– Куп. Не могу не спросить. Как ты их всех находишь?

– Ну, – ответил Куп, – я могу читать людей. Никогда не чувствовал связь с незнакомцем? Такую интуитивную гармонию, когда кажется, что он идет тем же путем, что и ты?

– С тобой чувствовал.

– Я тоже. И это – тоже самое, только конкретнее.

В подробностях нам это обсуждать не пришлось. Из-за этого мы и стали друзьями столько лет назад. Дети алкоголиков подсознательно видят друг друга издалека; узнают другого выжившего. У нас одинаковые кодексы поведения, одинаковый позыв заботиться о нашем мучителе и хранить молчание о зависимости. Это болезнь наращивает вокруг себя самоподдерживающие системы, чтобы защититься от обнаружения и – и ну, как ни странно, чтобы исцелиться.

– Но еще, – продолжал Куп, – я коллекционер конкретных историй. И та история, за которой я охотился всю жизнь, – у нее свой аромат. Она оставляет свой след. Я вижу, что человек слышал ее вариацию, с первого взгляда. Чувствую, сколько подробностей он знает, насколько ужаснулся, насколько глубокое впечатление она оставила.

– Как?

– Просто с первого взгляда. Это аура, которую вижу только я. Скажем, это голубая аура – спектр голубого. И голубым светятся только те, кто знает эту историю.

– Звучит, если честно, бредово.

– Есть такое. – Уинстон отошел от окна и сел рядом со мной. – Ладно. Попробуй представить. Вот человек – обычный человек. Выглядит точно так же, как ты. Но вокруг его губ, – Куп обвел свой рот пальцем, – ярко-голубой клоунский грим.

Я нахмурился.

– Вот как ты их видишь?

– Так я вижу всех, кто встречал их.

Я пересчитал его два дара на пальцах одной руки.

– Значит, ты можешь выследить кого угодно и можешь забирать воспоминания?

– В целом да.

– Это… распространенные умения?

– Нет, очень редкие.

– Сколько таких людей есть?

– Только я.

– И как ты с этим справляешься?

– Очевидно, так себе.