромным подсчетам они потеряли здесь около сотни мехов, полсотни одаренных и до четырех тысяч бойцов. Если бы мы противостояли только Речи Посполитой, сейм давно счел бы сообразным сесть за стол переговоров и просил перемирия. Однако сеймом заправляет Картель, а в ее планы входит либо полное уничтожение Российской империи, либо хотя бы уничтожение наших рыночных путей и поставок в другие страны.

– Господин Драгунов, если речь о морских путях, это не наша проблема, – заметил Шеин. – Пусть этим занимается Новгород, который еще ничего не сказал в этой войне.

– В этом-то и проблема. Де факто, Новгородская республика продемонстрировала открытое неповиновение приказам императора. Это значит, что нужно немедленно брать власть в свои руки и распускать новгородский совет, который находится под контролем господина Вышенцева.

– Выходит, и здесь нас переиграла Картель?

– Не совсем так. В последний год между Картелью и Вышенцевым отношения портились, потому как Олег решил отхватить себе слишком большой кусок. Он участвовал в разработке плана нападения Польши на Российскую Империю, но рассчитывал взять страну под личный контроль, перевести столицу в Новгород и посадить на престол своего человека. В Картели ему не простили такие амбиции и посчитали Вышенцева слишком опасным. Нам не нужно разбираться с Картелью в Новгороде. Будет достаточно разобраться с Олегом. После этого совет сам перейдет под наш контроль, если его не перехватит Картель.

– Но мы не можем воевать на два фронта! Уже сейчас потери насчитывают около десяти тысяч человек.

– Именно поэтому разобраться с Вышенцевым нужно малой кровью, – Степаныч повернулся ко мне. – Андрей, понадобится твое прямое участие. Пока мы готовим план, ты возвращаешься в академию и ждешь нужный момент. Буде подключать тебя по мере надобности. Когда детали операции будут проработаны, мы отправим тебя в Новгород.

– Будем ловить на живца?

– Можно сказать и так.

– А мне точно нужно возвращаться в академию?

– Обязательно! – вмешался Разумовский. – В Смоленской академии будет много новых лиц. Не буду раскрывать всех подробностей, оставлю это ректору, но мы всерьез переживаем, что там могут оказаться люди Картели. Тебе уже удалось вычислить Можайского, надеюсь, ты преуспеешь. И потом, у тебя всего пятый луч. Если для академии это уже много, то для тех задач, с которыми тебе предстоит столкнуться, этого может быть недостаточно. В академии у тебя будет полно возможностей для саморазвития, так что дерзай!

– Есть еще один важный момент! – Шеин поднялся, достал из-за пазухи свернутый пополам листок и положил на стол. – Враг ведет информационную борьбу. Вот такие листовки расклеивают по Смоленску и другим городам. Утверждают, что император не настоящий, а на престоле сидит самозванец.

– Глупости! Ну кто поверит в эту чушь? – отмахнулся Разумовский.

– Если кто ляпнет из простолюдинов, его, конечно, поднимут на смех. А вот если кто из персон, приближенных к князю… – генерал посмотрел на Разумовского. – Например, Ламтюгов. Перед битвой за Смоленск он пытался убедить меня двинуть полки на Москву.

– Вот оно что! И где же Василий Кириллович? Нужно вызвать его на серьезный разговор.

– Думаю, в это время он уже где-то за пределами империи. Беспокоиться нужно не о нем, а о тех, кто стоит у истоков. Думаю, торговцы Северной Европы всерьез решили, что имеют право вершить судьбу государств. Нужно поставить их на место.

– Андрей, думаю, ты понимаешь, что я втянул тебя в это не просто так, – Степаныч подошел ко мне и положил руку на плечо. – Вышенцев виновен в твоем попадании сюда, он пытался тебя убить, а Толя погиб по его вине, как и сотни других людей. Пока армия сражается с внешними врагами, нам придется заняться внутренними.

– Я к вашим услугам, профессор. Можете на меня рассчитывать.

– Господа, давайте дадим парню немного отдохнуть. Андрея ждет прекрасная дама, а сам он только вернулся с войны. И пусть она длилась меньше месяца, досталось ему знатно!

