Вот и настала пора упаковывать вещи и потихоньку готовиться к переезду. Вещей у меня немного — зимняя одежда, обувь, сувениры и дорогие сердцу безделушки, оставшиеся от родителей. Они так рано ушли, авария забрала обоих двенадцать лет назад. Родители искренне радовались моему счастью, гордились, что я удачно вышла замуж. А в это время мой дорогой Антоша уже гулял напропалую… И даже успел родить дочь…

Повернула ключ в замке, сердце не дрогнуло, не замерло в груди. Пока это еще и мой дом, но чисто формально. Меня сюда больше не тянет, меня не волнуют трогательные воспоминания из прошлой жизни.

В квартире тихо — Игоря и Анжелы нет. Не хотела бы я встречаться с маленькой нахалкой. Да и с дорогим Антошей тоже.

Стас ждал меня, он купил картонные коробки, сидел в моей спальне и собирал их, ловко превращая из плоских листов в объемные боксы.

— Привет, мама, — он поставил очередную коробку на пол.

— Привет, — я села рядом с ним на кровать. — Игорь где?

— На тренировке. Анжелка с утра куда-то урулила.

— Она меня не интересует, — поморщилась я.

— Знаю, — Стас замялся. — Ты только не расстраивайся. Она последнее время очень сдружилась с Игорем. Он часто уезжает с ней на коттедж ее матери.

— А чего мне расстраиваться? — в груди неприятно кольнуло и пахнуло холодом. Я пыталась врать самой себе. Игорь — моя боль, моя постоянная заноза в сердце.

— Мама, со временем он все поймет, — заверил меня Стас.

— Не знаю, — подошла к шкафу и начала вынимать из него пальто и куртки. — Дай Бог, чтобы понял. Пока он мне даже не звонит. Я для него словно не существую.

— Я поговорю с ним.

— Не надо. Во-первых, это только разозлит его. Во-вторых, все равно бесполезно. Игорь сейчас будет все делать наоборот, назло мне. Теперь его никто не контролирует, никто не требует убирать за собой, наводить порядок в комнате. Полная анархия и свобода. Отец денег дает сколько надо. Не жизнь, а малина. Главное, чтобы он глупостей не наделал.

— Я попробую ему мозги вправить.

— Не получится, только хуже будет, — взяла в руки вечернее платье со стразами. Его выбирал мне Антон. Сейчас оно казалось мне вызывающе-ярким. Отложила в сторону — оно мне не понадобится, я не хочу его надевать.

— На днях мне звонила бабушка, — голос Стаса стал напряженным.

— Чего хотела? — теперь и я напряглась. Вот и проявилась моя дорогая свекровь. Пока еще свекровь. Я все удивлялась, что Валентина Олеговна до сих пор не высказала мне свое неудовольствие. Надо же, как долго она держалась!

— Спрашивала, когда ты освободишь квартиру и предупредила, что проследит, чтобы ничего не пропало. Я ей ответил резко, она обиделась. Вчера вечером приходила. И деда привела. Все осмотрели, что-то даже сфотографировали. К тебе в комнату я их не пустил. После этого со мной оба не разговаривают. Ну и ладно, — махнул рукой Стас.

Ну разумеется, родители Антона уверены, что я вывезу всю мебель, а встроенные шкафы поломаю и разобью все зеркала. Я же в их глазах всегда была плебейкой. Все эти годы я пыталась убеждать себя, что это не так.

В очередной раз убедилась — для Валентины Олеговны я так и осталась выскочкой, недостойной ее дорогого сыночка. А Сергей Сергеевич всегда был уверен, что именно я сбила Антона с пути истинного и не позволила ему пойти в медицину.

— Мне, если честно их обидки по барабану, — Стас протянул мне объемную коробку. — Только твои родители были настоящими бабушкой и дедушкой. А отцовым на нас было глубоко начхать. Бабушка вообще ненавидела, когда ее называли бабушкой. А дед весь в своей медицине, не до внуков.

— Леший с ними, пусть проверяют. Я заберу только свое, — уложила куртки в коробку, прижала их и запихнула туда же несколько шарфов и вязаных шапок, которые покупала, когда мы с детьми ходили на лыжах. Как же давно это было! И нужны ли мне теперь эти шапки?

Пошла на кухню забрать свои чашки, оставшиеся еще от бабушки. Из трех я обнаружила две.

— Игорь разбил, — вздохнул Стас. — Начал мыть и уронил. Руки- крюки. Я не подумал, что ты из заберешь.

