Наверное, уже сам можешь догадаться, куда дальше ведет история. Несчастный больной получает помощь, в которой нуждался. Примиряется с травмой. Встает на ноги. Возвращается к трезвому и здравому образу жизни, хоть и помогла в этом услужливая временная галлюцинация; возвращается и к продуктивной заурядной гражданской жизни, достигая мало-мальского покоя.

Не-а. Я полетел в Вегас.

К следующему приему у меня прошло головокружение. Я чувствовал себя почти нормально. Но врача на месте не оказалось. И больше я его не видел.

За столом меня встретил человек старше, в синем костюме, и два военных полицейских. Один стоял навытяжку за спиной старика; другой – у двери.

– Где мой врач?

– Ему назначили другого пациента. Он просит прощения за внезапный отъезд. Но у меня здесь все ваши записи. И мы готовы продолжить ваше дело. – Он улыбнулся. – У нас даже найдутся новые приказы, солдат.

Я старался не пялиться на кожу Синего Человека, который выглядел так, будто только что выбрался из драки. У него было очень бледное и осунувшееся лицо, как у Призрака Марли [24]. Что-то загробное в нем точно было. После реконструктивной хирургии вся нижняя половина его лица стала лиловым/синим синяком. На миг я даже задумался, вдруг это вижу только я. Пытался сосредоточиться на глазах и густых бровях Синего Человека, но там поджидали другие опасности: я не сразу заметил, что его темно-голубые радужки не черные.

Во время всего разговора он то и дело втыкал карандаши в белую автоматическую точилку на столе. Следующий диалог представляй под механическое жужжание.

– Эм-м. А вы кто?

– Тебя это волновать не должно. Я твой командир.

– Командир?

Он отмахнулся.

– Если вкратце.

Потом повернулся к военному и спросил:

– Господи. Никто не подумал принести ему лимонад?

– Будете лимонад? – спросил военный с южным акцентом.

Наверное, это уже перебор, но тогда мне пришло в голову, что на Юге принято говорить «лимонад», тогда как мы в Мичигане говорим «газировка», а на Манхэттене говорят «содовая» [25]. Госпиталь ветеранов находился в Мичигане, поэтому я не сразу сообразил, что мне предлагают. К тому же и пить не хотелось.

– Нет, спасибо, – ответил я. – Спасибо за предложение. Правда.

– Просто вежливость, – сказал Синий Человек.

– Я имел в виду – насчет работы.

Он посмотрел на меня.

– Ну, насчет назначения?

– А. Приказ.

– Да, – сказал я. – Это… э-э… Я польщен. Рад. Но скорее больше удивлен. – Я издал смешок.

– Он на таблетках? – спросил Синий Человек. Военные переглянулись. Я их выручил.

– Нет, сэр. Мне так и не поставили диагноз. А знаете, что? Пожалуй, не откажусь от лимонада.

– К черту лимонад. Нужна тебе работа или нет?

– Так, ладно. Сэр? Во-первых: я не знаю… что за работу… что это за работа. Э-э. Что за работу вы мне предлагаете?

Он не ответил. Заточил еще один карандаш.

– Во-вторых: мой врач вам сказал, что я не здоров?

Синий Человек пожал плечами.

– Если вкратце. Я бы на этот счет не волновался. Он дал тебе Высший Уровень, первый класс. Супер-дупер.

Почему он говорил, как ведущий детской передачи? Василек, Лиловый Клоун.

– Вообще-то док говорит, ты необычный пациент. Офицер с ярким будущим.

– Он так и сказал?

Синий Человек заглянул в папку перед собой.

– Если вкратце. Тут сказано, что ты, среди прочих талантов, языковой савант.

– Это правда. Я служил переводчиком во Вьетнаме.

Он захлопнул папку, поднял палец и обратился к военному у дверей.

– Он хочет пить. Тащи лимонад.

– Так точно.

Я даже удивился, как быстро охранник вышел. Шторка на окне дрожала несколько секунд.

– Сколько? – спросил Синий Человек.

