По дороге в пыточную, пазл медленно складывался в голове. Бухаров знал, что в Беломорске будут люди Картели и все же охотно согласился ехать сюда. Удивительно, что его вообще здесь нет. Или он всерьез решил сбежать, а план с северной базой держал как запасной? Тогда с большой вероятностью люди Вышенцева пустили его в расход. Вполне может быть, что сейчас он покоряет глубины Белого моря.

А Драгунов? Какого Юрия Степаныч просил найти в Архангельске? Уж не этого, который создал целую базу в Беломорске? Или Степаныч вообще не оставлял мне послания, а картину и записку добавили уже после его смерти? Вполне может быть, что все это время Картель вела меня по ложному пути, а я попался как последний лопух.

– Вот мы и пришли! – с радостными нотками в голосе заявил Воротынцев, толкая массивную дверь, обитую железом.

Пыточной оказалась просторная комната, посреди которой располагался деревянный лежак с веревками, острыми шипами и какими-то механизмами для вращения. Возле стены заметил несколько металлических клеток.

– Добро пожаловать на дыбу! – с улыбкой произнес Воротынцев, когда меня уложили на лежак и привязали кожаными ремнями. – Знаешь, я могу начать с физических истязаний, но мне страсть как хочется испытать твою мощь. Приготовься!

Направленная ментальная атака пробила мою хлипенькую защиту и заставила тело выгнуться дугой от боли. Да, Юрий точно знал толк в пытках. Не знаю как остальное, но ментальные атаки у него на высоте. Всю силу бросил на создание ментальных блоков, попытался абстрагироваться от боли, но Воротынцев ломал мою защиту раз за разом. Лишь однажды ему пришлось повозиться пару минут, чтобы пробить поставленный блок.

– Неа, слабоват ты пока в псионике! – с наигранным огорчением произнес Юрий. – Ладно, попробуем насколько ты крепкий орешек.

Рука отступника провернула механизм, и веревки потянули ноги и руки. Как бы я ни старался, мышцы не могли сопротивляться долго. Казалось, что еще немного, и суставы вывернет, а части тела просто оторвутся.

– Ничего, попервой все упираются, а потом орут, пока не охрипнут и лишь стонут как мышки. Надеюсь, ты не отключишься? Очень бы не хотелось терять время и ждать, пока ты придешь в себя.

Воротынцев склонился надо мной и посмотрел прямо в глаза.

– Ну, не жмурься, иначе придется закрепить твои веки, чтобы сохранить зрительный контакт. Итак, рассказывай!

Ментальные атаки раз за разом обрушались как лавина и в сумме с физической болью доставляли невероятную боль. Пытался убеждать себя, что это все плод воображения, что на самом деле не так больно, но тут начиналась новая атака и все повторялось.

В какой-то момент почувствовал себя полностью выжатым, как лимон, а Воротынцев проник в мое сознание и выведал все, что ему требовалось.

– Вот ты значит, какой персонаж! Да, любопытную человечину занесло в мои края. А знаешь почему ты оказался здесь? – отступник склонился к моему лицу и хищно оскалился. – Тебя сдали, выбросили, как ненужную вещь. Ты больше не можешь принести пользу Картели, так зачем тебе существовать на этом свете?

– А разве нет других более важных причин для жизни?

– Молчать!

Псих резко обернулся ко мне и потянул за рычаг, из-за чего мышцы на руках едва не затрещали от напряжения. Еще немного, и он просто разорвет меня на части.

– Здесь разговариваю я, а тебе велено открывать рот только после того, как я позволю сделать это!

Отступник заметно успокоился и продолжил.

– Итак, зачем тебе жить? Для того, чтобы стать пищей для таких, как я. Ничто не должно пропадать напрасно, даже твой жалкий дар, который ты смог в себе развить. О, твоя сила – это плата Хозяина за верность и мой профессионализм. Ловко я поработал с вашим князем, верно? Еще немного, и он непременно протянул бы ноги, но вмешался этот дурацкий светоч из Москвы! Да, не обошлось без яда, который подсунул ему Борисов, но это детали. Главную задачу выполнил я.

– На шестом луче? – за время пыток я успел прочувствовать мощь отступника, хоть лучи и не увидел.

– У Бездны нет лучей, глупец!

Снова поворот пыточной машины, и сустав вышел из плеча, доставляя невыносимую боль. Руку словно пронзило насквозь, а по голове врезали чем-то тяжелым, отчего она пошла кругом, а в ушах предательски зашумело. Интересно, не будь я одаренным, уже бы отключился?

