На ферме полно народу.

Здесь не только сотрудники, но и неравнодушные, а точнее сказать любопытные односельчане.

Сгоревший офис оцеплен лентой. Туда заходить запрещено — идет расследование, поэтому большая часть народу убирается во дворе и на складе.

Перекинувшись с сотрудниками мыслями по поводу случившегося, мы с Натали отходим в сторонку.

— Ольга даже на пепелище на кэблах пришла! — качает головой Наталья. — Ты посмотри только как вырядилась. Как на праздник!

— Верно! — согласно киваю и бросаю в сторону Ольги взгляд. На ней ярко розовый брючный костюм, туфли на высоком каблуке. Волосы распущены и разлетаются на ветру. Она стоит с планшетом в руках и отдает указания грузчикам, которые привезли корма.

— Странно не находишь? — щурится Натали.

— Что именно? — хмурюсь.

— Ее настроение. Все в стрессе, а она смеется.

И в подтверждении ее слов я тут же слышу громкий смех. Мелодичный и противный до оскомины на зубах.

Она и вправду слишком веселая.

— Надо бы намекнуть Георгию… — произношу задумчиво. — Это ненормально.

— Ну может быть, нервное, черт ее знает.

— Ага. — Хмыкаю. — А может, ревность!

— Пойдем к фламинго. Время кормить их. Поможем. — Наталья тянет меня в сторону за руку, и я послушно иду.

Морщусь, когда живот вновь отдает болью.

— Таблетку выпила и не помогает. — Закусываю губы. — Так болит, прям удивительно!

— Что такое? — Наталья хмурится, когда заходим на склад. В специальных лотках в холодильниках с ванночками воды — водоросли.

— В нашем пруду искусственно создан и планктон, и водоросли имеются, но все равно не то. — Поясняет она. — Вот бери, этот контейнер.

Послушно беру в руки пластиковое ведро. В нем личинки.

Она же берет ведро с мелкой рыбой, которую только что привезли. Идем к вольерам.

— Глубококилевые виды фламинго более травоядны, их основная часть рациона — планктон и водоросли. Но у нас еще здесь и мелкокилевые есть. Они как правило, придерживаются более плотоядного рациона: это мелкие беспозвоночные, личинки вот, что ты держишь, мелкая рыбка и креветки.

— Креветки даже!

— Ага, но их еще не привезли. Поэтому сегодня только рыба.

Выходим со склада. Ведра тяжелые и я вновь выдыхаю. Чувствую себя ужасно.

— За день каждая особь фламинго съедает количество пищи, примерно равное четверти её собственного веса. — Вводит меня в курс дела Натали. — И по воде, тоже нюансы есть: несмотря на то, что фламинго питаются в солёных водах, пьют они только пресную.

— Вот как!

— Да. Не все так просто!

— Бедный Жора, столько сил вложил. Это сейчас с твоим приездом у него какие-то выходные вдруг появились, — подмигивает мне, смеясь. — До этого он сутками здесь торчал. Жил на ферме. И он и Данька. Ты была у них дома? Нам с Семой Даня все рассказал!

— Ах да, заходила. Но ненадолго.

— Домой приглашал! Все серьезно, Тая!

— Уже не сомневаюсь! — выдавливаю из себя улыбку.

— Что-то ты бледная. Ну-ка присядь! — хмурится подруга, подталкивая меня к лавочке.

Послушно сажусь. От боли в глазах темнеет.

За моей спиной первый вольер, в котором живет двадцать особей. Оборачиваюсь. Птицы столпились в стайку, у них тоже стресс. Несмотря на то, что на территории вольера есть и пресный и соленый водоем, к воде они не подходят.

— Как тебе? Лучше? — подруга заглядывает в лицо. — Что-то мне не нравится. Как давно болит живот, Тая?

— Сутки примерно. — показываю ей блистер от таблеток — я их уже три съела!

— Обезболивающее не помогает, хочешь сказать?

— Нет.

— Это уже не смешно, — заявляет взволнованно, хлопает себя по карманам. — Я вызываю скорую!

— Ты что?! Какая скорая?!

— Тогда такси! Поедем вместе в медцентр. Там врач посмотрит. Ты как маленькая! Боль в животе, во-первых, обезболивать нельзя! А если она еще и не проходит от сильных таблеток, то это сигнал, просто крик, что нужно срочно к врачу.

— Наташа, мне страшно! — выдыхаю, цепляясь за ее руку.

И впервые за все время понимаю, что она права.

Чувствую что-то неладное. И сердце заходится в аритмии. Паникую.

— Медцентр, где Жора работает?

— Именно!

— Ладно, поехали. Только за документами домой заедем.

Передаем корм для птиц проходящему мимо сотруднику и ковыляем обратно к воротам.

Мне даже идти больно, не говоря уже о другом.