Я прекрасно понимал что Разумовский пытается выпроводить меня потому как сейчас эти трое людей будут разрабатывать очередной план действий, посвящать в который меня никто не спешит.

С одной стороны, было обидно, ведь я столько сделал для княжества и всей империи, а придется играть вслепую, с другой – вполне разумно. Чем меньше людей знает об истинных планах, тем лучше. Опыт с отрекшимся лишний раз подтверждал, что много знать вредно, а любая информация может стать известна врагу.

Ночь после бала провели у Масловых. Вообще я собирался снять номер в гостинице, но Поля потащила в поместье.

– Андрюш, бабушка и так сама не своя – Стёпа сейчас на войне, Виктор давно не появлялся, весь в работе, а Оля с детьми выехала в Москву. Давай хоть на один денек заглянем к бабушке. Ей приятно будет и не так одиноко.

Что же, ради бабушки можно и поехать. Допоздна просидели на кухне, вспоминая события прошедших дней. В особенности Клару Степановну, как и Полину, интересовали события возле Смоленска. Девушки ведь к этому времени уже не было в княжестве, и после госпиталя она больше ничего не знала.

Спать ушли далеко за полночь, а когда я уже засыпал, дверь тихонько приоткрылась, и в комнату прошмыгнула Полина в ночной рубашке, которая просвечивалась под тусклым лунным светом. В эту ночь я ни разу не пожалел, что мы поехали в поместье Масловых.

Утром следующего дня вернулись в академию. Сегодня здесь царило непривычное оживление, а в общем зале оказалось непривычно тесно. Если тремя курсами мы спокойно размещались в общем зале, а по центру можно было запросто поставить еще один ряд, теперь рядом стало втрое больше, и они были расставлены более тесно.

Да и среди преподавательских мест оказалось много свободных кресел и незнакомых людей. Дождавшись, когда все соберутся на своих местах, ректор начал обращение.

– Дамы и господа! Думаю, вы все удивлены, увидев в стенах академии такое количество студентов. Отвечу на ваш немой вопрос – к сожалению, за свободу Смоленского княжества мы заплатили большую цену. В боях с интервентами погибло двадцать шесть студентов, что сказалось на численности классов. Принимая во внимание слабый набор в последние несколько лет, принято решение о расформировании академий Дорогобужа и Вязьмы. Пока что на территории нашего княжества будет действовать всего одна академия, расположенная в Смоленске. Все студенты будут учиться в наших стенах. На каждом курсе будет по две-три большие группы. Смоленцы будут объединены в одну группу, дорогобужцы и вяземцы – в остальные. Сейчас здесь присутствует более двух сотен человек, а чтобы учить всех вас, мы пригласили преподавателей, которые без сомнения не заслуживают остаться без работы. Прошу вашего внимания!

Вот о чем говорил Разумовский, когда намекал, что в академии будет много новых людей. Конечно, я готовился к появлению новичков, но никак не ожидал, что их будет настолько много! Внимательно следил за каждым из преподавателей, а также тянулся даром к новичкам. Старался делать это осторожно, чтобы они не заподозрили чьих рук это дело.

Удивление, смятение, огорчение… Нет, ничего особенного они не испытывали. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Осмотрел лица вяземцев и не заметил Корнилаева. Неужели Марат погиб? А вот с ним хотелось бы потолковать – уж очень он странно себя вел на отборочных по аркашару.

Вместо Можайского не брали новых преподавателей, решив, что тренеров из Дорогобужа и Вязьмы будет достаточно.

– Теперь поговорим о расписании занятий! – голос Герасимова вывел меня из состояния задумчивости. – Апрель и май мы будем заниматься по программе текущего курса, в конце июня отправитесь на неделю по домам, а уже в начале июля жду вас на отборочных играх к олимпиаде. Напоминаю, что в этом году она пройдет в стенах Смоленской академии, а это значит, что нам нужно серьезно поработать.

– Эх, не успею своего меха собрать на соревнования среди механиков! – сокрушался Булычев на другом конце аудитории. Кому что, а Гере лишь бы в мехах поковыряться.

