– Когда молодые спрашивают, вот что я им отвечаю, – сказал Руди. – Вы выходите из их мозга. Вы живете по их прихоти. Никто не знает, почему вы остаетесь. Когда они вырастают, вы забываетесь.

Я не думал о своем ребенке много лет, как тут услышал нелепую цирковую мелодию из грузовика мороженщика. Лето, подумал я. Мальчику жарко. Он захочет мороженое. Я вспомнил его радостное лицо, когда он оторвался от своих игрушек, закричал «Мороженщик»!» и выбежал из спальни.

А потом я подумал: жарко ли ему сейчас? Мой мальчик в пустыне? Или, может, на краю вулкана и чувствует волны жара, исходящие от раскаленной докрасна лавы внизу. Интересно, нужен ли ему сейчас Мороженщик.

И тогда мне пришло в голову, что я могу выйти из чулана, найти его, навестить, может, а если он разрешит, то, может, и остаться с ним. Я узнал, что это считается чем-то из ряда вон. Еще никто этого не пробовал.

– Он примет тебя за привидение, – говорили они.

– Он тебя даже не увидит.

– Ты только зря потратишь время. Вот. Съешь цветок.

Так меня отговаривали и мои товарищи по колыбели, и козы. Я тебе рассказывал о козах?

– Нет, – сказал Куп.

– А, точно, это будет потом, – сказал Руди. – Я провел много времени на холоде с козами.

– Тебе было холодно?

– Спасибо за заботу. Но нет. В моем долгом походе козы составляли мне компанию. Они напоминали мне чулан – тем, как им нравилось ко мне прижиматься. Они так иногда делают во время дождя. Думали, могут меня согреть.

Когда наши дети вырастают, иногда мы остаемся в чулане, будто брошенные плюшевые мишки, которые ждут, когда их упакуют и отдадут на благотворительность бедным или выкинут на какую-нибудь свалку. Знаешь свалки?

– Знаю.

– Это первые горы, которые я увидел, когда выбрался из города. Огромные вонючие горы, что растут над трейлерными парками, и желтые самосвалы ползут по их спиральным татуировкам, как муравьи с грузом. И каждую партию мусора встречает хор вопящих, голодных, парящих чаек. Рэли говорят, чайки очень глупые. Очень решительные. Очень жадные.

– Как мы.

– Да. Вы оставляете за собой так много. Мы – нет. Когда мы вам больше не нужны, мы ютимся вместе. И каждый раз, когда вы открываете дверь, мы замираем и ждем – «затаив дыхание, как невеста, томясь по объятьям возлюбленного». Я это где-то прочитал. Но потом вы закрываете дверь – и опять темно.

Немало счастливых дней мы ютились вместе. Кучка старых игрушек. Я жил в старом сером кирпичном доме, в чулане, где выросли Рэли, ПуМом и Другой.