По распределению мне повезло попасть в ростовское отделение конструкторского бюро, которое занималось проектировкой, производством и ремонтом ракетных двигателей. Благодаря практике в «Ростехе» и высокому месту в рейтинге академии мне удалось попасть в одну из его дочерних компаний на должность инженера-испытателя ракетных двигателей. Собственно, не только мне, но и Абрамову, но у Тёмы специальность была немного другая.

— «ГДК-Темерник», — попробовал на слух название нашёй компании Артём. — Знаешь, что-то в этом есть, но плох один момент. Если спросят где работаю, это название ничего не даст собеседнику. Что это вообще за «ГДК» такое?

— Государственная двигателестроительная компания, — пояснил я Абрамову. — А чтобы похвастаться, можешь говорить, что работаешь в одной из компаний, входящих в состав «Ростеха». Так будет куда понятнее.

Я несказанно радовался тому факту, что на новом месте будет хоть кто-то знакомый. Правда, виделись мы с Абрамовым только по вечерам, потому как работали в разных цехах. С Дашей мы могли видеться только по выходным. Это было особое испытание, когда после работы в пятницу я брал билет на ночной поезд до Ворошиловграда, пытался хоть немного поспать, а в субботу утром был уже на месте.

Даша с Кирой снимали ту же квартиру, в которой в студенческие времена мы жили вчетвером. Теперь здесь было пустовато, но на выходные мы заполняли эту пустоту и наполняли квартиру весельем. Правда, уже в воскресенье вечером приходилось ехать обратно, чтобы рано утром быть уже в Ростове, успеть добраться до дома, чтобы оставить вещи и к восьми часам приехать на работу. Поезд прибывал в пять утра, так что трёх часов вполне хватало, чтобы везде успеть. Оставалась только одна проблема — выспаться.

Работа в бюро приносила мне настоящее удовольствие. Если бы не особая миссия, возложенная на меня в этой жизни, я бы провёл всю жизнь на этой работе. Мне нравится проектировать двигатели, проводить испытания и своими глазами наблюдать как из сделанного своими руками чертежа создаётся эффективный двигатель. Да и знания из моей прошлой жизни помогали быстро продвигаться по работе. Если с начала меня воспринимали как зелёного новичка, который только пришёл после вуза и не имеет ни малейшего представления о том, как устроен производственный процесс, то уже через пару недель отношение изменилось. Но главным признаком того, что со мной стали считаться было предложение от начальника отдела Петра Евгеньевича Домникова.

— Эй, Чудинов! Есть работёнка, которая может тебя заинтересовать, — произнёс он перед утренней планёркой. — Останься после совещания, нужно поговорить.

— Надеюсь, это не задание мести цех от стружки?

— Нет, куда интереснее! — ухмыльнулся Домников. — Комплексная проектировка космического аппарата. Ты ведь с командой вроде как студенческую олимпиаду выигрывал и «Десницу» придумал? Вот, дерзай! Замахнёмся на более масштабный проект.

— А потянем? — засомневался я. Не хотелось бы сесть впросак на моменте испытаний, или вообще потерять кучу времени, работая над заведомо провальным проектом.

— Ну, мы же не вдвоём будем его делать! Так-то у нас целая команда над этим работает. Николаич сказал подтягивать новичков, вот я и решил тебе предложить.

— Погодите, так ведь Абрамов ещё есть, давайте его позовём. Мы ведь с ним в команде ту олимпиаду выиграли. Его знания в робототехнике наверняка пригодятся.

— Вот, мыслишь, голова! — ухмыльнулся Доманов. — Давай, зови своего Абрамова и подтягивайтесь в лабораторию. Сейчас помозгуем что да как, а если что дельного предложите, то сразу к Николаичу пойдём на ковёр, чтобы включил вас в состав рабочей группы.

Через десять минут мы с Тёмой стояли в лаборатории и переминались с ноги на ногу, ожидая когда соберётся вся команда. Буквально каждый входящий в лабораторию рассматривал нас с явным интересом. Кто-то любопытствовал с какой целью мы здесь находимся, другие сканировали оценивающим взглядом и проходили мимо. Были и те, кто сразу решил подойти познакомиться. Судя по всему, здесь все друг друга знали, и наше с Абрамовым появление бросалось в глаза.

— Так, орлы, на месте? Идёмте!

Домников провёл нас в просторный зал, залитый ярким солнечным светом. Посреди комнаты стоял стол для собраний, заваленный чертежами.

