Мы благодарим Романа и спускаемся с яхты. Взявшись за руки, идем по берегу, который утопает в полумраке. Поддавшись порыву, скидываю обувь и ступаю по гравию и песку босыми ногами. Не очень комфортно, но сейчас мне нравится эта острота ощущений — она не даёт мне потонуть в его флюидах. Не даёт забыться и раствориться в моменте, не дает потерять головы.

Моя грудь все еще горит от его прикосновений, и мысли о чем-то большем сейчас кажутся неправильными.

Я так не смогу! Не должна. Это слишком быстро!

Он вздыхает, обнимая меня за талию.

И мне так легко и хорошо, я так спокойна. Обнимаю его за предплечье, ухватившись двумя руками. Вода, плещется о камни, такая же обленившаяся, как и я. К причалу привязана маленькая плоскодонка с синим парусом — скольжу по ней взглядом, запечатлеваю эту картинку на память. В лесу надрывается сойка, в траве стрекот цикад, а легкое шевеление густого вечернего воздуха наполняет легкие ароматом моря, трав и его одеколона.

Подходим к тропинке, что ведет наверх, как у Георгия звонит телефон.

Жду пока он ответит, но он, посмотрев на дисплей, сбрасывает вызов, убирая телефон в карман.

Спрашивать кто ему звонит так поздно вечером — бестактность, но я не сдерживаю в себе этот порыв.

— Кто тебя тревожит? — произношу, крепче сжимая его ладонь.

В такой прекрасный вечер мне и вправду любое вмешательство извне кажется неприемлемым.

— Ольга, — выдыхает, ведя плечом. — Видимо, все никак не может успокоиться. Любопытство!

— Не порок! — добавляю.

— Точно! — усмехается.

— Женское любопытство оно такое, — хмыкаю.

Пока идем к машине, она звонит ему еще два раза. Когда же выезжаем на серпантин, ему звонят и с другого номера. Телефон, кротко пиликнув, отключается.

Георгий поджимает губы, хмурясь.

— Странно, охранник с фермы звонил. Первый раз такое.

— Так ответить!

— Батарея села. Сейчас зарядиться и перезвоню.

Он включает телефон на зарядку и кладет свою ладонь мне на колено.

— Тая?

— М-м?

— Как ты смотришь на то, что я проведаю сына, он уже лежит в кровати и зайду к тебе?

Все во мне замирает в сладком предвкушении. Тело приятно покалывает. Выдыхаю:

— Я не против. Я только за.

Одновременно улыбаемся. Он сильнее сжимает мою ногу, и его рука поднимается чуть выше, слегка приподымая подол моего платья.

Устраивается на моей ляжке. Удобно и ему и мне, хоть и выглядит это... развратно.

Чувствую учащенное сердцебиение. Я так впечатлена этим вечером, так обескуражена произошедшим, так расслаблена в его обществе, что сейчас наша близость снова не кажется чем-то необдуманным. Всё идет так, как должно.

Уже на въезде в поселок замечаем черный дым, что разрезает и без того темное небо. В этот же момент у него включается телефон и тут же звонит.

— Да? — торопливо отвечает Георгий и его пальцы сильнее нужного сжимают мою ногу.

— Георгий, ферма горит! — слышу вопль в трубке и у меня от ужаса перехватывает дыхание.

— Что значит — горит? — переспрашивает он тихо и резко давит на газ.

Машина рычит как зверь. Несемся по узким улочкам в сторону фермы.

На нем лица нет! А у меня нет слов, чтобы описать весь ужас сложившейся ситуации.

И ровно в тот момент, когда мы подъезжаем к ферме, небо озаряют ярко оранжевые всполохи. У ворот фермы уже собрались люди. Бегают с ведрами, тянут шланг. Здесь по меньшей мере человек сто, практически весь поселок!

Георгий вылетает из машины и бежит к воротам. Я с бешено стучащим сердцем замираю у автомобиля, прижимая к раскрытому рту ладонь.

Пожар охватил здание офиса, перекинулся на изгородь и как по фитилю уходит вглубь — туда, где живут фламинго.

— Какой кошмар! — выдыхаю, когда слышу за спиной вой сирены. Пожарные машины едут к месту событий.

— Мам! — окликает знакомый голос.

В этом хаосе лиц и крика я слышу голос дочери.

Озираюсь по сторонам и от неожиданности охаю.

Злата бежит ко мне. Глаза ее горят испугом.

— Дочка! — сжимаю ее в объятиях. — Родная моя! Ты как здесь оказалась?

— До тебя не дозвониться! — отвечает возмущенно… муж.

Оборачиваюсь, сжимая дочь в объятиях.

Муженек стоит в метре от нас, у его ног спортивная сумка и рюкзак.

— Ты почему трубку не берешь? Дома тебя не оказалось, там замок! Нам пришлось искать тебя по посёлку, и все как один указали на эту ферму. Где тебя черти носят?

Обескураженно замираю.

Приехал, не предупредив. Примчался, я бы сказала! Да еще и разговаривает со мной при всех в таком тоне! Здесь, конечно, пожар, не до меня всем, но поселок маленький, а люди падкие до экшена. Поэтому и нашу заварушку, уверена, мимо ушей и глаз не пропустят.

