Мой муж — мой первый и единственный мужчина. Был всегда. Во всем. А теперь я одна. Еду доживать жизнь, как они выразились, в старый родительский домик у побережья черного моря.

И правильно. Нечего мне больше делать одной в нашем огромном пустом доме. После скандала, что разразился на Пасху — его стены стали мне чужими. Не слышится там больше смех дочки, разговоры по душам с мужем вечерами у камина. Нет ничего. Только холод и одиночество. И в памяти жирной кляксой черное пятно — его издевательская ухмылка и ее наглый ор — перечеркнули все. Я тогда все-таки не сдержалась: влепила ему хлесткую пощечину, за шкирку выпроводила за двери его молодуху. Она визжала и извивалась в моих руках, а он бежал следом, пытаясь меня вразумить.

— Перестань! Что ты творишь?! — громыхал его голос.

— Убирайся вон вместе с этой! Чтобы ноги твоей здесь не было, пока суд не разделит наше имущество! Хотя я уверена, что этот дом останется мне! А впрочем, он мне не нужен, на Злату оформим. Я не проживу здесь больше ни дня!

— Ты на старости лет совсем чокнулась! — муж оттолкнул меня, успокаивая ревущую любовницу. — Так и знал, что ты не сможешь все спокойно решить. Истеричка!

— Предатель! Подлец!

— Старая швабра! Задушила меня!

— Вот и проваливай! — прокричала им вслед.

Какой цирк!

Как противно и тошно вспоминать!

Злата извинилась потом передо мной, просила поверить, что так будет лучше. Что лучше расстаться и отпустить, чем жить во лжи. Она права скорее всего, но осадок от ее слов остался. Но я люблю ее, безумно, она моя крошечка дочка! Поэтому мы обнялись после, поревели, а потом она уехала.

А я осталась там одна.

Бродила по комнатам и слышала детский смех. Его голос. Ощущала его объятия, которые дарил он мне раньше. Ведь еще на днях у нас с ним был такой потрясающий секс…

На помощь пришли подруги. За бокалом вина много говорили и обсуждали, рыдали и верили в лучшее.

Мотаю головой, прогоняя наваждение. Бросаю взгляд на посетителей кафе. И снова натыкаюсь глазами на этого незнакомца. Что ж такое…

У меня трагедия, жизнь разрушена, и этот мужчина, что младше меня на вскидку лет так на семь — не должен мне нравиться.

Но парадокс. Понравился! Даже сердце екать перестало.

Дрожащими от волнения пальцами провожу по лицу, поправляю как девчонка волосы. Снова бросаю в его сторону осторожный вороватый взгляд.

Только бы он не заметил.

Но нет! Он смотрит прямо на меня!

— Ах! — вспыхиваю, поспешно отворачиваясь. Краска заливает лицо, и я сейчас на вид как то гаспачо, что уплетает грузный мужчина за соседним столиком. Этого мужлану на вид… да мой ровесник он. Обрюзгший и заплывший. И по идее он должен мне нравиться, судя по возрастному равенству, но нравится тот… молодой…

Делаю вид что за окном что-то интересное. На старом автовокзале это единственное кафе не восточной кухни. Стоит скромно на самом отшибе и окна его выходят на груду шин у монтажа и металлический забор станции.

Мне бы уже пора идти к автобусу, но я продолжаю сидеть, словно приросла к стулу.

Любовница мужа маячит на экране, бесшумно раскрывая рот. Снова делаю звук выше и вслушиваюсь.

Да, знаю, это издевательство над собой! Следить за соцсетями изменщика и рвать себе сердце наблюдая эту… Но мое любопытство сильнее меня. И боль от предательства. И обида.

Иногда даже закрадывается опальная мысль, что может Петр был прав?

Я стара как мир. Вышла в утиль. Мужчине в этом плане гораздо проще. Вон, мой благоверный переживает сейчас вторую молодость, порхает, светится весь от счастья. А я? Что мне остается? Разве смогу я тоже кого-то встретить? Да еще чтобы достойный был, а не всякое, что и подбирать нельзя.

Вздыхаю тяжко. Остывший кофе горчит.

Да и не представляю я себя с кем-то другим. Мой мир был Петр. Все вокруг нас крутилось.

Держусь. Я сильная.

Но внутри все горит от предательства. И этот пожар когда-нибудь погаснет, оставляя пепел, которым меня и занесет.