– Нет-нет, не пытайся уйти раньше времени. Я хочу, чтобы ты был в сознании, когда я вытащу из тебя всю силу и впитаю ее в себя.

Отступник протянул какую-то гадость мне под нос, и я невольно закашлялся, отчего рука выдала новую порцию невыносимой боли. Правда, теперь сознание немного прояснилось.

– Приступим!

Мощная ментальная атака обрушилась на меня, уничтожая жалкий барьер, который я смог воздвигнуть. К этому времени дар был уже на исходе, и блокировать атаки Воротынцева было попросту нечем. Мысли путались в голове, в висках давило и казалось, будто голова сейчас лопнет от напряжения.

– Ты больше не можешь сопротивляться. Ты, как и твои друзья – корм для вершины эволюции. Для таких, как я! Какая удача, что мне позволено поглотить вас всех! Увы, этого не хватит, чтобы стать светочем – там просто колоссальные масштабы, но на шаг ближе точно стану.

Отступник склонился надо мной, глядя прямо в глаза. Одна его ладонь легла на лоб, взмокший от пота, а другая коснулась солнечного плетения. В этот момент что-то оглушительно рвануло, и вся комната пошла ходуном. Что-то закололо сразу в обеих местах, и я испытал такую боль, что казалось, будто сейчас душу вынут. Комнату засыпало осколками стекла и кусками стены, а перед глазами ненадолго повисла стена из пыли. Боль в руке оказалась настолько невыносимой, что я ненадолго отключился.

– Андрей, вернись! – казалось, мне сейчас лет пять, и я бегу за мячиком, который так некстати покатился в сторону проезжей части. Дедушка уже мчится за ним, вот только я быстрее.

Нет, это все плод моего воображения. Или не все? Оборачиваюсь, и вижу деда Андрея, в честь которого меня и назвали.

– Привет, деда.

– Здравствуй, внучик. – Дед смотрит на меня, не отрывая взгляда, и я чувствую гордость в его глазах.

– Прости, я вас всех подвел. Соваться в Архангельск было слишком самонадеянно. Сидя в стенах академии, я недооценил окружающий мир и его опасность. Ты был прав, не выйдет из меня толкового внука. Сейчас Воротынцев вытянет из меня силу, а потом убьет…

– Рано же ты сдаешься, внук! Уж не забыл, что ты Архипов? Ты жив, а это значит, что еще не все потеряно. И потом, никто ведь не мешает тебе пустить события вспять, верно? Подумай об этом. Пусть события вспять… Эх, как жаль, что мне это не под силу. Обязательно бы воспользовался.

Открыл глаза и осмотрелся. Рука безумно ныла, и я не мог ей даже пошевелить. Зато левая рука освободилась от удерживающих ее веревок. Не знаю что это был за взрыв, но он оказался очень кстати, ведь здание разворотило, как и дыбу, в которой я был привязан. На ногах все еще болтались веревки, но теперь они не натягивали их, как струны. Повезло еще, что меня не разорвало в момент поломки дыбы.

Похоже, без сознания я пробыл недолго. Отступник лежал рядом с разорванной щекой, кусок пыточной машины придавил его к полу и проломил грудную клетку, один из шипов торчал из его груди. Одежда пропиталась кровью, но мой мучитель еще был в сознании. Одной рукой он хватался за меня, тщетно надеясь завершить мерзкий ритуал, но вот второй все никак не мог дотянуться.

Пустить события вспять

Не знаю почему в памяти всплыли слова деда, которые он произнес во время видения. Освободился от веревок и наклонился к отступнику. Руку пришлось поддерживать, потому как сейчас она безвольной плетью свисала вдоль туловища, доставляя боль. Мне тоже здорово досталось – из рассеченной ноги толчками вытекала кровь. Невредимой ногой оперся в поворотный механизм, чтобы не упасть. Теперь у меня была надежная опора.

Вспять!

Склонился над отступником, оттолкнул его руку и смачно врезал, вложив в удар всю оставшуюся силу. Кровь хлынула из носа Воротынцева, заливая лицо, а тем временем я перехватил свою искалеченную руку и расположил ее на солнечном сплетении Юрия. Здоровую руку положил на лоб.

– Корм, говоришь? Сейчас посмотрим сколько в тебе питательных веществ.