— Ну, набедокурили тут! — проворчал мужчина, разгребая чертежи. — Как видите, ситуация у нас тут рабочая.

Следом за нами в комнату вошли ещё шесть человек в белых рабочих халатах с эмблемой компании.

— Значит, обрисую ситуацию в общих чертах, чтобы вы понимали зачем я вас собрал, — произнёс Пётр Евгеньевич, оторвав взгляд от чертежей и внимательно посмотрев на нас. — Сверху пришло указание разработать космический аппарат для посадки на поверхность другой планеты. Над проектом будут работать три конструкторских бюро: мы, а также наши отделения в Самаре и Подмосковье. Какой вариант покажется наиболее удачным, тот и примут наши космонавты. А теперь слушаю ваши вопросы.

— Речь идёт о посадке на поверхность Марса? — выпалил я волнующий меня вопрос сразу, как появилась возможность.

— Пока не могу сказать в точности, но думаю, что так оно и есть. Со дня на день наши космонавты закончат подготовку российской орбитальной станции, двигатель корабля для межпланетных перелётов уже готов, осталось только собрать это всё воедино и отправить экспедицию на Красную планету.

— А зачем мы изобретаем космический аппарат для высадки на Марс, если корабль почти готов? — задал логичный вопрос Абрамов.

— Видишь ли какая ситуация, — начал Домников. — Корабль готов, но посадить его на поверхность Марса, а затем преодолеть его гравитацию, чтобы взлететь, будет проблематично. Пусть гравитация Красной планеты существенно ниже, нам нужно много топлива, чтобы преодолеть эту силу и разряженную атмосферу. Представляешь, сколько топлива для этого нужно? А если учесть, что это топливо придётся тащить с собой с земли? Каждый килограмм груза на орбите имеет огромную ценность. Я уже не говорю о стоимости этого груза. Именно поэтому мы хотим вывести межпланетный корабль на орбиту Марса и провести высадку экипажа на поверхность планеты. По нашим расчётам более лёгкий корабль будет легче доставить на поверхность и забрать обратно.

— А разве не будет расходоваться топливо на его доставку к орбите Марса? — произнёс я, прикидывая в голове массу аппарата.

— Не так много, чтобы преодолеть притяжение планеты, — заметил Домников. — Так мы заметно облегчим массу корабля на Земле. И потом, где ты найдёшь на Марсе подходящую взлётную площадку для старта тяжёлой ракеты? С небольшим модулем гораздо больше возможностей.

— Технически может быть сложно состыковать челнок и межпланетный корабль на орбите.

— Не сложнее, чем состыковать корабль на орбитальной станции, — отрезал Пётр Евгеньевич.

В целом, задача была ясна, мы с Абрамовым не упали в грязь лицом и гармонично вписались в коллектив, так что идея с участием в команде разработчиков имела право на жизнь.

— Сработаемся! — резюмировал Домников, явно довольный итогов нашей беседы и небольшого мозгового штурма. — Теперь главное, чтобы Николаич не стал в позу, а он человек настроения. Но это я беру на себя. Вы помалкивайте и влезайте в разговор только если сам спросит. Мне не впервой с ним толковать по душам. Думаю, уговорю на ваш счёт.

Мне ещё ни разу не приходилось общаться напрямую с директором «ГДК-Темерник» Аркадием Николаевицем Бугацким, поэтому перед разговором я серьёзно нервничал. А вот наш непосредственный начальник ничуть не волновался и был настроен более чем оптимистично.

«На ковёр» мы отправились втроём: я, Абрамов и Домников. Пётр Евгеньевич завёл нас почти на самый верх административного здания, отмахнулся от секретарши, которая принялась возмущаться по поводу вторжения и даже выскочила из-за столика, чтобы помешать нам, но начальника отдела было не остановить. Девушка так и промчалась вслед за Домниковым до самого кабинета шефа, пытаясь его остановить.

— Николаич, можно к тебе?

— А что говорит моя секретарь? — послышался недовольный голос Бугацкого.

— Что ты очень занят, но для старого приятеля у тебя всегда найдётся свободная минутка, — невозмутимо ответил Пётр Евгеньевич, а мы с Абрамовым переглянулись и постарались сделать вид, что нас здесь нет. Такое панибратское отношение между начальством было явно не для наших глаз и ушей.

— Аркадий Николаевич, я пыталась его остановить, но Пётр Евгеньевич даже не стал меня слушать.

