Полёт к Марсу стал настоящим испытанием для всех нас: и для экипажа, который проверяли и тестировали всеми возможными способами, и для Центра подготовки, который работал над ошибками и пытался предусмотреть все возможные проблемы. Подготовка к полёту велась на высшем уровне. Если раньше нам прощали незначительные недочёты, то теперь за малейшую ошибку или промедление доставалось по первое число. Из-за этого рейтинг плясал, как сумасшедший. Если в начале месяца одни люди были на вершине, то к концу этого же месяца могли оказаться в середине, а то и на дне рейтинга. Панкратов заметно нервничал и срывался на космонавтах, пару раз даже грозился изменить основной и дублирующий состав.

— Вы должны понимать, что в отряде космонавтов нет лидеров, любимчиков или неприкасаемых! В окончательный состав войдут те, кто покажет себя наилучшим образом, и даже прошлые заслуги не имеют никакого влияния. Всё зависит полностью от вас! — твердил Панкратов.

Конечно, он лукавил, потому как троица ветеранов космических экспедиций в лице Орешкина, Григорян и Прохорова негласно готовилась к старту и постоянно оказывалась на вершине рейтинга. Да, опыт играл большую роль, но мне кажется, что в Центре давно определились с составом, а сейчас просто присматривали наиболее подходящих дублёров.

— Оно и понятно, на Филиппыча сверху давят и требуют результат, — пыталась защищать его Лина, но Абрамов её позицию не разделял.

— Думаешь, если его истерика передастся остальным, результат будет лучше? — предположил Артём.

Следующие три месяца выдались невероятно сложными и физически, и эмоционально. В конце подготовки прошла медкомиссия, по результатам которой космонавты должны были получить допуск к полёту. Для меня эта процедура была чистой формальностью, потому как потемнение перед глазами осталось далеко в прошлом, а сейчас я чувствовал себя просто великолепно.

Именно поэтому ответ со штампом «Не допущен» стал для меня полной неожиданностью. Я схватил результаты осмотра и помчался в медицинский блок разбираться. Девушка-врач, сидевшая там, разводила руками и не могла толком объяснить как так вышло.

— Показания снимают приборы, мы всего лишь их обслуживаем, — объяснила мне врач.

— В том-то и дело, что обслуживание проводите неправильно! — не переставал возмущаться я.

— Подойдите к Дарье Игоревне. Она расшифровывала показания датчиков. Может, где-то невнимательно перенесла информацию.

Дарья Игоревна? Кажется, я догадываюсь где собака зарыта. Забрав результаты, я направился в кабинет к Даше. Там никого, кроме жены не оказалось, поэтому я мог поговорить по душам. Увидев у меня в руках результаты осмотра, девушка вздохнула и даже не попыталась отпираться, когда я задал прямой вопрос.

— Миш, прости. Результат осмотра действительно моих рук дело, — призналась она. — Просто я боялась за тебя. У меня предчувствие, что тебя отправят на Марс. А если что с тобой случится, я не вынесу.

— То есть, из-за своих страхов ты решила поставить крест на моём предназначении? Даш, я пришёл сюда, чтобы покорять космос, помогать человечеству развиваться, открывать новые возможности. Не отрицаю, это опасная задача, но я готов рискнуть. А если ты боишься, то не стоило вообще идти в Центр.

Пусть я и сердился на Дашу, но понимал её мотивы. Да, каждый полёт сопряжён с риском, а полёт на Марс так вообще опаснее некуда. Учитывая, что в расчётах участвует масса переменных, значения которых берутся из исследований, вполне может быть, что корабль вообще никуда не долетит. Сначала нужно отправить беспилотный корабль, спустить шаттл, вернуть его на корабль и успешно вернуться домой. И только в случае успеха экспедиции можно говорить о запуске ракеты с космонавтами на борту.

Уже дома мы сели за столом и обсудили сложившуюся ситуацию, а после переговоров провели бурное перемирие. Настолько, что на следующий день оба едва не проспали на работу. Результат комиссии аннулировали, а некорректный результат списали на ошибку чтения информации с приборов. Я продолжил подготовку, и с огромной вероятностью должен был либо лететь на орбиту, либо на Марс, если кто-то из участников экспедиции и дублёров откажется.

Ближе к времени отправления очередной экспедиции на орбиту стало известно, что Центр управления полётами собирается провести два запуска с разницей в пару недель. И первым они планировали провести запуск ракеты на Марс.

