Лара.

Утро.

Мой телефон под подушкой разрывается от звонка.

— Да.

— Лариса Константиновна, к вам гости, — чеканит суровый мужской голос.

Резко сажусь в постели. Тру глаза.

— Какие ещё гости?

— Имя? Цель визита? — удаляется голос от трубки. — Лара Константиновна, это ваша свекровь. Какие будут указания?

Боже! Принесла ж нелёгкая с утра пораньше эту гадину!

— Впустите… — сбрасываю.

Умываюсь, приглаживаю торчащие в стороны волосы пятерней и спускаюсь вниз.

Елизавета Александровна уже по-хозяйски варит себе кофе под строгим надзором человека из охраны.

Кивком головы отпускаю его.

Свекровь, игнорируя моё присутствие, продолжает заниматься своими делами.

Мы обе молчим, однако я начинаю терять терпение. У меня больше нет ограничивающих факторов в общении с ней. Больше не нужно думать о чувствах Андрея, поэтому перспектива, что сегодня Елизавета Александровна, наконец, пойдёт туда, куда давно должна была, очень велика!

Раньше я старалась не вступать в открытую конфронтацию с ней — знала, что для Андрея, который рано лишился отца, мать очень важна.

Теперь мне плевать, что они оба обо мне подумают.

Свекровь наливает кофе, садится за стол и степенно складывает руки на груди. Медленно поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Кто эти люди? — её брови превращаются в две запятые. — Держали меня за воротами, как какую-то преступницу!

— Моя охрана. Держать за воротами нежеланных гостей — их прямая обязанность.

— Какая глупость! Зачем тебе охр…

— Вы хотели что-то обсудить со мной или у вас дома кончился кофе? — грубо перебиваю я, прокатывая к ней по столу сахарницу.

Елизавета Александровна громко сопит от возмущения и мелкими движениями накидывает в чашку сахар.

— Я пришла ради серьёзного разговора.

— Можно было и не сомневаться, что Андрей отправит вас.

— Андрюша не отправлял меня. Я сама пришла, чтобы обсудить с тобой детали вашего развода. Честно признаюсь, я не ожидала от тебя такой подлости, Лариса.

Так, где там моя статуэтка?

Мы только начали, а у меня уже руки чешутся приложить ей чем-нибудь тяжёлым.

— Я предложила разделить бизнес пополам, что именно здесь кажется вам несправедливым?

— Лариса, Нелли беременна!

Сердце на мгновение замирает и взрывается боем ритуальных барабанов. В груди становится тесно. А мышцы моих челюстей так напряжены, что я с трудом размыкаю их, чтобы ответить.

— Я знаю о беременности. Ваш сын уже посвятил меня в подробности.

— И у тебя ничего не ёкает внутри?! Ты сама ведь мечтала стать матерью!

С преувеличенной сосредоточенностью насыпаю в заварник душистый травяной сбор. Мне нужна хотя бы минута, чтобы сгрести силы и вернуть себе власть над эмоциями.

— Андрей всегда любил её, — скрипит тихий голос свекрови. Её взгляд буравит меня между лопаток. — С тех пор, как впервые увидел, он для себя решил, что Нелли — его будущая жена.

Моя рука, дрогнув, просыпает сухие листья на столешницу. Выдавливаю сквозь зубы ругательства.

— Он немного промахнулся и женился на мне.

— Мы оба знали, что придёт время, когда Нелли решит вернуться в его жизнь. Она всегда была девочкой с высокими запросами, и ничего удивительного! Разумовские в своё время правили этим городом.

Разумовские…

Где-то я слышала эту фамилию…

— Лара, не борись за Андрюшу. Сохрани хоть каплю гордости. Отпусти его.

— Я его не держу.

— Признайся, что ты вцепилась в бизнес лишь потому, что хочешь повлиять на решение Андрея! Но за все зря потраченные на тебя годы ты могла бы и уступить фирму. Ему сейчас она гораздо нужней. Ему необходимо обеспечивать семью!

Резко поворачиваюсь к свекрови.

Наши взгляды встречаются в воздухе, как холодное оружие, высекая искру.

— Я оставила ему половину. Этого мало? Если мало, пускай устроится на вторую работу.

Елизавета Александровна вспыхивает, чуть подпрыгивая на стуле.

— Вторую работу?! Хочешь предложить ему пахать на дядю?

— Ему было бы полезно.

— Ты вообще понимаешь, какую чушь ты несёшь? Андрюша не создан для такой работы! Его стезя — управлять и руководить!

— Ещё раз повторяю: я оставила ему половину, пускай руководит на здоровье. Мне даже интересно понаблюдать, к чему это приведёт.

— К чему приведёт? К тому, что он станет успешным предпринимателем, можешь не сомневаться!

Мне хочется засмеяться в лицо свекрови, но я сдерживаю этот порыв и лишь холодно улыбаюсь.

Она слишком далека от понимания того, как и за счёт каких ресурсов происходит рост фирмы. И что после перформанса Андрея ему придётся долго и упорно восстанавливать кредит доверия, который он потерял, решив оставить жену у разбитого корыта.

Об этом узнают все.

Я проконтролирую.

Люди предпочитают не иметь никаких дел с кидаками. Потому что человек, замысливший подлость против близкого, не моргнув глазом нагнёт и бизнес-партнёра.

— Полагаю, разговор на этом закончен, — заливаю крутой кипяток в заварник, выразительно моргая свекрови.

— Лариса, ты очень пожалеешь о том, что так поступаешь!

— Единственное, о чём я жалею, — это о том, что не была с вами искренна. Всё берегла хрупкую душевную организацию вашего сына. Но теперь могу сказать вам честно и открыто: вы бестактная грубиянка, утверждающаяся за счёт слабостей других людей. Ещё раз вторгнитесь сюда без приглашения, и я уже не буду так гостеприимна. Все дальнейшие разговоры мы с Андреем будем вести в присутствии адвокатов. Допивайте ваш кофе и валите нахрен из моего дома, дорогая Елизавета Александровна. Мои люди вас проводят.

Словно немой страж, в дверном проёме возникает внушительная фигура охранника.

Он чуть отстраняется, давая мне дорогу, а потом снова возвращается на своё место, красноречиво давая понять свекрови, что разговор окончен.

А я в очередной раз мысленно благодарю Лесневского за блестящую идею с охраной…