— Да, в следующий раз буду нанимать вышибалу, а не секретаря, — отшутился Домников. — Критиночка, возвращайтесь к работе и не волнуйтесь. Ну а ты, голова, раз уж пришёл, то заходи. Или так и будешь в дверном проёме торчать и отвлекать меня от работы? Если бы у меня совещание было по связи, я бы в тебя туфлёй запустил, ей богу!

— Николаич, так я не один. Со мной, вон, бойцы! — Домников шире распахнул дверь, чтобы нас было видно, а мы с Тёмой синхронно кивнули и поздоровались. Меня не покидало чувство, что мы совсем не в своей тарелке, и нас не должно здесь быть.

— Ещё лучше! Мало того, что врываешься ко мне в кабинет, когда тебе вздумается, ещё и дурной пример подаёшь молодёжи. Ладно, выкладывай что хотел, но только быстро — у меня через двенадцать минут звонок из Москвы. Будем согласовывать ряд вопросов, и мне нужно настроиться. Один из вопросов, кстати, космический аппарат для посадки на поверхность планеты, за разработку которого ты отвечаешь.

— Так я же как раз по этому поводу! Вот, нужно включить этих двух пацанов в состав рабочей группы, — Домников буквально втолкнул нас в кабинет, а мы поспешили отойти в сторонку, пока он ещё чего не придумал.

Бугацкий на пару секунд завис, а гримаса недовольства, появившаяся из-за вторжения Домникова, сменилась недоумением.

— Петь, тебе в цеху на голову ничего не падало? Каску нужно носить, между прочим. На кой-ляд ты мне притащил этих зелёных пацанов? Ты всерьёз собираешься привлекать их к разработке проекта, который на данный момент считается основным на предприятии?

— Я знаю что делаю! — Пётр Евгеньевич отбросил веселый настрой и вмиг стал серьёзным. Когда дело касалось работы, он мгновенно настраивался на рабочую обстановку. Судя по переменам в его поведении, началась основная фаза переговоров. — Эти двое пацанов участвовали в разработке «Десницы» и выигрывали всероссийские олимпиады. Думаю, если бы их пустили на мировую арену, они бы и там всех уделали. Да, опыта у них, может, и немного, но наши старики на что? Никто не даст им самим работать над проектом. Пусть помогают, набираются этого самог опыта. Может, что подскажут. Сам знаешь, свежий взгляд однозначно пригодится. Вот увидишь, у меня на такие дела нюх. Мы утрём нос остальным и сделаем самый лучший аппарат.

— Петь, я тебя уважаю как специалиста и как человека, который кучу раз выручал наше предприятие в сложных ситуациях. Если ты за них ручаешься, пусть работают с вами. Приказ о переводе я подпишу после связи с Москвой. От тебя требуется полный список с фамилиями и должностями. В конце дня заберёшь подписанную копию у Кристины. Всё, я занят!

Домников знал когда нужно остановиться, поэтому когда Бугацкий махнул рукой, вытолкал нас в коридор и поспешил удалиться. Секретарь провожала нас недовольным взглядом, будто мы были злостными нарушителями порядка, но меня это мало заботило. Только выйдя из кабинета директора я осознал, что у нас получилось, и с завтрашнего дня у меня будет совсем другая задача — более ответственная и напрямую связанная с полётом на Марс!

— Ну вот, а вы боялись! — ухмыльнулся Пётр Евгеньевич, когда мы спускались в лифте. — Я же говорил, что всё улажу. Только так, ребята! Сами понимаете, задача серьёзная, поэтому я рассчитываю на вашу дисциплину и полную самоотдачу. Работать будете под моим непосредственным руководством.

— За это можете не волноваться! — поспешил успокоить начальника Абрамов.

Следующий день стал для меня началом новой жизни и очередным испытанием. Пришлось навёрстывать массу информации, чтобы быть на уровне с более опытными конструкторами. Пока работа велась только на уровне программирования. И вот здесь я здорово удивился, потому как за пятьдесят пять лет изменилось очень многое. Да что там, изменилось вообще всё!

Больше не нужно сидеть за разложенными по всему столу чертежами с кучей инструментов и старательно вычерчивать схемы на листе бумаги. Одно нажатие кнопки мыши, и элемент нарисован. Остаётся только установить его в нужном месте. Ещё в академии я удивлялся этому достижению, но каждый раз, как мне приходилось работать с программой, я не переставал восхищаться.