— Через три месяца Красная планета будет находиться максимально близко к нам, — объяснял ситуацию Панкратов. — Это называется противостояние Земли и Марса, когда обе планеты находятся максимально близко друг к другу, а сам Марс расположен на максимальном удалении от Солнца. К тому же, Земля будет находиться между Марсом и Солнцем, и в Центре считают, что это поможет немного снизить влияние вспышек на Солнце и радиации на корабль и экипаж.

— Но ведь мы ещё не готовы к полёту! — удивилась Лина. — Мы не провели всех необходимых испытаний…

— Не нам судить, — отрезал Филиппыч. — Мы наконец-то научились работать с чужими ошибками, анализировать их и делать выводы. Неудачный запуск наших коллег позволил точнее рассчитать нашу программу. Наши конкуренты делают успехи и дышат нам в спину, поэтому в Центре решили отправлять экспедицию сейчас, потому как через несколько месяцев будет уже поздно. Представьте себе, что такая уникальная возможность выпадает раз в пятнадцать, а то и в семнадцать лет. Да, Марс ещё будет сближаться с Землёй, но расстояние будет немного больше, и даже этот момент придётся ждать больше двух лет. За это время нас обгонят.

— Мы полетим! — уверенно заявил Орешкин, поднявшись с места. — Если кто из команды имеет другое мнение, я осуждать не буду. Дайте мне кого-нибудь в напарники, и можете готовить ракету.

— Сядь, герой! — рявкнул Панкратов. — Ситуация действительно сложная. Мы просто не успеваем просчитать все детали. Наших баллистиков подгоняют и просят поскорее дать данные. Они в привычной манере пытаются потянуть время, чтобы лишний раз пересчитать показатели, но в Центре уверены, что полёт пройдёт хорошо.

— Вот сами бы и летели! Уверены они… — проворчал Плотников.

— Анатолий Филиппович, вы же понимаете, что если мы откажемся, то вам придётся искать других космонавтов? — обратился к командиру отряда Орешкин. — А всем отказаться нельзя, иначе будут проблемы не только у космонавтов, но и у всего Центра. Когда стоит вопрос о репутации целого государства, интересы отдельных личностей во внимание не берут.

— Надеюсь, это твоя субъективная позиция? — строго поинтересовался Панкратов, строго посмотрев на Орешкина, словно обращался ко всем нам.

Никто не стал вступать в споры и тратить силы на бессмысленные прения. Все члены основного состава космонавтов согласились лететь, а вот с дублёрами сложилась полностью противоположная ситуация.

— Лично я не собираюсь никуда лететь! — заявил Плотников.

— Заметь, тебя никто никуда и не зовёт. Ты как был в конце рейтинга, так и остался там, — резко ответил Абрамов. — В лучшем случае можешь рассчитывать на полёт к орбитальной станции, и то лишь по той причине, что остальные космонавты либо на послеполётной реабилитации, либо готовятся к более важной задаче полёта на Марс.

— Да как вам угодно. Это профанация чистой воды! — не унимался Рома. — Очевидно, что ракета не готова, но вы всё равно её отправляете. С такими темпами можно было лететь на Марс лет пять назад — практически ничего не изменилось бы. Что до этого это была верная смерть, что сейчас. С той лишь разницей, что не от радиации. Даже американцы не смогли посадить свою ракету на поверхность планеты, а мы готовимся туда с ходу лететь!

— Да закрой ты рот уже со своими американцами! — вызверился Абрамов. — Тошно уже слушать. Мы были первыми в космосе и остаёмся одними из лидеров в его освоении, а ты всё на соседей заглядываешься. За себя нужно отвечать.

— Как бы мне это не претило, но я частично соглашусь с Плотниковым, — произнёс я, нарушив повисшую тишину. — Мы действительно пока не готовы лететь на Марс. Это не говорит о том, что мы плохо работали. Просто нужно сделать выводы и поработать ещё больше.

— Хорошо, в таком случае, в основе — Орешкин, Прохоров и Григорян, а дублёрами будут Захарова, Абрамов и Чудинов. Надеюсь, никто из вас не передумает, и мы сделаем то, что должны — докажем всему миру, что мы до сих пор первые! — сделал выводы Панкратов.

Филиппыч был на взводе, поэтому сейчас спорить с ним не имело смысла. Разве что ради того, чтобы вылетить из состава дублёров. Группа из стартового состава и дублёров отправилась на двухнедельный карантин. Даже не представляю что чувствовала в этот момент Даша. Остальные родственники ведь даже не подозревали о том, что у меня есть немалые шансы полететь туда, куда ещё не ступала нога человека. А я не торопился им говорить об этом. Я ведь в составе дублёров, поэтому мои шансы полететь мизерные, оттого и не вижу смысла лишний раз заставлять близких волноваться.

