… - Дорогой, — голос Марички звучит как мед. — Не отдавай этой старой кобыле наш уютный дом!

— Не называй ее так, просил же! — выдыхаю. — Она все-таки мне дочь родила. И, между прочим, Злата твоя лучшая подруга!

Маря дует и без того пухлые губки. Трется об меня своими круглыми полушариями и мой боец снова готов. Раньше и подумать не мог, что в таком зрелом возрасте буду иметь такую сочную и молодую. Я, признаться себе, собою доволен!

С Таисией пресный секс настолько приелся за годы совместной жизни, что она, наверное, уже подумывала что я вышел в тираж. На пол шестого. Да так и было почти. С ней!

А вот с Марьяной всё стоит и дымится, словно мне восемнадцать! И без всяких допингов!

Да-а, Таисия бы удивилась! Хотя в наш последний раз, аккурат перед расставанием у нас был прощальный секс. Я уже тогда знал, что ставлю точку, а она еще и не догадывалась… И я думаю развеял все ее мысли на мой счет. Она больше не думает, что я не способен, а я так и быть не стал снова говорить ей о климаксе, о гормонах, и об увядающем теле. В ту ночь она тоже была страстна!

— О чем ты думаешь, пусик?! — бьет меня по груди ладошкой Марьяна.

— Прости, задумался… — Мотаю головой. — О работе.

— На отдыхе? — она садится на меня, и ее полная грудь соблазнительно колышется. Купальник мешает. Хочется сорвать его, но вокруг отдыхающие. На соседнем лежаке бабка лет пятидесяти, моя ровесница, конечно, но бабка, а у бассейна толпится молодёжь. И мне не нравится, как переглядывается с одним из них — молодым и спортивным парнем — моя виноградинка.

— Не смотри на него! — делаю ей замечание. Хватаю ее сочные дойки и мну как хищник. И плевать что все смотрят недоуменно, особенно этот молодой паршивец. Потом щипаю за соски и радуюсь, как мальчишка, когда она, закатывая глаза звонко стонет.

Эта девочка любит пожёстче, а вот бывшая жена всегда была нежным цветочком.

А мне драйва как раз такого и не хватало!

Таисия, какую пресную жизнь мы прожили!

— Накажи меня. — Шепчет рвано виноградинка. — Пойдем в номер!

Я рычу. Бросаюсь на нее как зверь. Подминаю под себя. Лежак под нами скрипит.

— Срам какой! — слышу замечание от той самой престарелой женщины.

— Дама, заткнитесь! — говорю в ответ и поднимаюсь, важно вскинув голову. Мне пятьдесят, но мое тело поджарое. Мне есть чем гордиться в отличие от многих из тех, кто меня окружает.

Моя виноградинка косится на бабку ненавистным взглядом и схватив меня за руку, ведет в номер. А там, на прохладных простынях я завалю ее и буду осыпать поцелуями ее разгоряченную от солнца кожу.

— Вы только посмотрите, какой тигр! — рычит Марьяна, включая камеру и я важно расправляю плечи. Я в одних шортах. Мне нравится осознание того, что ее молодые подписчицы видят мой пресс. Сжимаю руку, демонстрируя бицепс.

Марьяна садится рядом, пока я откидываюсь на спину и взбиваю под головой подушку.

— Так, пишут, что у тебя седину сильно видно, — читает она комментарии подписчиц.

Цокаю. Морщу нос. Да чтоб они понимали в колбасных обрезках?!

— Может, закрасим? — предлагает Маричка, невинно хлопая ресницами.

— Можно, — киваю. Я и сам об этом же подумывал.

— Нужно! — поправляет.

Снова наводит на нас камеру и мурлычет:

— Скоро мы возвращаемся домой, и я устрою вам, мои подписчицы, румтур. Покажу наш дом. Он такой большой и уютный! Да, милый?

Молчу, прикрывая веки.

Мой адвокат уже занимается бракоразводным процессом. Нажитое имущество делим с Таисией пополам, только вот половина из того, что мы нажили в браке оформлено на мою матушку. Таисии только и остается, что довольствоваться этим домом. Все квартиры и машины и даже бизнес — документально на мамочке. Дай бог ей здоровья!

