— И-и? — выгибаю бровь вопросительно. — Как это все понимать, милочка?

Она поднимается не без помощи Георгия, отряхивает льняные брюки и поправляет белый топ на бретелях. Она без бюстгалтера — и ее груди призывно подскакивают! Бесстыдство!

— Ольга, как это все понимать? — повторяю свой вопрос, сквозь зубы. Она взрослая женщина и такое вытворять? Уму непостижимо!

Она ухмыляется, бросая на меня насмешливый взгляд. Проводит руками по волосам и телу.

— Да что ты заладила? — кривится, и смотрит на меня с такой пренебрежительной миной, с таким отвращением во взгляде! Змеища, где только такому научилась?

Георгий словно не видит — мужчины вообще редко понимают, что да как. Он спрашивает у нее холодным, спокойным тоном:

— Оля, объяснись.

— А еще что мне сделать? — огрызается та и вдруг шмыгает носом. На лбу собираются морщины, а ее ресницы начинают жить своей жизнью — часто-часто дрожат.

Ну нет! Ну не надо!

Я громко выдыхаю, хмыкая и всплескиваю руками.

— Только не говори, что ты сейчас еще и заревешь?!

— Оля, ты ушиблась? В чем дело, не пойму. — Выдыхает Георгий. — Спускается к ней и берет ее за руку, смотрит, потом вторую руку, сгибая в локте. Мотает головой.

Вижу, что это чисто врачебный интерес, у него похоже сработали инстинкты. И все же… Что если нет? Закрадывается гаденькое ощущение, что я дура… Представляю, что сейчас он сядет перед ней на колени, чтобы осмотреть ее ноги, и…

— Господи, даже мне стыдно, хоть я этого и не делала! Я наблюдать этот цирк и дальше не намерена!

Георгий хлопает ресницами, как ишак. Смотрит на меня, а потом кивает и решительно отходит. Неужели до него дошло, что это ее уловки!

Вот тебе и Жора, на семь лет младше. С ним тоже пришлось бы нянчиться! Такое точно в мои планы не входит.

— Оля, объяснись и иди домой! — бросает он своей «правой» руке, которая все же выдавила из себя единственную скупую слезу — она ушиблась и поцарапала ручки об шипы моих роз!

Жаль, что те не воткнулись ей в одно место!

— Да что тут объяснять?! — огрызается, вытаскивая из волос остатки травы. — Приехала эта и ты сразу побежал! Я была о тебе лучшего мнения! А ты, милочка, — она тыкает в мою сторону указательным пальцем. — Побойся Бога! Ничем не гнушаешься, да? На чужое смотреть для тебя в порядке вещей?

— Оля, остановись! — гремит его голос, но мне даже любопытно на что еще способна эта Оленька. — Я тебе ничего не обещал. И с Таей мы просто друзья.

Ой, как гадко. А разве друзья желают поцеловаться?

— Не затыкай меня, Жор, прошу! — молит Оля. — А ты… новенька… знай, что Бог карает за то, что покушаются на чужое.

— Я на чужое не покушалась! — выдыхаю. Смотрю на Георгия.

— Георгий не твой. — Выгибает она бровь.

— Но и не твой! — выдыхаю.

— А это смотря с какой стороны посмотреть! Мы связаны больше, чем ты думаешь. Поверь! — выдыхает ехидно.

— Жора, что это значит? — перевожу на него взгляд.

Он злой. Хмурится.

— Не бери в голову. — Пожимает плечами. — У Ольги просто стресс. Ты же видишь, она сама не ведает что творит! — он нервно разводит руками в стороны.

— Проводишь меня? Мне больно идти! Я очень сильно подвернула ногу! — не сдается тем временем эта двухвостка.

Верх наглости!

— Ну у нет! — выдыхаю. — Милочка, давай-ка сама, как-нибудь! Георгий никуда не пойдет.

Он кивает, а потом снова спускается с крыльца, берет Ольгу за руку и тащит до калитки. Выводит ту за ворота и что-то наговорив, возвращается обратно.

Настроение испорчено. Вечер в одночасье перестал быть томным. Но у меня еще десерт! Этот пудинг я готовила три часа! А потому…

— Выпьем чаю, — предлагаю я и Георгий согласно кивает.

Кружусь по кухне, словно ничего не произошло, хотя внутри меня мелко потрясывает.

Она в него влюблена! И не отступится!

От этой мысли между лопаток свербит, сосет под ложечкой. Не самые приятные ощущения…

И вот зачем мне эти проблемы?

— Присаживайся, Георгий, в ногах правды нет, — ставлю перед ним чашку с чаем. Говорю при этом таким тоном, словно он нашкодивший кот.