В глазах отступника промелькнул животный страх. Он понял, что сейчас его лишат всего, даже самого факта существования, но мне его было нисколько не жаль. Мысленно приказал дару течь в обратном направлении. Сила ворвалась в меня, заполняя до остатка. Казалось, я просто не могу вместить в себе эту мощь, и меня просто разорвет на части. Кровь хлынула из носа, а в ушах зазвенело, словно кто-то ударил кувалдой по лежавшей рядом рельсе. Тело Воротынцева вздрогнуло, и я почувствовал, что жизненная сила полностью покинула его тело. Это было последнее, что я запомнил перед тем, как отключиться.

Еще несколько раз приходил в себя, но из-за потери крови и перенесенных страданий не мог понять что происходит. Слышал голоса рядом, пару раз чувствовал тепло, которое разливалось по телу, но даже представить не мог кто это был. Может, ребятам удалось устроить взрыв и вырвать меня из рук Картели?

Не знаю сколько времени прошло, когда я пришел в себя. Во рту металлический привкус крови, рука до сих пор ноет, правда, уже не адски болит, как раньше. Похоже, кто-то основательно поработал над ней.

Открыл глаза и увидел над собой опрятный потолок деревянного сруба. Хозяин здорово потрудился, чтобы придать этой комнате уютный вид. Книжные полки, шкаф, письменный стол с дорогим кожаным креслом. На стене – картина Константина Быкова. Такая же, как в банковской ячейке Степаныча.

Закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Слабость. Невероятная слабость и нежелание шевелиться. Но что-то в самочувствии здорово изменилось. Кажется, будто я стал мощнее, сильнее, крепче. Потянулся к собственному дару – попытался представить его и замер от удивления. Искра стала куда больше в размерах, а от нее в разные стороны исходили пять лучей. Пятый луч! Вот откуда эти ощущения! Неплохо я потянул силы с этого психа. Выходит, все, что он вытащил из своих жертв, вернулось ко мне. Быть может, не полностью, но и так грех жаловаться. Подумать только! Что будет, когда вернусь в академию? Нужно рассказать Полине, Гере, Ане, Диме! Кстати, что с ними?

Попытался подняться, и тут же плюхнулся обратно на диван. Голова закружилась, и меня едва не стошнило. Наверняка выдал бы всю еду, если бы в желудке оказалось хоть что-то. Так, попытка номер два. Сполз с дивана и вприсядку, медленно, держась руками за диван, а потом и за письменный стол, добрался до кресла. Столешница никак не пролила свет на место, где я нахожусь. Так, а что с книгами в шкафу?

Первая полка была заставлена полностью одной серией, на корешках которой красовалось название: «Логистические цепочки Белого моря» и имя автора: «Ю. В. Делягин».

Еще один Юрий? Час от часу не легче. Делягин! Тот самый Делягин, который тридцать лет назад вместе с Горбовым и Вышенцевым проник через Арку сюда и перевернул весь здешний мир. Вот уж попал из огня, да в полымя!

Массивная деревянная дверь отворилась, и я машинально активировал дар. Не знаю кто войдет, но я не намерен больше попадать на дыбу. В логове врага друзей ждать не стоит. Стоило в дверном проеме появиться потрепанному годами старику, атаковал со всей силы, что только была, благо, на пятом луче у меня ее было немало.

Старик захрипел и завалился на спину, вывалившись в коридор, а я оторвался от стола и неуверенными шагами направился к нему. Не получится одолеть с помощью дара, так физически задавлю.

– Да, Вась, ты не обманул. Парень действительно оказался крепким орешком. Саданул так, что у меня аж зубы свело, – прохрипел старик, принимая сидячее положение. – Никакого уважения к старым сединам!

Делягин заметил мое приближение, но теперь смотрел на меня с улыбкой, и я совершенно не чувствовал враждебности. Нет, так смотрят на внуков друзей, выпускников, которые пришли проведать пожилого учителя, но не на врага.

– Юра, я же говорил, что он придет? Я уверен в Андрее, как в самом себе.

Услышав голос второго человека, я замер как вкопанный, а ноги покосились. Я знал обладателя этого голоса прежде, но ни за что не мог поверить, что он жив. Делягин поднялся на ноги, а дверь отворилась шире, и в комнату вкатилась инвалидная коляска, в которой сидел Драгунов.

– Степаныч!

Профессор улыбнулся и кивнул.

– Твои глаза не врут, Андрей. Это я, хоть и не в полном объеме.

Только сейчас я заметил, что обе ноги Степаныча были ампутированы выше коленей. Драгунов проследил за моим взглядом и пожал плечами.

– Так вышло. И должен сказать, это ещё не самый худший вариант. Ты видел взрыв и можешь представить каково мне досталось.