На запуске присутствовали глава Центра управления полётами, главы «Роскосмоса» и «Ростеха» и даже министр обороны. Космонавты прошли по красной дорожке, позируя для направленных на них объективов камер и уверенно поднялись по трапу внутрь ракеты. Какая же выдержка должна быть у людей, которые прекрасно осознают в какую опасную авантюру они ввязались, но не подают вида?

Вопреки ожиданиям, не было прямого эфира ни на государственном канале, ни трансляции на весь мир, что выглядело удивительно. Неужели в Центре всё-таки сомневались в правильности принятого решения лететь сейчас, или не хотели привлекать лишнего внимания? Тогда это очень странное решение, ведь наши коллеги по освоению космического пространства всегда делятся своими достижениями, а мы привыкли скромничать. Оттого многие наши достижения и остаются в тени. И ведь это касается не только космоса. Подумаешь, придумали лекарство, которое не могли создать учёные умы всего мира? Или наши студенты выиграли мировую олимпиаду по химии, программированию, математике… Нет, давайте лучше посмотрим концерт для молодёжи или расскажем о каких-нибудь проблемах. А светлые головы так и останутся в тени. Оттого у нас и нет интереса среди молодёжи.

В момент пуска мы, затаив дыхание, стояли на смотровой площадке космодрома Байконур и провожали взглядом ракету, которая вынырнула из клубов дыма и через минуту исчезла из вида. А ведь это только начало! Ребятам предстоит ещё два месяца лететь к цели, выполнить поставленные задачи, а потом ещё два с половиной месяца возвращаться обратно.

— Носитель успешно вышел на орбиту, скорость запланированная, экипаж чувствует себя хорошо, — передал информацию голос диспетчера, и только после этого мы с облегчением выдохнули.

Успешный старт праздновали прямо на космодроме, поздравляя друг друга с запуском, а утром следующего дня взяли курс домой. Да, это только старт, впереди экипажу предстоит столкнуться с массой неизведанных опасностей и внештатных ситуаций, но мы будем верить, что они справятся и вернутся домой, не зря ведь полетели профессионалы!

Я нисколько не расстраивался, что не попал в стартовый состав. Что поделать, если впереди оказались более опытные и квалифицированные люди? Я и так вписал своё имя в историю и сделал всё, что было в моих силах для успеха.

Дорога домой заняла у нас два дня. Уже по прибытию в Звёздный городок нас ждала печальная новость. Первым о ней узнал Анатолий Филиппович, а затем поведал и нам:

— Ракета потеряла связь с Центром. По нашим данным произошла ошибка в работе двигателей, которая привела к перегреву и взрыву ракеты. Экипаж погиб в полном составе.

Эта новость стала тяжёлым ударом по всем членам отряда космонавтов. Понимание, что твои друзья погибли в миллионах километров от Земли, и нет никакой возможности отыскать их тела и проститься, как подобает традициям, вызывало непередаваемые чувства. Мне, как человеку, который прошёл через смерть, это осознание далось немного проще, а вот остальные были сильно подавлены.

— Наши специалисты проводят анализ допущенных ошибок в расчётах и конструкции двигателей. Все изменения будут внесены в ракету, которая строится по аналогу первого образца. Тестирование проведут с недели на неделю, а нам поступил приказ не падать духом и не расслабляться. В кратчайшие сроки полёт повторится.

— А смысл? — теперь уже и Абрамов воспринял новость в штыки. — Неужели двух недель или даже месяцев достаточно, чтобы исправить все ошибки, или у нас неограниченное количество ресурсов для ракеты и космонавтов?

— Артём! — заорал Панкратов и закусил губу, пытаясь сдержать слова, которые так и просили вырваться. — Три четверти века назад Комаров тоже критиковал готовность ракеты, но всё равно полетел. Знаешь почему? Потому что иначе нельзя. У нас есть всего два месяца, чтобы провести работу над ошибками, подготовить новую ракету и отправить экспедицию. Да, расстояние теперь будет больше, но всё равно это на миллионы километров ближе, чем будет через два с четвертью года.

— А что на счёт ошибок с двигателями? — прямо задал вопрос Абрамов.

— Ошибка устранена, наши специалисты уверяют, что в этот раз полёт пройдёт отлично.