Мы переместились за кухонный стол. Сидеть там, где стоят свечи и наши бокалы с вином… словно уже не актуально.

— Тая, — выдыхает он порывисто. И я снова вижу в нем мальчишку.

— Да, Жора? — с каждым словом разница между нами чувствуется все больше. Удивительные метаморфозы. — Говори.

— Не обращай внимания на Ольгу, она слишком зациклена на некоторых вещах. — Он растеряно пожимает плечами. Смотрит мне в глаза с надеждой.

— М-м, — хмыкаю. — Ничего не понятно, но я попробую прибегнуть к твоему совету.

— Обиделась?

— На что? Нет, — чуть нервно. Дергаю плечом и сажусь напротив.

Пробую чай, сую ложку в пудинг. У него кофейно — банановая прослойка. Выглядит красиво и аппетитно.

— Ты такой взрослый мужчина и не смог донести до женщины что у нее нет шансов? — заявляю все-таки. Какая я вредная… Но мне так и хочется ему все высказать и прояснить ситуацию! Ведь если не дал ей понять сразу — значит дает шанс и надежду! А уж некоторые дамочки умеют этим воспользоваться!

— Не хотелось бы чтобы мои розы в следующий раз сломал кто-нибудь еще. Думаю, у тебя не одна поклонница.

— Обиделась, — кивает он, усмехнувшись. — Мне кажется, или ты ревнуешь?

Замираю, бросая на него взгляд. Он выгнул брови, оценивая меня и мои реакции.

— Что за бред? — выпаливаю растеряно. — Я не ревную тебя!

— Точно? — чуть насмешливо и игриво. Пробует чай, а сам улыбается.

— Точно! — выдыхаю громко.

— Ну ладно-ладно. А по поводу Ольги: я ей все объяснил. Вполне доходчиво. Она все знает, просто делает вид, что не понимает. Видимо, ей так легче принимать неизбежное. Жить в самообмане. Но я не психолог и не психиатр, чтобы ей помочь.

— Грубо ты, — замечаю. — Так все серьезно у нее?

— Ага. Навязчивая идея практически. — Он усмехается. — Ну послушай, какая взрослая адекватная женщина придет в чужой сад, чтобы смотреть в окна?

— Мне теперь страшно! — хмыкаю.

— Да нет, она просто не верит, что шансов нет. Все у нее пройдет, как только она увидит, что я влюблен и счастлив. Нужно время…

— Сомнительно…

— Ее отец помогал мне на старте, а теперь промывает мозги. Дал приличную сумму на развитие фермы, на закуп фламинго. Я почти рассчитался с ним, но старик спит и видит пристроить свою единственную дочь в надежные руки.

— Твои? — смотрю на него. Снова усмехаюсь и выгибаю насмешливо бровь.

— В мои. — Соглашается. — Но этому не бывать.

Не успеваю моргнуть, как Георгий вдруг поднимается с места и обходит стол.

— Тая! — произносит громко и властно. — Ты мне нравишься. И я бы не хотел, чтобы ты считала меня инфантильным мальчишкой. И тем более не серьезным.

— Георгий, ты меня пугаешь, — выдыхаю с улыбкой.

Наши взгляды пересекаются, и я теряю свою спесь. Мне снова не кажется, что я опытнее, мудрее и старше.

Теряюсь от его глаз. От энергетики и напора.

Он снова руками обвивает меня за талию, чуть поддается вперед. И наши лица становятся так близко… Ощущаю жар его дыхания, который опаляет мою кожу. Вдыхаю ноздрями пряно-древесный аромат его одеколона и трепещу от волнения. Не хуже актрисы Оленьки хлопая часто-часто ресничками, и снова облизываю губы.

— Жора… — выдыхаю ему практически в губы. — Мне кажется, мы торопимся.

— Быть может, — кивает. — Как скажешь, я буду ждать, если ты еще не готова.

— К чему?

— К поцелую, — улыбается, касается кончиком носам моей щеки. — А ты что подумала?

Выдыхаю взволновано. Этот стул подо мной становится таким не удобным. Сиденье полыхает, словно я сижу на углях! Или это мне так жарко?

Облизываю губы, смотря ему в глаза. Прикасаюсь пальцами к его плечам и как кошка то сжимаю, то разжимаю его плечи.

Ему нравится, что я его трогаю. Вижу по взгляду. Слышу по чуть сбившемуся дыханию. От него так приятно пахнет…

— Ты знаешь, — выдыхаю вновь.

Телефон на столе разряжается звонкой трелью, и я подскакиваю на месте. Не отрывая глаз от созерцания его красивого лица, нашариваю рукой гаджет и сбрасываю вызов. В такое время мне никто не звонит, если только навязчивые рекламщики.