– Но как вам удалось? Вы правы, я видел взрыв, и хочу сказать, что шансы выжить были минимальны, если вообще были.

– Понимаешь, я подозревал, что Картель захочет от меня избавиться. Слишком уж я спутал их планы. Сперва с Аркой, затем с предложениями князю, о которых я пока не могу говорить.

– Новая рота мехов для Смоленского княжества?

– Вижу, ты не терял зря время, – улыбнулся Степаныч, – но не только. Пока не могу рассказать тебе всего.

– Ладно, всему свое время. Как вам удалось выжить?

– У меня при себе был маленький секрет, – Степаныч вынул из кармана небольшой гладкий камень, который светился тусклым белым светом и легко помещался на ладони.

– Альмус!

– Именно, – камень отправился обратно в карман. – Взрывом изрешетило ноги и немного обожгло лицо, но у меня хватило сил активировать камень. Остальное – дело рук госпожи Покровской. Без ее помощи я бы умер еще в первые минуты.

– Погодите, но ведь к вам никого не пускали. Герасимов приказал оцепить машину.

– Верно, а как только машина выехала за территорию академии, Покровская с Рославской отправились на помощь. Потом уже подтянулись целители князя, правда, водитель все равно не выжил – он погиб мгновенно.

– А откуда у вас камень?

– Таких камней на все княжество не больше сотни. Говорят, это осколки Алатырь-камня, но истина потерялась в веках. Князь выдает альмусы только на время проведения отборочных игр, после чего они отправляются в хранилище. Правда, в моем случае Разумовский сделал исключение. Кстати, к тебе будет просьба – нужно передать камешек князю.

– А почему вы сами не отдадите его? Вы не вернетесь в Смоленск?

– Мы с князем решили, что мне потребуется немного времени, чтобы прийти в себя, а заодно не отсвечивать, так от меня пользы больше. Как видишь, я не планировал оказаться здесь, как и не знал, что вообще будет покушение, и я после него смогу выжить.

– Выходит, этот камень защищает владельца после использования?

– Пробить его защиту можно, но нужно здорово постараться.

– А не боитесь, что Картель заморочится и найдет вас? А заодно раскроет убежище Юрия.

Я больше не сомневался в том, что Делягин и есть тот самый Юрий, которого требовалось найти.

– Нисколько! Да, я упомянул Архангельск, но порт оказался местом встречи для тебя и ловушкой для людей Вышенцева. Сунься они туда, им бы не поздоровилось. Самой Картели до меня по большому счету дела нет. Правда, мы не учли, что на тебя откроет охоту отступник.

– Кстати, это не тот, что орудует в Смоленске, хоть он и пытался присвоить лавры себе. Там павший целитель, а здесь – псионик.

– Я подозревал это, но вот Юра все не мог поверить.

– Вась, да ты в своем уме? Одна только мысль, что у Картели есть отступник ужасна, а если представить, что их двое… – тут же произнес старик.

– Но зачем им было убивать князя?

– Чтобы поставить своего человека, – произнес Делягин. – Картель хочет ослабить Москву, а если удастся, вообще стереть ее в порошок. Все, что останется, отойдет Польше, Литве и Новгороду, который уже давно под влиянием Картели и выполняет их приказы. Правда, сейчас ситуация изменилась. Вышенцев решил потянуть одеяло на себя и стал опасен для остальных членов Картели, поэтому они решили припугнуть его, а при необходимости и вовсе избавиться. Кодекс не позволяет им убить его сразу, пока он не играет открыто против них.

– Но Разумовский все еще жив, а Картель не спешит с новыми попытками…

– Ситуация изменилась. В Картели нет согласия между участниками. Одни хотят полного уничтожения Российской империи, другие хотят ослабить ее и взять под свой контроль самые богатые регионы. Именно на этом конфликте и нужно сыграть, чтобы выстоять. После Полоцкого княжества Смоленску предстоит принять на себя главный удар, направленный на Москву.

– Выходит, на Полоцкое княжество все-таки нападут?

– Это неминуемо, – произнес Степаныч и протянул мне газету. – Я прочту тебе заголовки, а ты послушай внимательно: Польша и Литва воссоздали Речь Посполитую. В Кракове, Варшаве и Гданьске прошли многотысячные протесты против обострения отношений с Российской империей и Полоцким княжеством. От сейма требуют наладить отношения с соседями. Чувствуешь в какую сторону дует ветер?

– Польша понимает, что сама не справится и ищет союзников?

– Дошло до утки на третьи сутки! – проворчал Делягин.