Я много чего хотел сказать о неуместной спешке, решениях Центра и сложившейся ситуации, но не стал накалять ситуацию. Зачем было спешить и отправлять экспедицию до того, как инженеры и учёные проведут ещё серию расчётов и испытаний? Где гарантия, что теперь мы успешно долетим до Марса и вернёмся живыми? Вероятность оказаться лабораторными мышами, после гибели которых учёные всплеснут руками и скажут: «Вот теперь-то мы точно поняли в чём была ошибка» крайне высока, а умирать просто так совершенно не хотелось. Как же Даша, полёты в космос, мечты? А ведь у Орешкина, Григорян и Прохорова тоже были мечты. Где они теперь?

Путь в космос проложен огромными затратами, усилиями и жертвами. Как в далёкие века, отважные первопроходцы осваивали неизведанные земли, наносили их на карту и делали потрясающие открытия, так теперь космонавты повторяют их путь, отправляясь в бескрайние просторы космоса. Только в космосе многое уже разведано с помощью высокоточного оборудования, а вот добраться туда не так-то и просто. Те же трудности, те же жертвы, но всё это ради великой цели — движения вперёд.

Вот и стал наш состав дублёров основным: Алёна Захарова, я и Артём Абрамов. Никто из космонавтов Центра больше не выражал желания заменить нас, а мы не собирались перекладывать эту ношу на чужие плечи. Если выпало лететь нам, мы примем этот жребий.

В один из вечеров после подготовки к полёту, Даша решилась на откровенный разговор.

— Миш, я знаю, что ты много лет откладывал этот момент, но, может, настало время?

— Ты сейчас о чём? — удивился я, пытаясь поймать ход мыслей девушки.

— Я хочу от тебя ребёнка. Знаю, ты хотел, чтобы всё произошло иначе, но с нашей жизнью мы не можем быть уверены, что планам суждено свершиться. Слишком уж сложна реальность и непредсказуема. Вдруг ты не вернёшься из экспедиции? Что, если я больше никогда не увижу тебя? Нет, я верю, что всё будет хорошо, и гоню дурные мысли прочь, но они возвращаются, а я не могу совладать с ними.

Я прижал девушку к себе и тихо прошептал ей на ухо:

— Всё будет хорошо! Просто верь мне.

А затем уложил её на кровать и провёл рукой по волосам, играя с непослушными локонами.

— Но ведь это не значит, что мы станет откладывать наши планы, верно?

Через два месяца, когда вторая ракета была готова к старту, а мы ехали на Байконур, я чувствовал некую обречённость. Мы стали заложниками ситуации, в которой оказались. Отказаться? Значит подставить остальных ребят. Нет, опасность нужно встречать лицом к лицу и быть готовым встретить свою судьбу.

Пока я шёл к ракете, ненадолго задержался возле дорожки с провожающими. В нарушение всех инструкций Даша выскочила ко мне и крепко прижала к груди.

— Береги себя! И знай, где бы ты ни был, я всегда буду думать о тебе. Мы будем думать о тебе! — произнесла Даша, машинально проведя рукой по животику, который ещё даже не наметился, но там уже жил маленький человечек.

Мне нужно было идти, поэтому наши объятия затянулись лишь на пару мгновений, которые показались отдельной крошечной жизнью, в которой не было ни ракеты, ни Центра, ничего…

Я отогнал от себя наваждение, поцеловал жену и уверенным шагом направился к ракете. Что бы там ни случилось, я просто обязан вернуться. Не может случиться так, чтобы я не вернулся. Нельзя!

Ракета ревела, словно обезумевший зверь, изрыгая волны жаркого пламени, которые били в землю и выжигали всё на десятки метров вокруг. В этот момент я почему-то думал о стойках, которым приходилось испытывать на себе эти жуткие температуры. Правда, уже через несколько секунд я думал о том, как бы меня не расплющило от бешеной перегрузки. Стало тяжело дышать, ноги казались ватными и казалось, что лицо налилось и опухло, словно его покусали пчёлы.

Лишь через несколько минут стало заметно легче и теперь я мог нормализовать дыхание. Где-то позади осталась орбита, на которой вращается РОС, а ещё дальше осталась Земля, где остались Даша, дом, родные, ребята с Центра, ворчащий и вечно недовольный Игорь Константинович и всё, что мне было дорого. Я стал одним из немногих, кто действительно оказался за пределами Земли. Голос диспетчера в динамиках подтвердил мои мысли:

— Ракета успешно преодолела сопротивление Земли и вышла в открытый космос! Держим за вас кулаки!