— Так на чем мы остановились? — спрашиваю, вновь облизнувшись.

Его улыбка становится шире. Он чуть наклоняет голову на бок:

— На нашем первом поцелуи. — Произносит чуть хрипло. Ноздри раздуваются, а кадык его дергается.

И мне снова кажется, что он волнуется. А я? Да я так сильно, что подкашиваются ноги.

— А что будет значить наш поцелуй? — спрашиваю, как маленькая и самой стыдно. Такой нервный разговор! Вижу и понимаю, что Георгий бы давно прервал этот базар-вокзал, но держится, чтобы не пугать меня напором. И держится похоже из последних сил. Смотрит на мои губы и его взгляд режет лезвием.

— Нам будет приятно, — выдыхает он. — А дальше время покажет. Давай не будем парится? Что-то загадывать? Вечно на планируешь и все идет не так. Насладимся моментом? Просто знай, что ты мне безумно симпатична, Тая.

Телефон снова трезвонит. А у нас тут поцелуй сейчас случится! Нервно, на подсознании оттягивая этот момент, зачем-то хватаю ртом воздух, не прерывая нашего зрительного контакта, хватаю не глядя смартфон, и подношу к уху.

— Да? — отвечаю, чуть заикаясь. Хрипло, как бабка. Прокашливаясь. — Извини, — шепчу Георгию одними губами.

Он чуть усмехается, кивая.

А на проводе муж. Ну надо же. Лучше бы не брала!

— Тая! — гремит его голос.

— Я сейчас занята! Почему так поздно? — выдыхаю. — А впрочем, без разницы. Со Златой все хорошо? Почему ты звонишь?

Сердце на мгновение екает в страхе, но тут же отмирает, когда бывший произносит:

— Дочка в порядке!

— Слава Богу!

— Таисия, я по срочному поводу.

— Мне некогда. Отложим этот разговор до завтра!

— Постой! Ты что собираешься бросить трубку?

— Именно.

Злорадно улыбнувшись, не глядя нажимаю на кнопку отбоя и отбрасываю телефон на столик.

— Все! Надеюсь, теперь нам точно никто не помешает! — говорю с улыбкой и принимаю то, что сейчас произойдёт как данность. Я готова!

— Ты с кем разговариваешь? — рявкает в непонятках муж. Но я не слышу этого, уверенная что связь уже прервалась.

Глаза Георгия темнеют — хотя куда уж больше и он снова притягивает меня к себе. И нежно, и властно одновременно.

Стону непроизвольно, обвивая его за шею. Он обхватывает меня одной рукой за затылок, второй берет подбородок и в мгновение молниеносно, чтобы я опять не засомневалась, прикасается ко мне губами. Ох!!!

Снова выдыхаю со стоном в его губы, закрываю глаза — голова кружится. Чувствую, как его губы ласкают мой рот и раскрывая свои отвечаю ему взаимностью. Робко, скромно, меня трясет!

Какой чувственный поцелуй! Какой этот парень сладкий!

Какие теплые и нежные у него губы!

Ноги подкашиваются, и я обмякаю как плюшевая в его объятиях. Он сжимает меня сильнее, углубляя поцелуй.

Ласкает губами и языком, и я отвечаю ему тем же. Наш поцелуй набирает обороты: из медленного и нежного перерастает в глубокий и страстный, чуть торопливый. Дышу жадно, блуждаю руками по его спине. Какой он спортивный и крепкий! Даже представить не могу такого красавчика … на себе!

О чем я думаю!

Выдыхаю. Получается громко, снова со стоном.

Пытаюсь немного отпрянуть, упираюсь ладошками ему в грудь. Но Георгий неумолим. Ласкает мои губы, терзает, доводя до безумия. А ведь это всего лишь поцелуй!

— … Таисия, — рычит муженек на проводе. — Что за противные чавканья? Ты что там делаешь?

— Тая, ты божественная! — выдыхает Георгий хрипло и вжимает меня в себя.

— Ах! — снова стону громче нужного, когда чувствую его твердое и упругое тело.

— … Это чей голос? А?! Ты что устроила?! — рявкает муж. — Это кто с тобой? Он что бессмертный?! А ты?!

— Ах, Георгий! — выдыхаю, когда пальцы непроизвольно дергают его рубашку. Не понимаю как, но я уже сижу попой на столе, а он целует мое лицо, спускается на шею, и снова в губы.

Откидываюсь назад, упираясь руками о столешницу и смахиваю телефон. Тот падает на пол и наконец отключается.

А я почти отключаюсь от ласк этого молодого мужчины.

В глазах блики, в голове шум, а на губах сладость!

Его губы — мед, а поцелуи — сладкий нектар.

И я готова пить его вечно!