– Ты меня загипнотизировал?

– Да, – сказал Куп.

– Чтобы я все забыл?

– Да.

До того момента я никогда не думал, что способен на убийство. Я зажимал рот пять минут подряд. Боялся того, что скажу.

Наконец я заговорил.

– Я забрал ее у тебя… поэтому ты… забрал ее у меня.

Он кивнул.

– По крайней мере, воспоминание о ней.

Он кивнул.

– Мы даже не были вместе.

– Знаю.

– Тогда какого черта?!

– Короче. Слушай. Меня отправили найти и уничтожить карточки. Я отчитался, что все сделал. Мне приказали тебя убить. Я отчитался, что все сделал. Но вместо этого стер тебе память. Подарил тебе целую новую жизнь, в которой тебя никогда не найдут.

– Где она?

– Тебе лучше не знать.

– Мы ни разу…

– Знаю.

– Я бы не стал.

– Знаю. Ты хороший человек. Но ты подверг ее опасности.

– И в наказание ты стер мою память о ней.

– И чтобы пощадить тебя.

– Вот же ты урод, ты в курсе?

– Знаю. Прописано в должностных обязанностях.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох.

– Нам всем хочется думать, – начал Куп, – что мы будем тем человеком, который поступит как полагается, выйдет вперед и скажет: «Нет. Это неправильно. Так делать нельзя. Это должно прекратиться». Никто из нас не оказался хорошим человеком. Только ты и Кейти.

Куп достал из синего пиджака синюю книжицу и протянул мне. Я открывал ее с ужасно странным ощущением. Книга, которую я видел раньше, а теперь понятия не имел, что это. Я медленно открыл и начал пролистывать. Сам не знаю, чего ожидал. Но не сборник карт таро. Каждая нарисована вокруг буквы алфавита. Рисунки – черно-белые. Карандаш и чернила. Алфавит – английский, но мудреные бестии, подробности и разбросанные всюду крошечные узоры – незнакомы; намекали на разум и воображение ребенка с мастерством художника. Чрезвычайно странное произведение искусства. Одновременно и умилительное, и безумное. И чем больше я читал, тем страшнее мне становилось. Фигуры становились узнаваемыми; как осколки детства. Старая библиотечная книжка, на которую случайно натыкаешься в детском отделении. Больше всего мне это напомнило иллюстрации к романам Чарльза Диккенса. Но с примесью шалости, будто художник знал, что хулиганит, что ему что-то сходит с рук. Иногда трехмерные буквы оплетались змеиными хвостами, намекавшими на существо за кадром. Иногда букет цветов выглядел подозрительно одушевленным, напоминая трепещущие головные чаши ВД. Как в оптических иллюзиях из детства, я встречал вазы, которые были лицами, кусты, которые были масками, дымящиеся чашки вина, тени, которые почти буквы. Силуэты крошечных кошачьих мордочек. И листья – как хрупкие крылья. Везде. Листья, как белые ушки. По страницам были разбросаны намеки на след из крошек, ведущий прочь из чащи. Страница за страницей очаровательных и обезоруживающих картинок, которые намекали на совершенно невиданную реальность, словно каждая карта – это дверь, ведущая к двери еще глубже, а та – к другой, и так далее.

– Куп? Это мои рисунки.

– Да.

– Мои картинки. Мои карты.

– Да.

– Кейти наверняка рассказала мне о словах.

– Рассказала.

– И твоей целью было стереть с лица земли все намеки на секрет и собрать карты.

– Да.

– Тогда почему не сжег – не уничтожил?

– Слушай. Для ВД это священный текст. Слова их души. Для них слова рисуют и творят. Не забывай: ВД сами созданы из чувств, образов и слов. И что такое книга, если не это? И многие ВД заплатили жизнью, чтобы сохранить эти слова. Но еще это волшебная книга.

– Что?

– Произнесешь некоторые слова – и ВД будет тебя слушаться.

– В смысле?..

– Да.

– Этим и занимался Родни?

– И остальная мерзкая компашка уродов.