Олимпиада, аркашар… Такое впечатление, что мир с ума сошел. Будто бы и не было канонады пушек, рукопашной и боев с одаренными, а война просто приснилась. Вот только ноющая нога и воспоминания говорили об обратном.

Занятия начались обыденно. Правда, некоторые преподаватели сами сорвали пары, расспрашивая нас о происходящем на фронте, а Сахаров так вообще заставил в точности пересказать события обороны Велижа, Смоленска и наступления до самой границы княжества. Удивил Листик – выдал нам настойки с успокоительным и пообещал, что по ночам перестанут сниться кошмары. Очень кстати, честно говоря. Только при общении с профессором узнал, что не только у меня такие проблемы.

По вечерам работали в теплицах и готовили новые настойки для фронта, а в свободный часик перед сном собирались в гостиной и за большим столом обсуждали новости. Теперь с нами в одной гостиной были Головин, Арнаутов и прочие ребята из бывшей второй группы, так что дружеской атмосферы очень не хватало.

– Говорят, поляки прошли к Велижу через Новгородскую республику, где их не ждали наши. Там погранцы даже сопротивления им не оказывали и отступили, едва завидели их приближение, а сейчас в новгородских землях растет партизанское движение. Несогласные с позицией совета, воины уходят в подолье и бьют полякам в спину, срывают подвоз припасов и питания. С такими темпами поляк очень скоро изголодается, а воевать на пустой желудок – пропащее дело.

Фрязин отложил в сторону газету и посмотрел на нас.

– С голодухи только злее станут и начнут шарить по дворам в поисках еды, – отмахнулся Суровцев.

– А вот вам еще одна заметка! Рославльскую крепость обороняли жители города. Говорят, женщин и детей не выпустил из города какой-то там полковник, чтобы защитники не разбежались. Сейчас этого полковника отдали под суд.

– Правильно! Вручить ему ружье и пустить на отряды поляков без права отступать. – Матвеев сжал столешницу с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– А что люди-то? Живые хоть?

– Обошлось без больших жертв, но пострадавшие все равно есть. Та-а-ак!

– Лука, хорош уже, а! – не выдержал Буров. – Вторую неделю в академии, а такое впечатление, что до сих пор на фронте.

– Не-не, вы должны это услышать! В Польше и Литве начались протесты. Люди хотят немедленного прекращения войны и возвращения армии домой. Говорят, Варшава охвачена беспорядками, а во главе бунтарей некий сенатор Руднянский. Из-за угрозы расправы правительство вынуждено перебраться в Краков.

– Пусть не переживают, скоро их армия будет дома. Мы ведь такие – примем, встретим, домой проводим, еще и в гостях порядок наведем. – Фыркнул Дима и закинул ноги на стол.

– Буров, соблюдайте правила приличия, вы в академии находитесь, а не у себя дома!

Григорьев снова появился неизвестно откуда. Такое впечатление, что даже в академии нужно постоянно растягивать ментальную сеть, чтобы избегать таких сюрпризов. Пожалуй, всегда буду так делать. Колючка повернулся ко мне и протянул сверток.

– Вам письмо, Архипов!

Принял из рук Аркадия Палыча свиток и тут же развернул, пробежавшись глазами:

Андрей, есть сведения, что в эти выходные в городе планируются неприятные события с участием одаренных. Нам нужно знать как можно больше. И да, не хотим поднимать панику и запрещать студентам покидать академию, но Головин и Елизаров на этих выходных не должны выходить за ее порог. Все должно выглядеть ненавязчиво.

Письмо было без подписи, но я по почерку узнал автора. Степаныч. Интересного почтальона он себе выбрал. Нет, конечно, я ждал от него указаний, но представлял себе это как-то более прозрачно. А тут… Хоть бы намек какой дал! Предположим, я знаю чем занять Головина, а вот Елизаров… Нет, две дуэли я точно не потяну.

– Дима, кстати, подниму тебе настроение.

– Попытайся! – тут же донеслось от Бурова.