Какого черта он себе позволяет?!

Выдыхаю, стискивая дочь в объятиях. Вдыхаю запах ее волос.

Вздрагиваю, когда за спиной с шумом льется поток воды под сильным напором, когда кричат люди. А внутри еще бомбит нехило от другого — если он еще притащил сюда свою девку, то я… то я…

Сжимаю пальцы в кулаки, чмокаю нервно дочь в висок и делаю шаг в сторону.

— На минутку тебя?! — говорю ему, кивая.

У самой сердце в груди разрывается — за моей спиной беда, я нужна там, ЕМУ на помощь и поддержку. Там мой мужчина! Там наши птицы, а я должна тратить время на этого павлина из прошлого!

Он в прошлом! ВСЁ! Теперь уж точно и бесповоротно!

Направо и налево посмотреть боюсь — если наткнусь взглядом на его пассию — за себя не ручаюсь.

— Ты почему прикатил и не предупредил?! — спрашиваю, скрещивая руки на груди. То ли от нервов, то ли в защитном жесте. Но мне противно. Мне претит быть сейчас здесь, с ним, а не с Георгием!

Смотрю на него другим взглядом. Как на незнакомца. Отмечаю конечно знакомые и любимые когда-то черты, но весь его образ и вид словно за поволокой тумана.

Он стал мне чужд.

Да и слава богу!

— Ой! — морщится как от лимона. — Началось! Слушай, где твои манеры? Вот стоило вернуться в этот колхоз, как ты стала прежней — такой, какой я тебя и подобрал! Хамоватой и деревенской!

— Не смей! — шиплю гневно, заикаюсь. Меня всю трясет! — Не смей меня оскорблять!

— А вот и посмею, — шипит в ответ. И вдруг резко хватает меня за локоть и тащит в сторону.

Перебегаю маленькими шажками за ним следом. Едва поспеваю!

— Да отпусти ты!

— Тише будь, Таисия! Люди смотрят! Ну и дурдом тут у вас!

— Ты что рехнулся! — вырываюсь и бью его по руке. — Не трогай меня! Не смей!

— Тебя что заело? — приближается, принюхиваясь. — Ты что пила? С кем? Ты что пить начала?

— А тебе какая, собственно говоря, разница?! Я взрослая женщина! Что хочу, то и делаю!

— Есть разница! Есть! — шипит. — Я привез договор на имущество. Тебе дом, так и быть. Все остальное дочке останется. И три миллиона отступных. Дотянуть до пенсии хватит.

— Какая пенсия! — бью его по рукам. — Я еще ого-го, знаешь ли!

— Ха!

— Да на меня тут спрос! Я не старая!

— Думай так! — издевательски хмыкает. — Таисия, что за цирк устраиваешь?! Идем в дом! Нам надо многое обсудить! Дочь с дороги устала! Пойдем, старушка!

— Да на меня такие мужчины смотрят!

— Я слышал. Ага! — усмехается снова. — И где он? Кто этот обрюзгший колхозник?

Что? Обрюзгший?! Да он по сравнению с тобой аполлон, а вот как раз ты…

Злата подходит к нам и поджав губы, качает головой.

— Хватит, а? Орете как полоумные! Не позорьте меня и успокойтесь сами! — поправляет нервно на плече рюкзак. — Ма, я реально очень устала, хочу в душ и спать. А завтра уже все тут покажешь! И поболтаете! Или поспорите дальше.

— Прости! — провожу руками по лицу. По волосам. Облизываю пересохшие губы. — Конечно, конечно, идем! Только я до фермы дойду, мне надо удостовериться, что все хорошо.

— Сдалась тебе эта ферма! — рявкает муженек. И меня передергивает от его голоса.

Я наконец озираюсь по сторонам.

Первое что пытаюсь выцепить взглядом — ее. Разлучницу. Бесстыжую морду.

Выдыхаю гневно. Ловлю глазами черный дым над зданием офиса. И растерянно моргаю.

А может, и не винить ее. Судьба такая? Или как это все назвать?

Но присутствие Георгия в моей жизни именно сейчас кажется не случайным стечением обстоятельств, а вселенской закономерностью, подарком судьбы. Но опять же…

Влюбленные девочки, девушки, женщины — такие наивные. Всегда верят в сказки. А начинается все всегда красиво.

И тем не менее! Его девки нет. По крайней мере я её не вижу. Надо же, где-то бросил несчастную…

Зато пара соседок стоит поодаль и косится на нас.

Киваю им, они здороваются в ответ.

Снова выдыхаю.

Пожар на ферме почти ликвидирован. Пожарные заливают водой и пеной крышу и двор. И я вдруг вижу, как ко мне идет Георгий.

Его футболка черна от сажи и копоти, правый рукав порван, весь мокрый. И одежда липнет к его рельефному и спортивному телу.

Высокий. Мощный. Молодой! Красивый!

Мой!

Улыбаюсь облегченно. Машу ему рукой, чувствуя, как мою спину прожигают глаза муженька. Злата тоже за спиной охает, видимо, узнавая.

— Жора! — кричу, подпрыгивая на месте.

Он выдает усталую улыбку, ускоряет шаг.

И лицо его вновь сосредоточенное и хмурое, потому что взгляд его застревает на моем бывшем.