Бабий век короток! — сказала мне однажды подруга и, наверное, была права.

Снова вздыхаю. Сердце предательски кольнуло.

Болело первые две недели нестерпимо, сейчас уже пошла стадия принятия. Они в Турции развлекались, а я бродила по дому тенью и собирала себя по кусочкам.

— Он такой страстный! — вещает его Марьяна, вновь привлекая мое внимание. — У него такой рабочий язык!

Выдыхаю. Все об одном же. Развратница!

А может он и вправду с ней такой? Со мной был другим. Закрытым и зажатым, как и я сама — всю жизнь в одной оболочке. Вспоминаю слова дочери, что горят в груди болью и тот вечер, когда все началось:

— Да ты как мумия! И внешне, и внутренне. Бедный отец, всю жизнь прожил, не познав истинного счастья и радости. Пресный секс мужику, да зачем ему твои борщи?

Звучит отвратительно. И мне бы ей по заднице дать за такие слова и неуважение, но она ведь уже сформировавшаяся и взрослая! Меня не слышит.

Тяжело вздыхаю, мотая головой. Выключаю эту несносную болтовню, блокирую мужа и его любовницу везде, где только можно и снова смотрю на незнакомца.

Он уплетает бургер и пьет кофе. И тоже смотрит на меня.

Посылаю ему улыбку, рдея как девчонка.

Чувствуя себя красным переспелым помидором, поднимаюсь с места и оставив официанту чаевые иду к автобусу.

Еще немного и буду на месте!

Автобус полон народу.

Протискиваюсь к своему месту и сажусь у окна. Спустя пять минут включается кондиционер, и мы отправляемся в путь. Дорога извилистая, по склонам, по серпантину и меня с непривычки даже укачивает. Чувствую в груди тоску и ностальгию, и сердце сжимается. Мне и приятно вернуться туда, где прошло беззаботное детство и ужасно грустно. Но выбор сделан, и я ему рада. Давно было пора заглянуть в глаза своему страху. Убегала я из отчего дома к нему, к Петру, без благословения отца и с проклятиями матери…

Спустя тридцать минут водитель делает остановку на заправке, и все пассажиры выходят на улицу.

Уже закат и небо окрашено в оранжевые краски. Потягиваюсь, пью из бутылки воду, когда слышу за спиной мужской смех. Веселый и задорный. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ним. Незнакомец из кафе!

Он тоже меня видит. Перестав смеяться, пристально смотрит, а потом кивает. Киваю в ответ, обмениваемся улыбками.

Детский сад какой-то!

Он пожимает руку мужчине, с которым вел беседу и садится за руль внедорожника. Снова кивает мне и стартует с места.

Провожаю его машину взглядом — он едет в наш поселок! Потому что эта зигзагообразная дорога — по факту узкая колея вдоль горы, ведет только туда.

Неожиданное соседство предстоит, ничего не скажешь! — хмыкаю и снова захожу в автобус.

А сердце вдруг замирает в предчувствии скорых перемен!

* * *

Серпантин — дело тонкое.

С ним уж точно шутки плохо. Пока более стойких и привычных — укачивает, меня и укачивает, и бросает в холод. Еду вжавшись в сидение всю дорогу на нервах. Напряженна так, что все иные страхи и душевные травмы теряют смысл.

Мне бы целой и невредимой добраться до места, а там уже и видно будет — страдать дальше или выдохнуть полной грудью.

Поселок наш красив, я уже вся в предвкушении! Еще с детства помню, как все удивлялись его расположению. Что есть, то есть — необычная местность. С одной стороны горные склоны, с другой — ласковое море.

По морю не проедешь, а обычной дороги нет, только вдоль обрыва.

Вспоминаю что аккурат недалеко от дома есть скалы, с каменистого склона которых открывается чарующий вид. В детстве мы бегали туда и высматривали в настоявший морской бинокль корабли. С двух других сторон поля и леса да небольшие возвышенности. И ласковое море с четвертой.

И почему я раньше не решалась сюда приехать…

Я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание. Невозможно описать словами всю ту красоту, которая открывается по обе стороны дороги. Великолепные горы, холмы и облака, окутывающие вершины....

— Затаили дыхание! — орет вдруг водитель и все замирают. Перестают говорить, есть чипсы и пирожки, шуршать.

— Проезжаем по самой узкой дороге. Молимся!

Он смеется, юмор такой у него, а мне не смешно.