Я сглотнул комок желчи.

– Господи.

– У того жирдяя в даркнете была целая сеть распространения для своих подписчиков. Он продавал эту колоду по всему миру тем, кто заплатит больше. Я десятки лет собирал их все.

В ночи свистнула птица.

– Но это даже не главное. Помнишь, Кейти сказала, что книга – это ключ?

Я кивнул.

– Пока выход открыт, он притягивает ВД; правительство продолжает свои эксперименты, а Папа продолжает править и каждый год отпускать в Землю Обетованную новую партию.

– Как Моисей?

– Вот именно. Вот почему они хотят ее уничтожить. Это не только ключ, но и замок. Пока ты не сделал эту книжку, закрыть дверь было нельзя.

– Но разве Папа не контролирует дверь?

– Нет. Это еще один большой секрет. Контролировать ее может только человек. Не ВД. Люди ее открыли. Только люди и могут закрыть. И только при конкретных условиях. Ты годами рисовал, чтобы создать эти карты. У тебя было много вдохновения. Это работа Руди и Рэли.

– Не понимаю.

– Они сбежали во время аварии летающей тарелки и искали того, кто сможет помешать новому взрыву «Тринити».

И этим человеком стал я. А еще они искали ребенка, который вырастет и станет Привратником. Человека, который может стать настоящим Выходом. Человека, который закроет Дверь и отпустит ВД. Настоящим Моисеем, не фальшивым.

– Я?

– Ты. – Он постучал пальцами по синей книжице, которую я отложил на стол. – И благодаря тебе и им… теперь это не просто книга. Это ключ. Если прочитать правильные слова. В правильном порядке. Дверь запрется навсегда.

– Какие слова?

Куп открыл страницу и показал на фразу – или, лучше сказать, три фразы. Звучавшие как стихи.

– К. Д. Ш.

– «Короткий. Длинный. Широкий». Хмм. Правда? И все? Это поможет?

– Теперь ты знаешь.

– Зачем это знать мне?

– Потому что ты тот, кто освободит кошек. Ты тот, кто закроет дверь.

– И зачем мне это делать?

– Ты новый Привратник! Ты герой этой истории, Бомба!

– Какого черта ты несешь?

– Вот почему мы должны отнести ее Папе.

– ЧТО?

– Они так могут продолжать до бесконечности, Бомба. Ты видел, какие технологии они разработали. F-117. Умные дроны. Поверь, это только начало. Их РПМ станет настолько продвинутым, что его уже будет не остановить. Они почти до этого дошли. Давай, Паньюкко. Пора стать героем! Ворвемся и спасем мир. Освободим ВД. Закроем дверь навсегда. И всего делов.

– Да ты псих.

– Нет! Будет круто!

– Мы ворвемся в какую-то сверхсекретную правительственную военную базу… погоди. Минутку. Ты прикалываешься, да? – Я схватился за живот и засмеялся. – Так вот в чем дело – как иначе! О господи – ты не прикалываешься. Куп!

– Чего?

– «Чего»? Как мы… а знаешь, я так не думаю. Нет. Не-а. Не-а. Нет-нет-нет. Какого черта?!

– Подыши.

– Я дышу!

– Мы годами шли к этому плану, Бомба. Это отличный план. Тебе что, не нравится?

Я взорвался.

– НЕ СЧИТАЯ, ЧТО ЭТО ПОЛНАЯ ХЕРНЯ, ПЛАН ОТЛИЧНЫЙ! Мне семьдесят три. А тебе сколько?

– Столько же.

– Ну и какого черта?

– Нас никто не ожидает, Бомба!

– Да тебя в дурку надо!

– Ну, технически я и правда разговариваю с невидимыми существами.

Он увидел, что мне несмешно.

– Ладно! Так. Слушай, друг. Сделай вдох.

Я сделал несколько.

– Куп. Ты рассуждаешь, как подросток. Мы старые! – Я увидел его лицо. – Ну, не пойми меня неправильно, выглядишь-то ты отлично.

– Что-то непохоже на человека, который бросил вызов самой могущественной секретной базе правительства.