– Один, – ответил я.

– Один? – Синий Человек повернулся с кислым видом к военному у него за спиной.

– Вы показываете один палец.

Синий Человек опустил палец и прочистил горло.

– Я спрашиваю – языков ты сколько знаешь?

– Тридцать три. У меня дар.

– Сынок. Ты не в той области работаешь.

– Разведка?

– Полевая деятельность. Твой врач говорит, у тебя уникальные способности для общения с, э-э, необычной компанией. Будем называть их так.

– Ладно.

– Ты их слышишь. И к тому же видишь. Это правда?

– Правда. Это я и хотел вам сказать: я псих.

– Может быть.

– Мне нужна помощь.

– Может быть. – Он заточил карандаш.

– Ну и что, я ее получу?

Он быстро сдул опилки с конца карандаша.

– Может, нет. Сынок, в этой папочке… – он постучал по ней пальцем, – …хвалебная рекомендация, где отмечается твой характер, а также послужной список. И твое правительство хочет – нет, давай перефразирую. Твое правительство, твоя страна обязаны предложить тебе интересную работу, где потребуются все твои таланты и сильнейшие… – Он начал щелкать пальцами и повернулся к военному за спиной. – Как там это называется?

– Принципы?

– Да ни черта! – сказал Синий Человек.

– Мышцы? – предположил военный.

– Без толку спрашивать! – выругался Синий Человек. Потом сложил перед собой руки, как бы пожевал невидимый табак, зыркнул из-под кустистых черных бровей своими темно-голубыми глазами, поджал нелепые голубые губы и сказал:

– Сынок. Ты нужен своей стране. Ты готов ей служить?

– Конечно. Что за должность?

– Ты будешь моим учеником и в конце концов меня заменишь.

– А что у вас за работа?

Он улыбнулся.

– Совершенно секретно. Любишь гольф?

– Нет.

– Я люблю гольф. Голубое небо. Девятнадцать полей передо мной. День, когда самое худшее, что может случиться, – угодишь в песок. Умиротворение.

Он произнес «умиротворение» так, будто это страна, где он ни разу не был.

Вернулся военный, поставил передо мной банку «Кока-Колы» и положил белую таблетку.

– Спасибо, – сказал я, открывая банку и делая долгий глоток. – А-а-ах.

– Прими таблетку, – сказал Синий Человек.

– Что это?

– Драмамин. Мы летим в Вегас.

– Я нормально переношу полеты.

Синий Человек посмотрел на меня, потом подвинул мне через стол бумагу и ручку.

– Подпиши.

Я подписал.

– Прими уже таблетку.

Я принял.

– Сэр, если я уезжаю, мне, наверное, лучше попрощаться с Руди. Иначе он очень разозлится.

– С твоим воображаемым другом?

– Да.

– Которого видишь и слышишь только ты?

– Да.

– Думаешь, он здесь?

– Думаю.

Синий Человек пожал плечами и сделал приглашающий жест.

– Руди?

Я огляделся. Посмотрел даже под столом. Синий Человек странно на меня посмотрел, когда я отвел взгляд от его тощих ног.

– Руди, я ненадолго уезжаю. В о-о-общем… Еду в Вегас. Где мы там будем жить?

Синий Человек смотрел на меня с каменным лицом.

– «Фламинго».

– Ну, короче, еще увидимся, друг. – Синий Человек скрестил руки на груди. – Можешь не прощаться. Просто решил тебя предупредить. Ладно? Ладно.

– Ладно, – сказал Синий Человек и сунул еще один карандаш в точилку.

Когда я проснулся, уже таращился в окно самолета.

– Никогда не надоедает летать, – сказал я Синему Человеку, сидящему по соседству. – Через какое-то время это как читать иероглифы. Прямо будто кто-то разворачивает гигантский свиток, и вся поверхность земли – это артефакт.

Синий Человек зевнул. И я зевнул.

– Ой! Так это же вы!

Я выгнул шею, чтобы заглянуть за серебристое крыло.