Инстинктивно группируюсь. Буквально дрожу от страха!

И вдруг слышу, как гравий и камни осыпаются под колесами. Пассажиры охают. Верещу и я.

Все, что было ДО — чушь. Обиды — мелочи. Главное жить и наслаждаться жизнью!

Перекрестившись, вцепляюсь руками в сиденье. Но автобус вдруг чуть наклоняется в бок, в сторону обрыва. Со скрипом открываются двери и снова невозмутимый голос водителя вторгается в меня трясущуюся:

— Аккуратно выходим. Проеду без вас.

Паника делает свое дело.

Но паникую только я и еще одна женщина.

Мы молодыми козами несемся на выход и выбежав на каменистую дорогу, отбегаем от автобуса. Жмусь спиной к скале, словно дорога может взять и раствориться под моими ногами. Остальные же пассажиры выходят медленно и неторопливо, бросают на нас насмешливые взгляды. Смеются, шутят, кто-то потягивается, кто-то расслабленно курит.

— Вот черт, опять напугал! — выдыхает женщина рядом и я смотрю на нее.

На первый взгляд — моя ровесница. Только пышнее в теле и стрижка у нее короткая — ежик темных волос. И нос в конопатках. Приятная.

— Никак не привыкну, что на этом участке, автобус едет именно так. Уж не первый раз проезжаю этой дорогой и все боюсь!

— Я с вами солидарна, здравствуйте, — киваю. — Не по себе, особенно с непривычки.

— Ага. Вы не местная? Не видала вас раньше.

— Поселок настолько обмельчал, что вы знаете всех в лицо? — спрашиваю со смехом.

— Почти. Что там, человек шестьсот всего проживает! — она смеется. — Я многих знаю. А меня так вообще все. Обычно на машине с директором тут езжу, но сегодня он не предложил, а я не стала напрашиваться. Мужчина молодой, свои дела бывают!

— Директор? — переспрашиваю.

— Да, у нас эко-ферма. У него точнее. И виноградники. Да он вообще молодец! Какой мужчина! Все умеет, все знает! На все руки мастер! Как говорится: и жнец, и кузнец, и на дуде игрец.

— Прямо Юлий Цезарь какой-то.

— Ой, — машет она рукой. — А сколького мы еще не знаем о нем! Ферма наша у него как хобби, по вечерам только бывает, когда с основной работы приезжает. Но за работниками следит! Все держит под контролем! А его уважают и слушаются!

— Интересный персонаж, — хмыкаю.

— Очень! — отзывается она, улыбаясь и не улавливая сарказма в моем голосе. — Жаль, что не женат. Такой мужчина и пропадает! В разводе он. Зарекся еще раз, как говорят.

— Лицом не вышел?

— Вышел! Красавец! — вздыхает мечтательно.

— Характером? — выгибаю бровь.

— Отличный характер! Как у мужика! Немного жесткий, но справедливый! Золотые руки!

Хмыкаю, поправляя волосы.

— Это что ж за Бог у вас там такой проживает? Даже интересно стало!

— А вы приходите на ферму к нам! И увидите! — она смотрит на меня оценивающе. — А вы к кому? Родственники? По работе? Или отдохнуть?

— Домой. Двадцать лет не была. Дом ждет. Одинокий дом. — Вздыхаю, задумчиво смотря как автобус наконец преодолел участок узкой дороги.

— Это не ваш дом пустует? Вокруг жизнь кипит, а с вашего каменного особняка только и успевают мох счищать!

— А наверное мой! — киваю.

— У склона?

— У склона.

— Меня Наталья зовут, — протягивает она руку. — Будем знакомы.

— Таисия, можно просто Тая, — жму ее теплую ладонь.

— Я неподалеку живу, комнату снимаю у бабульки. Сама-то не местная, но уж очень мне нравится это место! Рай на земле есть! С мужем развелась и сюда. Второе дыхание открылось. Я по контракту на ферме управляющая. Бухгалтера бы еще нам…

— А я бухгалтер! — ляпаю зачем-то. Работать — то в мои планы не входило… Но она так расписала эту их ферму и начальство, что…

— Да ты что! — всплескивает руками, переходя на «ты». — Как повезло! Ну сейчас договоримся!

Выдыхает она радостно, и я понимаю, что на всю оставшуюся дорогу я нашла себе попутчицу с разговорами. Но, впрочем, я не против. Веселая дама!

________