— У меня уже глаза болят и голова закипает! — пожаловался Абрамов через несколько минут разглядывания сложных схем. Эх, Тёма! Не работал ты с чертежами полвека назад. Вот где голова кипела, а перед глазами рябило.

Новость о нашем новом проекте Даша восприняла в своей манере.

— Выходит, теперь ты будешь все выходные торчать в лаборатории, и не приедешь в Ворошиловград?

— Даш, я постараюсь, но ты сама понимаешь насколько это масштабный и амбициозный проект…

— Да я уже поняла! Ладно, если ты не едешь ко мне, тогда приеду я. Иначе я с ума тут сойду. И потом, должен же кто-то следить за тем, как ты питаешься? Не хватало, чтобы светило нашей космонавтики слёг в больницу с гастритом.

— Ой, скажешь тоже! — отмахнулся я.

Но на ближайших выходных Даша и Кира приехали к нам. Пришлось рано утром ехать на вокзал и встречать девчонок, снять им посуточно квартиру, а потом мчаться на работу, потому как за опоздание Домников явно по голове не погладит. Вариант расположить их в нашей квартире отпадал сам по себе, потому как нам жильё предоставляла компания, и жили мы в закрытом комплексе, попастьв который можно было только по пропуску. Пусть цены на посуточную аренду жилья и кусались, но это было проще, чем выбить пропуск для девчонок. Хотя, нужно озаботиться этим. Жёны они нам, или как?

— А мы перевели ординатуру в Ростов, — призналась Кира, когда вечером уставшие мы вернулись домой.

— Вы прям как жёны декабристов! — рассмеялся Абрамов. — Те тоже следовали за своими мужьями.

— Погодите, но вам ведь нравилось в Первой городской больнице, — удивился я.

— Нравилось. Но с вами нравится больше, — парировала Даша.

Немного позже девчонки сняли квартиру в Ростове, в получасе езды от нашего конструкторского бюро, и мы стали видеться чаще. А мы с Тёмой забросили удочку Домникову, чтобы он выбил для нас семейные комнаты в комплексе. Конечно, решать такой вопрос будет Бугацкий, но прыгать через голову не хотелось, да и шансов выбить нужный результат у Петра Евгеньевича куда больше.

В тот же день по дороге к дому меня ждала неожиданная встреча. Двое мужчин в гражданской одежде стояли недалеко от проходной и о чём-то переговаривались, но заметив моё появление, уверенно направились навстречу.

— Чудинов Михаил Игоревич? — поинтересовался первый, и мне сразу вспомнилась та встреча с иностранным разведчиком из прошлой жизни. Что-то похожее было и в этой ситуации. Неужели история повторяется снова?

— Вы ошиблись, — ответил я с каменным лицом.

— А у нас другие сведения, — оживился второй и преградил мне путь.

— Если у вас другие сведения, тогда зачем интересуетесь?

— Работа у нас такая — интересоваться, — ответил мужчина и предъявил мне документы.

— Служба безопасности компании «ГДК-Темерник»? Чем обязан?

— Вы получили допуск к работе над специальным проектом. Мы бы хотели пообщаться с вами, а также осмотреть ваше жильё. Поверьте, это стандартная процедура при работе с таким уровнем допуска, мы вас ни в чём не подозреваем, но проверить должны.

— Как вам будет угодно. Где будет удобнее поговорить?

— У вас в квартире, — ответил первый, который явно был главным в этой паре.

Мы поднялись с безопасниками наверх. Я подметил, что охрана сразу успокоилась, заметив в руках моих сопровождающих удостоверения. Видимо, они уже знали, что такие случаи имели место в прошлом.

Сама беседа заняла минут пятнадцать времени. Как по мне, задавали стандартные вопросы о моём прошлом, интересовались планами на будущее. Квартиру осмотрели поверхностно, не заглядывая в сумки и коробки, но пробежались взглядом по всем комнатам, полкам и даже шкафам.

— Прошу меня простить, но таков порядок, — развёл руками старший. — Мы должны проверить какой образ жизни вы ведёте, убедиться, что у вас нет никаких взяток от сторонних лиц. По части бухгалтерии мы уже проверили ваши финансовые потоки, подняли характеристики с академии, оставалось убедиться в вашей честности лично. Претензий к вам нет, всего доброго.