– И мы над пустыней!

– Неужели.

– Как много пустыни. Как будто Аризона. Или Невада.

Синий Человек мягко положил ладонь мне на руку.

– А вот штат лучше вслух не называть, солдат.

У основания трапа мне дали повязку на глаза.

– Повязка?

– Так точно, – ответил солдат.

– Мне не нужна повязка.

– Сэр, или повязка, или вы возвращаетесь на самолет.

– Не дури, – прошептал Синий Человек. – Надевай.

Мы сдвинулись с места, и я почувствовал, как меня взяли за руку, чтобы направлять.

Тогда я впервые почувствовал его крылышко и наверняка издал какой-то звук.

– Ты там в норме? – спросил Синий Человек.

Я сглотнул.

– Конечно.

Я напомнил себе: расслабься. Он невидимый.

Сначала мы шли под палящим солнцем, потом – в тени. Перепад температуры был, наверное, градусов в тридцать. Потом мы, видимо, прошли какую-то особую дверь, потому что сирены орали «Вуу-вуу-вуу», пока двери не закрылись. Так повторялось еще два раза, и Синий Человек выругался:

– Кого-то уволят, если этот сбой не починят.

Когда мне велели снять повязку, я оказался в белой комнате с тремя генералами. Много звезд на плечах. Синего Человека нигде не было видно.

– Добро пожаловать на базу, – сказал один.

Я отдал честь.

– Где я?

– Не твое дело.

– Это точно он? – спросил другой генерал. – Ничего особенного. На вид – очередной умник.

Самый низкий, похожий на маленького задиристого петуха, встал и сказал:

– Сынок, я здесь главный. Останешься ты здесь или нет, зависит только от одного.

– От чего? – спросил я.

– Как ты ответишь на один вопрос. – Генерал нахмурился. – Ты чего хихикаешь?

– Простите. Это и был вопрос, сэр?

– Нет. Я его еще не задал. Ты чего хихикаешь?

– Сэр, не обижайтесь, сэр, но у вас всех голубые губы.

Тут я обнаружил, что согнулся и хохочу над самым нелепым розыгрышем на свете. Кто-то открыл дверь, и я заметил оживленный терминал аэропорта. И не сразу осознал, что там у всех – голубые губы.

– Он подойдет, – сказал петух.

Мое следующее воспоминание – я стою рядом с Синим Человеком перед стеклянной дверью. Он прислонился к темной стене, лицом ко мне. Свет практически ослеплял.

– Длинный тут у вас коридор, – сказал я.

– Да. Можешь уже прийти в себя?

– Это же Совершенно Секретно, да? Не Для Моих Глаз?

– Если вкратце.

Я покачал головой. Я странно себя чувствовал. Или нормально, но не мог понять, почему.

– Мне кто-то что-то дал?

– Никто тебе ничего не давал. Ты страдаешь от Перегрузки Парадигмы. Как и все, когда впервые попадают в 51.

– 51?

– Да. Это где ты находишься. Это здесь. Теперь это твой дом, солдат. Самый Большой Секрет в Мире.

– Вы вроде сказали, мы летим в Вегас.

– Я соврал.

На миг мне даже показалось, Синий Человек надо мной прикалывается. Потом я сказал:

– Погодите.

– Что?

– Погодите.

– А, теперь увидел?

– Что? Кто? Что? Кто… посадил туда детей?

– Началось, – сказал Синий Человек.

– Какого черта они все на меня пялятся?

– Не все их видят. А когда их видишь, они замечают. Расслабься. Они до тебя не доберутся.

– Господи! Да сколько там в коридоре детей? И где, блин, их родители?

– Приглядись, Куп. Это дети?

– Они просто маленькие…

– Это дети?

– Господи, – завыл я. – Зачем вы их так сложили?

– Добро пожаловать в 51,– произнес голос Руди, и я вскрикнул.

– Господи. – Синий Человек схватился за грудь. – У меня так инфаркт будет.

– Не волнуйся, – сказал Руди. – Он меня не слышит.