— Ничего страшного, — завернула оставшиеся чашки в бумагу. — Я о них тоже забыла. Но теперь эти бокалы займут почетное место в моей новой коллекции. Я решила собирать фарфоровые чашки.

— Отличная идея, — одобрил сын. — Коллекционирование — это интересно. Тем более что у тебя в новой квартире остается подходящая витрина.

Кухня выглядела неухоженной, хотя объедков и пустых банок как прошлый раз я не заметила. Но посуда свалена в раковину, та, что вымыта, грудится рядом с мойкой.

— Домработницу отец не нанял? — задала я праздный вопрос.

— Нет. Сказал, что не может тратить лишние деньги на прислугу. Адвокаты нынче дороги, — хмыкнул Стас. — У Анжелки заканчивается курс в ее безнес-школе. Предположу, что она и Игорь переберутся в загородный дом.

Мой младший сын ускользал от меня. Если он переедет к мачехе, я буду видеть его очень редко. Хотя я и сейчас его практически не вижу. А когда вижу, мы почти не разговаривает. Ему со мной неинтересно, а я не знаю, о чем с ним говорить. На душе снова стало пакостно и горько.

— Мама, ты не расстраивайся. Скоро Игорь поймет, что не нужен он ни отцу, ни его новой подруге. И уж тем более Анжелке. Амбиции из нее так и прут, и поверь мне, наш Игорь никак не вписывается в круг ее общения. Она просто хочет позлить нас с тобой. Поиграет, надоест и отстанет от Игоря.

Не стала рассказывать сыну об инциденте с подростками. С этим я справлюсь сама. Или, в крайнем случае, обращусь в полицию. И пусть там разбираются с родителями этих малолетних оболтусов. Не позволю малолетним дебилам трепать мне нервы. Одно дело родной сын Игорь, а другое — побочная дочь мужа. Нет, ребята, со мной это не прокатит!

Хлопнула входная дверь. Я знала, что это Игорь, почувствовала материнским инстинктом. И не ошиблась — через минуту в кухню вошел младший сын. Поздоровался, полез в холодильник.

— Как дела? — просила его.

— Нормально, — ответил он не оборачиваясь.

— Вот и славно, — с трудом подавила возмущение. Ему совершенно все равно где я, как живу, чем занимаюсь.

Игорь забрал из холодильника йогурт и вышел.

— Он с тобой хотя бы общается? — повернулась к Стасу.

— Практически нет, — покачал головой в ответ. — Он постоянно торчит на тренировках или гуляет с Анжелкой. Игорь свято верит, что наш папа поможет ему попасть в большой спорт. Наивный дурачок! У него единственный способ туда попасть — купить клуб. Но у папы на это денег не хватит. У отца теперь другие проблемы.

— Да уж, — хмыкнула я в ответ. — У вашего отца началась новая жизнь. Но не думаю, что все будет так, как он себе представлял, раз домработницу не смог нанять.

Я стала злорадной. Никогда за собой такого не замечала, но сейчас меня вдруг обрадовали материальные проблемы Антона и Лизки. Нехорошо, но я ничего с собой поделать не могла. Я не ангел, и не умею прощать. Да и не хочу. Впрочем, кому мое прощение нужно? Антону точно нет.

Выбрала кое-что из посуды — две кастрюли, сковороду, ложки-поварешки. Получается, Антон прав, и мы начали делить кастрюли и полотенца. Но зачем покупать то, что у меня уже есть? Большую часть кухонной утвари я оставляю бывшему мужу. Хотя Лизка наверняка захочет все это выкинуть и накупить новое. Не станет она пользоваться тем, что выбирала я. Впрочем, она же не готовит. У нее всегда была домработница.

Снова хлопнула входная дверь. На этот раз сердито и нарочито громко. Антон? Он должен быть на работе. Анжелка? Нет, судя по шагам пришли двое.

— Игорек, ты дома? — голос свекрови заставил меня вздрогнуть. Вот кого я меньше всего хотела сейчас видеть.

Игорек не ответил, очевидно не услышал. Зато на кухню вплыл Сергей Сергеевич, как всегда, важный и исполненный достоинства.

— Вещички собираешь? — скривил он полные губы.

— Дедушка, здравствуй, — лучезарно улыбнулся ему Стас.

— Мне с вами здороваться не хочется, — окинул ледяным взглядом Стаса дед. — Какая мелочность! Какая жадность! Все подчистую решили вывезти?

— Две кастрюли, сковорода и ложки, — кивнула я на стол.