Оба мужчины удалились, оставив меня в одиночестве. Интересно, как бы они проверяли происхождение какого-нибудь ценного презента от кого-то из родственников или друзей? Чеков у меня не сохранилось. Главное, что никуда не влезли, куда не следует. Не хватало ещё прослушку у себя обнаружить, или камеры слежения. Хотя, не удивлюсь, если и такое здесь есть.

Следующие выходные были ознаменованы ярким историческим событием. Начала работу российская орбитальная станция. Теперь наши космонавты имели куда больше возможностей. В то же время было немного грустно, ведь старая Международная космическая станция завершала свой жизненный срок. Всё оборудование и полезные модули предварительно вывезли и демонтировали, а саму станцию решили утилизировать, чтобы на околоземной орбите не скапливался космический мусор.

В прямом эфире транслировали как старая Международная космическая станция спускается через слои атмосферы к поверхности Земли. Наши космонавты рассчитали всё таким образом, чтобы она упала в Тихий океан недалеко от так называемой точки Немо — места, удалённого от любого обитаемого участка суши более чем на две с половиной тысячи километров.

Лично я наблюдал за космической станцией с нескрываемой печалью. Понимаю, что в ней уже нет необходимости, свой срок эксплуатации она уже исчерпала, но всё равно обидно.

— Да, Мишка, так мы и не успели побывать на МКС! — с сожалением в голосе произнёс Абрамов. — А хотелось бы хоть разок оказаться там, чтобы было что вспомнить.

— Ничего, у нас ещё будет возможность слетать на орбитальную станцию. И упустить эту возможность мы не имеем права.

Успехи других стран в космосе придавали нам сил и упорства на пути к цели. Японцы доставили грузы на поверхность Луны и даже смогли отправить туда человека. У Китая тоже были свои успехи в космосе: они смогли вывести спутник на геостационарную орбиту и успешно работали с термоядерным синтезом, который позволял получать экологически чистую энергию с минимальными затратами ресурсов. Американцы отправили к Марсу кучу спутников и даже посадили на поверхность планеты очередной марсоход, который повторил судьбу своих предшественников и застрял в горной породе.

Время поджимало, а моменты, которые нужно было продумать, требовали максимальной концентрации сил и внимания. Часто приходилось оставаться после работы и подолгу зависать в лаборатории, подгоняя хвосты. Наши разработки из академии здорово пригодились здесь, что было удивительно. Обычно после окончания вуза прямо просят забыть всё, чему там учили и начинать учиться заново уже на рабочем месте. Регулярно проводили телемосты с Москвой и отчитывались о ходе разработки. Да и число выходных мы сократили до одного в неделю. Воскресенье оставили выходным, чтобы хоть немного прийти в себя и освежить мысли.

Зато через полгода, когда нужно было презентовать свой проект, у нас всё было готово. Проверять аппарат прибыла комиссия из Москвы, в которую входили глава «Роскосмоса», директор «Ростеха», ведущие специалисты из конструкторских бюро и университетов страны.

— Волнуетесь? — поинтересовался Домников, когда мы готовились к презентации.

— С одной стороны — да, — ответил Артём. — А с другой стороны, какой смысл волноваться, если всё, что от нас зависело, мы уже сделали?

— Не всё! — возразил Пётр Евгеньевич. — Аппарат мы спроектировали, собрали и протестировали, но теперь его нужно презентовать так, чтобы у комиссии не возникло никаких сомнений, что наш вариант гораздо лучше.

Сама презентация пролетела, как одно мгновение. Всё, что мы делали эти полгода, к чему готовились, сжалось до небольшого пятнадцатиминутного выступления. Разумеется, этим всё не кончилось. Были многочисленные вопросы, порой очень даже каверзные, но любые выпады в адрес нашего аппарата спокойно парировались

— Ребята, мы произвели впечатление на комиссию! — произнёс Домников после презентации. Пётр Евгеньевич светился от счастья, а я пока не торопился с выводами.

— Погодите, нужно дождаться презентаций из Самары и Подмосковья. Может, там придумали что-то лучше, чем у нас.

— Посмотрим! — нахмурился начальник и больше не произнёс ни слова.

Прошла неделя, но результата до сих пор не было. Мы вернулись к прежней работе и сконцентрировались на новых целях, поэтому я не сразу понял почему в одно утро Домников ворвался в цех со счастливой улыбкой.

— Мы победили! — заорал он так громко, что даже перекричал звук приборов. — Парни, мы победили! Наш космический аппарат лучший, именно он полетит к Марсу!