– Андрей, прости, что впутал тебя во все это, – произнес Степаныч. – Но ты должен понимать, что войдя в Арку, ты сам выбрал эту судьбу. Я мог бы отказать тебе в помощи, позволить страже вышвырнуть тебя за пределы академии, и тогда ты попал бы в руки Вышенцева буквально через пару дней. Ну а финал своей участи ты едва не прочувствовал вчера.

– Вчера?

– Да, ты лежишь тут уже второй день, все никак не можешь прийти в себя. Целители обработали твои раны и несколько раз вливали в тебя силу, Уже пятница, и за два дня ты никак не успеешь вернуться в академию, но не волнуйся. Я уже отправил Разумовскому телеграмму и попросил дать вам отсрочку на пару дней. В таком состоянии тебе ехать никак нельзя.

– А что с ребятами?

– Их тоже подлечили. Через пару дней они вернутся в академию вместе с тобой. К счастью, им досталось куда меньше, чем тебе. Ты молодец, держался молотком. Я сделаю вид, что не догадываюсь как ты смог развить свой дар до пятого луча, особенно, если в сентябре ты был первым, но постарайся придумать хорошее объяснение. А эта ситуация с отступником… Думаю, лучше не стоит ее афишировать. Помню как ты спросил о запрещенном даре в академии, но тогда я побоялся рассказывать тебе об этом. Хотел защитить тебя, а оказалось, что едва не навредил.

– Все в порядке. Могу я увидеть ребят?

– Да, и еще… Я уже в курсе на счет Толи и Гены. Мне очень жаль, что так вышло. А что на счет Ани… Ей лучше остаться здесь. В Новгород она уже не вернется, а в Архангельске мы с Юрой сможем позаботиться о ней. Сюда Вышенцев не сунется, да и после разгрома базы в Беломорске у него больше нет здесь силы.

– Но как вы узнали, что мы попали в Беломорск?

– Везде нужно иметь свои связи, Андрей! – улыбнулся Драгунов. – Окку связалась с нашими ребятами и попросила помощи в освобождении из плена отступника людей, а заодно проболталась, что в их краях появились одаренные студенты из Смоленска. Да, знаю, что поначалу вы с Окку не поладили, но она хорошая, пусть немного взбалмошная женщина и часто рубит с плеча. Учитывая, что творил здесь Воротынцев, она слишком быстро сделала неправильные выводы и едва не допустила катастрофическую ошибку.

– Ты смотри, а! Ничего эту каргу не берет! Я уж думал, что ее там прикончили, а она живее всех живых.

– Окку – она такая! Зверь баба, – улыбнулся Делягин и покачал головой.

Воссоединение с друзьями оказалось бурным. Мы долго обсуждали впечатления после того налета. Друзья рассказали, что Кузьмича с охотниками тоже спасли, и они вместе с освобожденными пленниками вернулись домой. Их лагерь снялся с места и перебрался ближе к Архангельску. В воскресенье наш поезд отправлялся в Москву, и на вокзал пришли нас провожать Делягин, Степаныч и Аня.

– Кстати, Степаныч, есть мысли кто мог это сделать? Может, Григорьев?

– Опять ты свое заладил! – Драгунов всплеснул руками. – Аркадия Палыча проверили, все это время он не покидал корпус, а с помощью телекинеза бомбу к машине не прикрепишь. Нет, это сделал кто-то другой.

– Попробую выяснить…

– Ты за собой лучше следи, чтобы в очередную передрягу не попасть, а я как-нибудь проживу без возмездия. Благо, есть более важные задачи.

– Ну, бывай, Степаныч!

– Ага, и тебе не хворать, Андрюш! Чувствую, еще свидимся, так что не говорю «прощай». После академии обязательно загляни к старику и старайся не встревать в сомнительные истории.

– Не первый раз получаю такой совет. Спасибо!

За сутки добрались на поезде до Москвы, а оттуда пересели на поезд до Смоленска. По пути мы не теряли время даром и заполняли информационный вакуум, в котором оказались за последние несколько дней.

После Архангельска у нас появилась привычка читать все новости и анализировать любые происшествия. Ураган в Венецианском заливе? Очень может быть, что это борьба за господство в Средиземном море и попытка ослабить позиции Венеции. Дания и Швеция перекрыли пролив Каттегат? Попытка Картели сократить поток товаров конкурентов и монополизировать рынки Балтийского моря. Некоторые события вызывали у нас ожесточенные споры, но в одном мы сходились – земной шарик трясло, и от этого доставалось всем вокруг. Кто-то сказал: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен». Похоже, нам не повезло.