Забираю у Марички телефон.

— Ты собралась жить в этом доме? Там Злата росла.

— И что? Сам говоришь она моя подруга! Но дом-то реально шикарный!

— Он остается Таисии.

Маричка цокает, снова обижаясь.

— Я хочу быть там хозяйкой! — требует и мое сердце сжимается, потому что в ее глазах собираются слезы.

— Ладно, посмотрим, — говорю уклончиво. — Решим! Только не надо слез!

* * *

Натали оживлённо рассказывает о своей прошлой жизни, не скупясь на критику бывшего мужа и его матери. Судя по ее рассказам — свекровь у нее еще та мегера! Мне в этом плане повезло больше! Матушка Петра никогда в нашу семейную жизнь не лезла, встречала меня всегда с улыбкой, относилась как к дочери. Даже боюсь представить, каким ударом для нее окажется наш развод. Сама сообщать ей об этом не буду, пусть Петр сам все и объяснит.

Вспоминаю про мужа и с психом кидаю тряпку в ведро.

Выпрямляюсь. Окидываю гостиную — красота!

Наталья ворочает в кладовке старые коробки, ругается на паутину, я же туда еще даже не заглядывала. Там полно вещей из моего девства и юности и встречаться с ними пока не готова. Как и не заглядывала еще в свою спальню, и Натали туда не пустила, прибрали лишь кухню, гостиную и кабинет. В двух спальнях — своей и родительской приберу после. Оставлю это на потом, когда останусь в гордом одиночестве.

Со стоном тру ладонями поясницу. От долгого хождения буквой «Г» спину свело. Но зато! Дом блестит. В теле приятная тяжесть. Мы — молодцы!

Пока мы с Натальей мыли полы и сметали пыль, мужчины по моей просьбе вынесли полосатый палас и красный ковер, что украшал стену, во двор. Слышу, что их от души выбивают, но уже сомневаюсь, что верну их на место. Все-таки, это уже прошлый век… Не хочется лишний раз собирать на них пыль.

Снова наклоняюсь вперед, выжимаю брошенную в ведро тряпку. И меня обжигает такое странное ощущение… Словно мои ягодицы припекает.

Резко оборачиваюсь. Ойкаю.

Георгий стоит позади меня, в его руках вилы, на зубьях которых повисла трава. А его взгляд такой хмурый и серьезный, что я против воли улыбаюсь.

Ну вот как дурочка, ей богу!

Смотрю как его черные бровки чуть сводятся к переносице.

— Ой, — выдыхаю. — Не слышала, как вы дверь открыли!

— Простите, Таисия. Напугал? — он топчется на крыльце. Держит дверь открытой.

— Нет, что вы!

— Хотел спросить у вас…

— Спрашивайте. — Выпрямляюсь. Дую на волосок, что упал из высокого пучка на лицо.

Он отчего-то медлит. Облизывает и поджимает губы.

— Ну же, смелее, Георгий. — Подгоняю его.

Он удивленно приподнимает бровь. Согласна, с моих уст это прозвучало властно, словно он мой новый садовник, а я деловая хозяйка. Не красиво вышло. Нагло и дерзко, я бы сказала…

А он, судя по всему, не любит, когда им командует.

Взгляд становится еще темней, и он хрипловато выдает:

— Я в центр еду… Вы ужинать где будете?

По телу рассыпается волна мурашек.

Даже подпрыгиваю на месте, пятки свербят.

Что за реакция организма? Простой вопрос! Но мне чувствуется, что он с подвохом… ну не на свидание же он меня зовет! Что я в самом деле!

— Еще не придумала, — мну в руках тряпку. — Есть предложения?

Какая наглость. Зачем я вперед паровоза?

Жмурюсь. Привыкла многое по работе решать, пока Петр прохлаждался. Но здесь же не работа и Георгий… я его совсем не знаю!