– У меня ничего не получилось!

– Нет, это я тебе помешал.

– Ну ладно, пусть. Ты мне помешал. Но посмотри на нас! Мы свое отжили, брат. Те дни остались позади. Приди в себя! Это героический бред маниакального алкаша! Порадуйся, что ты сейчас трезвый. И отпусти.

Куп сел. Сделал глубокий вдох и выдохнул через нос.

– Отпусти, брат, – повторил я.

И казалось, я наконец достучался. Он откинулся на спинку дивана, положил на нее голову и уставился в потолок.

– Может, ты и прав. Может, это бессмысленная затея.

– Да уж поверь.

– О-о-ох черт, – сказал он. – Черт-черт-черт.

– Ну, не надо уж… не казни себя.

– О чем я только думал? Уничтожить 51! Ха! Пресечь на корню! Прикрыть лавочку! Закрыть дверь навсегда!

– Безумие.

– Безумие! – И Куп улыбнулся своей убийственной улыбкой. – Тут нужен настолько нелепый план, что его никто не ожидает. Настолько надежный, что он не может провалиться. Например – даже не знаю, – два старпера ворвутся в ворота, а ты притворяешься моим пленником.

– Ну да, – я рассмеялся. – Флаг в руки.

– Вот бы у нас был союзник, который знает все коды базы. Коды, которые открывают все двери и контрольные пункты до единого.

– Союзник?

– Тогда нам бы всего лишь понадобился самый сокровенный секрет на свете. То единственное, за чем они охотятся больше всего. То, что они ищут уже десятки лет. Книга, которая грозит самому существованию 51. Они бы все отдали, чтобы ее заполучить.

– Погоди.

– Вот бы на нашей стороне был кто-нибудь, кто может обезоружить любого охранника, открыть любую дверь и знает все секреты базы.

– Что?

– Секретное оружие! Такое мощное, что его никому не победить.

– Что? – повторил я.

– Знаешь, Руди, по-моему, он готов.

– Что-то непохоже, – раздался крошечный голосок.

– Слушай. Стоит дать ему пенделя, как Бомба дойдет до конца.

– Какой-то он хлипкий.

Хоть убей, я не мог понять, откуда звучит голос. Казалось, что у меня из-за спины. Потом – прямо рядом со мной. Я завертелся, заглянул под диван. Ничего.

– Ты привел его сюда? В мой дом?!

– Я мало на что влияю, Бомба. Это все его идея. – Он увидел мое лицо. – А что я могу сделать! Он всюду за мной ходит!

– Мы не разлей вода, – произнес голос.

Куп засмеялся.

Я услышал шуршание колоды карт. Затем из ниоткуда спланировала, как лист, странная игральная карта и опустилась на журнальный столик. Потом сама собой перевернулась. Валет – но не похожий ни на одного, что я видел. Масть была на совсем другом языке и с новой символикой. Я не сразу понял, что это я его и нарисовал.

– Вы неслучайно стали друзьями, – сказал Руди. – Вы подходите друг другу. Ключ и замок.

Тут засмеялся я. И, о боже, понял, что уже пропал. Движение началось. Мы попали в очередное причудливое приключение Купа. Как-то раз он опоил меня персиковым шнапсом, чтобы залезть на балки под мостом Блю-Уотер, на пятьдесят метров высоты. Зимой, сука. Однажды мы бегали голыми по центру Ферндейла в 2 ночи. Украли свечи с алтаря церкви Святой Марии. Тырили «Плейбои» в «Каннингемс». Зачинщиком всегда был он. А я всегда следовал за ним. Я никогда не чувствовал себя живее, чем когда мы вместе с ним смеялись, поймав прилив адреналина после очередного дела. Безнадежно. У меня никогда не получалось сопротивляться историям, приколам или вызовам Купа. Но влезть в них после стольких лет? Да меня будто освободили. Будто я годами пролежал мертвым. Будто мы снова стали одной командой.

И я ему верил. После стольких лет. После всего, что он со мной сделал. Я ему верил.