– Мы на балу немного повздорили с Головиным и Сашка вызвал меня на дуэль.

– Ха! Ладно, насмешил. А дальше что?

– Как что? Я решил, что ты наверняка захочешь это увидеть, поэтому выбрал секундантом тебя.

– Андрей! – Буров соскочил со стула, подошел ко мне и посмотрел в глаза. – Повтори еще раз! Ничего лучшего я в жизни не слышал.

– Эй, а вот сейчас обидно было! – отозвалась Амалия.

– Свет очей моих, это я образно, – тут же выкрутился Буров.

Формальности соблюдены, теперь осталось придумать как занять Елизарова. Весь вечер ломал голову как сделать, чтобы никто не догадался о том, что все подстроено, иначе парни оба спрыгнут с ловушки. План со второй дуэлью не работал – Елизаров не идиот, чтобы выходить против Бурова, Князевой или Суровцева, а против кого-то слабого выставлять его опасно. Так и ребят покалечу, и Елизарову дам уйти. Решил отложить мозговой штурм на утро и не прогадал – у меня родился отличный план. Для этого решил прибегнуть к помощи настоек и кого-то, с кем Елизаров явно согласится выйти на арену.

Разыграл все до неприличия просто. Удобный момент представился, когда мы шли со столовой на занятия. Тихомирова шла прямо перед Елизаровым, а дальше дело техники – активирую дар, с помощью телекинеза резко взмахиваю рукой псионика, чтобы тот не успел опомниться, и отвешиваю Кате смачный шлепок по заднице. Естественно, это не проходит бесследно, Фрязин бросается на обидчика, ошеломленный Елизаров оправдывается и приносит извинения, но потом гордость все же взыграла в парне, и он набычился. Все, как я и ожидал.

– Лука, да вызови его на дуэль и дело с концом! – тут же посоветовал Матвеев. Ух! Отлично, что это предложил не я.

Вот только я одно не просчитал. Лука замялся, и хотел было ограничиться простыми извинениями. Если бы не гордость Елизарова, мой план рассыпался бы словно карточный домик, но тут псионику пришло в голову самому вызвать Луку на дуэль.

– Ты сам это подстроил и манипулировал моей рукой! Если в тебе не хватает мужества, я сам вызову тебя на дуэль!

– Отлично! Как раз после нас с Головиным и подеретесь, – вмешался я. – Кстати, Саша, после ужина в пятницу жду на арене.

– В пятницу меня не устраивает, давай раньше! – тут же встал в позу Головин.

– Ты что забыл, что время и место выбирает тот, кого вызвали? Я выбираю пятницу после ужина. Или ты испугался? Ну, не ожидал от тебя…

– Идет! – процедил сквозь зубы спектр.

– Андрей, а ты уверен, что это хороший план? – Лука с сомнением смотрел на меня. – Я ведь не выиграл ни одного поединка…

– Когда-то ведь надо начинать! И потом, ты что, позволить лапать свою девушку? Еще и кому… Елизарову!

– Ты прав! Деремся сразу после Архипова и Головина! – заявил Фрязин.

Время до пятницы тянулось непривычно долго, зато я успел подготовить небольшой сюрприз. Не секрет, что Головин выйдет на бой напичканный настойками по самое «не хочу». Я сделаю то же самое, вот только пару настоек оставлю не для себя. Во время занятий Листик доходчиво объяснил что бывает, если приготовить настойку неправильно и чего стоит ждать. Елизаров должен быть благодарен – я выбрал не самый болезенный вариант.

На самом деле, план был так себе, но я рассчитывал на удачу. Не зря же научился манипулировать, а где не удавалось, подталкивал с помощью дара. Перед самым выходом на арену выпил одну настойку, а остальные положил на скамью. Сделал вид, что поправляю шнурки и нечаянно столкнул флаконы с настойкой на землю. Уже выходя на арену, повернулся и заметил как Елизаров прячет их в карман. Рыбка заглотила наживку, а значит пока мой план работает. Теперь бы только самому сработать как надо!

– Начали! – проревел судья, давая отмашку нашему поединку с Головиным. Ну, Саня, давай только без глупостей.