А с другой стороны — почему бы нет? Я в общем-то привыкла, все брать в свои руки. Это же просто ужин…

Слышу его властный голос и раскрываю глаза. Хлопаю ресницами. У него голос такой… приятный. Тембр отдается вибрацией по всему организму, даже не знаю как объяснить…

Вот Петр, когда говорит — можно и мимо ушей пропустить.

А вот говорит Георгий — и хочется слушать и слушаться…

Надо же! Никогда такого не ощущала прежде!

— Можно съездить за продуктами в центр, в магазин и поужинать там в кафе? Я как раз собираюсь поехать…

Внутри все замирает. Хочу ответить, что я только «за», как между нами появляется Наталья. Вылазит как черт из кладовки…

— Простите, что перебиваю! — говорит она, сметая остатки паутины с волос. — В кладовке нужно все выкинуть! Тая, там столько старья! Разбери потом!

— Хорошо. — Скрещиваю на груди руки. Выдыхаю расстроенно.

— Я услышала, Георгий, ваше предложение! Звучит хорошо, но мы идем на пирожки к бабе Вале. — Отвечает она ему, все решая за нас с ним.

— Понял, — кивает он поспешно. Переводит взгляд с Натальи на меня и смотрит непозволительно долго для едва знакомых людей… прямо в глаза. Моргаю первой, не выдерживая, смущенно отворачиваясь.

— Тогда, увидимся в другой раз! Приятного вечера, дамы! — кивает и выходит, прикрывая за собой дверь.

— Наталья! — выдыхаю. — Мне действительно нужны продукты. В холодильнике ничего нет. И я даже не поблагодарила за помощь!

— Ничего страшного! — отмахивается та, совсем не замечая моего волнения. — Все купим! Баба Валя нас уже ждет, ты сама ей обещала!

— Точно, — киваю. — Обязательно сходим.

И мы вскоре идем.

Вышагивая по брусчатке, кручу головой в поисках его машины. Или его самого. Но его конечно же нет. Очень сильно хочется спросить, где его дом, с кем он живет, но прикусываю язык.

Наваждение! Не иначе. Какое-то нездоровое любопытство!

Мне бы по разрушенному браку попечалиться, но вот как назло — не печалится. Словно стадия принятия вступила в свои права. Хотя я понимаю, что самая важная битва еще впереди, когда его молодуха решит оставить меня без гроша. Это же все ясно, как белый день — любая проныра на ее месте поступила бы так же. Кому жалко престарелую бывшую? Правильно! Никому!

У бабы Вали проводим не меньше двух часов. Пьем чай с ее потрясающе вкусными пирожками, много вспоминаем, разговариваем, даже смеемся.

Покидаем ее дом уже когда поселок погружается в вечерние сумерки.

И мне становится тоскливо. Приближающаяся темная ночь напоминает о себе дрожью и волнением. На душе кошки начинают скрести и мне совсем не хочется идти в пустой дом.

С дороги я, конечно, прилично устала, но эта усталость не сможет меня сломить и уложить в кровать. Знаю наверняка, что сон сегодня не придет.

— Ты все, отдыхать? — спрашивает Натали, когда выходим за ворота.

— Может быть, чуть позже, — говорю неуверенно.

А она радостно кивает, словно только такого ответа и ждала.

— Отлично! Тогда идем к водопаду! Сейчас вино возьму! — она заходит во двор, но тут же выглядывает: — А шашлычков, хочешь?

Моргаю.

Я же правильно понимаю, что там, где шашлычки, там Семен… А где Семен, там Георгий…

Прокашливаюсь, голос садится. В руках и ногах снова легкая дрожь волнения.

— Можно. Мясо и вино, отлично!

Наталья широко улыбается.

— Ах, супер! Как я рада, что ты приехала! А то знаешь, вдвоем стесняюсь с Семкой… не привычно мне, что такой молодой и симпатичный знаки внимания оказывает. А вчетвером оно как бы и не зазорно, верно же?

Киваю.

— Верно!

А сама взволновано вздыхаю. Вечер обещает быть очень увлекательным… Очень!