* * *

На подходе к дому, чувствуем запах свежескошенной травы и слух режет звонкий смех. Моя Златочка смеется и в каждом звуке я распознаю радость.

— Чего это она? — спрашивает напряженно Натали, а я поджимаю губы. Сейчас сама все увидит.

Во дворе дома картина маслом: Семен уже расправился с газоном и сидит на ротанговом кресле, а Злата хлопочет вокруг него как хозяюшка — наливает чай и пододвигает к нему тарелку с печеньем.

— Мам? — округляет глаза, когда брякает калитка и мы идем по тропинке к крыльцу.

Семен как-то уж резко подскакивает с места, проводит руками по волосам и идет к нам навстречу.

— Девчонки, вы же на ферме?

— Ага, были, — хмыкает Наталья, упирая руки в бока. — А ты?

— А я газон стриг, да розы надо опылить.

— Только ли розы? — хмыкает подруга снова.

— Наташа! — одергиваю ее шепотом, и смущённо улыбнувшись, иду собирать вещи.

— Да все нормально! — отмахивается она. — Розы опылить или еще чего? — слышу ее голос.

Златка закатывает глаза, заходя вместе со мной в дом. Полумрак и прохлада — то, что надо для ноющего тела. Сдерживаю в себе порыв лечь на диван и укрыться пледом.

Семен оправдывается, прижимая Натали к себе, вижу в окно, как целует ее в шею, и Наташка смеется, хлопая его ладонями по плечам.

Вот и решился конфликт.

Бросаю взгляд на дочку, которая заходит вместе со мной в спальню и крутится у зеркала.

— Какие планы?

— К морю же собирались? Ты освободилась?

— Ах, да. — Вздыхаю, бросая в сумочку паспорт. — Тут такое дело… Мы с Натали до медцентра доедем, что-то живот у меня болит, УЗИ сделаю, может.

— Что-то серьезное? — пугается дочь.

— Да ну прям, спазмы. Возраст, как-никак! — отшучиваюсь. — А потом вернемся и сходим, ладно?

— Ну ладно. Успеем еще. Давай, я с вами поеду?

— Ну если хочешь. В душ схожу быстро, — беру полотенце. — Жди тогда.

— Тая! — в комнату залетает Натали. — Семен нас отвезет на машине, я договорилась.

— Я с вами! — выдыхает Злата.

Брови подруг взлетают вверх.

— Ну конечно, если хочешь…

— Хочу!

Спустя полчаса уже садимся в автомобиль Семена. Трогаемся в путь — проезжаем поселок, выворачиваем на серпантин. Дорога ведет вниз, в соседний райцентр, до которого порядком сорока километров.

Закрываю глаза, потому что боль усиливается. Спазмы такой силы, что невольно закусываю губы и уже молюсь, чтобы поскорее добраться до места назначения.

Словно толстый слой ваты слышу, как Злата разговаривает с отцом. Он прискакал к моему дому, но мы, хвала всем богам, разминулись. Лицезреть его рожу желания, как и сил нет.

— Ну если хочешь приезжай! — говорит Злата.

— Куда? — спохватываюсь. — Не надо! Он там не нужен?

— Да почему? — Злата фыркает. — Папа волнуется!

— Ну куда уж там! О своей пассии пусть волнуется.

— Мам, не начинай! — фыркает снова на меня и говорит отцу: — Приезжай, лишним не будет.

Выдыхаю. Спорить сил нет.

Медицинский центр, где работает Георгий — новый и фундаментальный. Построенный по последнему слову техники. Стеклянный фасад пятиэтажного здания возвышается над одноэтажными постройками и играет переливами на палящем солнце.

— Я уже написал Жоре, он ждет. Примет без очереди! — говорит Сема, когда выходим из машины.

— Хорошо, — соглашаюсь. Боль адская, и я согласна на все.

— Тая! — Георгий в белом халате смотрится шикарно.

Он встречает меня в холле и сразу же сжимает в объятиях. Девушки на ресепшене смотрят недоуменно, а посетители косятся.

— Идем скорее. Что случилось?

— Живот болит. Слева. Внизу. Адские спазмы!

— Сейчас посмотрим!

Мои сопровождающие остаются в коридоре, втроем шепчутся и о чем-то спорят, а мы с Жорой заходим в его кабинет. Здесь царит полумрак, как и положено при УЗИ-диагностике. Он сразу же просит меня раздеться и лечь на кушетку.

Замираю.

— Сначала сделаем узи брюшной полости, — говорит деловито. — Но думаю, это по-женски. Давай скорее, чего стоишь?

— Мне что снимать? — глупый вопрос, но…

— Тая! — выгибает брови. На его лице читается волнение. Он нехило так за меня переживает, и это приятно…

— Платье снимай! А там посмотрим!