— Не приди мы вовремя, все бы утащили, — пробухтел дед.

Удивительно вовремя появились мои бывшие родственнички.

— Анна, будь добра, подойди, — раздался требовательный голос Валентины Олеговны. — Я хочу поговорить с тобой.

Завернула в бумагу половник, положила его в коробку и пошла в зал. Свекровь сидела на диване, и смотрела на меня укоризненно и возмущенно.

— Если бы Игорь нам не позвонил, ты бы все забрала, — вскинула она брови в праведном гневе.

Так это мой сын предупредил родителей Антона! Вот уж не ожидала от него подобного.

— Я забираю свои вещи. И не собираюсь ничего вывозить, — снова оправдываюсь перед свекровью! Какая же я бесхребетная! Теперь я разозлилась на себя. — Хотите забрать сковородку и две кастрюли? Оставлю вам на память.

Обида и возмущение накрыли тяжелой волной. Я пошла в комнату Игоря, распахнула дверь.

— Зачем ты позвонил бабушке и деду? — слезы наворачивались на глаза, голос предательски дрожал. — За что ты так со мной?

— Мама, ты чего? — неожиданно испугался Игорь. — Я ничего такого не делал. Бабушка попросила позвонить, когда ты придешь. Хотела встретиться с тобой, сказала, ты трубку не берешь. Что случилось-то?

— Ничего, — у меня отлегло на сердце. Игорь и правда дурачок. Глупый мальчишка, которого легко провести. — Ничего не случилось, Игорь, — улыбнулась я ему. — Просто бабушка и дед думают, что я сейчас вывезу всю мебель, посуду, сниму занавески и отвинчу унитаз.

— Это клевета! — раздался за спиной голос свекрови. — Про унитаз мы ничего не говорили. И про занавески тоже. Но тебе дай волю, ты и выключатели с розетками оторвешь!

Игорь с удивлением уставился на бабушку:

— Ба, что случилось?

— Твоя мать начала делить имущество.

Скандал — самая бесполезная вещь на свете. Истина не рождается в спорах. И скандалы не решают разногласий. Взаимные оскорбления, обиды, злость, ненависть и испорченные нервы — вот результат бурных выяснений отношений.

— Ты же с мамой поговорить хотела, — напомнил бабушке Игорь.

— С ней говорить бесполезно, — театрально вздохнула Валентина Олеговна. — Теперь, когда соберешься прийти сюда, звони мне, — перевела на меня тяжелый взгляд свекровь. — Без нас с Сергеем не смей тут появляться.

— С какой стати мне вам звонить? — искренне удивилась я. — Это и моя квартира, я тут пока еще прописана.

Свекровь слишком много на себя берет. И совершенно зря.

— Видишь, как говорит со мной твоя мать? — пафосно указала на меня Валентина Олеговна. — Ни уважения, ни элементарного воспитания.

— Нормально она говорит, — пожал плечами Игорь. — В чем проблема?

— Ты даже детей воспитать не смогла, — продолжала возмущаться свекровь. — Старший меня с Сережей в грош не ставит. И младший туда же! Ты — отвратительная мать. Не удивляйся, что суд не даст тебе даже видеться с Игорем. Уж я постараюсь. Мы с Сергеем свидетели, как ты ведешь себя!

Игорь хлопал глазами и не понимал, что происходит.

— Какой суд? — уставился он на бабушку.

— Твою мать надо лишить родительских прав, — все больше распалялась Валентина Олеговна.

— Бабуля, будет лучше, если ты успокоишься, — обнял ее за плечи Стас. — Ты говоришь ерунду. И сама это понимаешь. Успокойся, пожалуйста. Дед, ну хоть ты ей скажи!

— Твоя бабушка совершенно права, — важно выдал дед. — Она никудышная мать. Тебя настроила против отца. Из Игоря растет хулиган.

— Почему? — удивился Игорь.

Дед и бабушка перегнули палку. Даже Игорь это увидел.

— Мне плохо, — схватилась за сердце свекровь. — Сережа, отвези меня домой, немедленно! Не могу тут оставаться… — Валентина Олеговна поникла головой, бессильно оперлась на руку мужа. — Ужасно, все просто ужасно… Хамка и базарная баба, — кинула на меня острый взгляд свекровь. Похоже, с сердцем у нее все не настолько плохо. — Мы еще вернемся, не надейся, что тебе позволят разорить квартиру!

— На это у меня нет ни времени, ни желания, — улыбнулась я в ответ.