Сложно передать ощущения, которые испытываешь при первом выходе в открытый космос. В голове гудит целый рой мыслей. Что, если герметичность скафандра будет нарушена? Успею я добраться обратно до станции? А вдруг шлюз не сработает, и мы не сможем вовремя вернуться обратно? Усилием воли приходится выбрасывать эти мысли из головы и делать свою работу. Да, космос для сильных духом людей, не подверженных паническим настроениям.

— Готов? — поинтересовался Денис, бросив на меня взволнованный взгляд.

Я уже справился с защитным костюмом и возился с дроидом-помощником, который призван заметно упростить работы за пределами орбитальной станции. Он несёт на себе целый ряд инструментов, а также может выполнять сам некоторые манипуляции.

— Можем выходить!

Вообще Захарова была против того, чтобы первый выход в открытый космос делали оба новичка. Девушка хотела пойти с одним из нас, а на следующий день с другим, но мы её успокоили. В этой задаче нет ничего такого, что бы требовало значительного опыта полётов. Правда, мы всё равно заставили поволноваться диспетчера, который курировал работу с Земли.

— Центр, у нас проблемы! Страховочный трос Коляды оторвался, и он летит в открытый космос. Нужно что-то делать! — произнёс я и навёл камеру на скафандр, который медленно удалялся от станции, вращаясь вокруг своей оси.

— Постарайтесь дотянуться до него! — дрожащим от волнения голосом последовал совет диспетчера.

— Серьёзно? Вы длину моего троса видели? Между нами расстояние метров в сорок, при всём желании я до него не смогу дотянуться!

— Отправьте дрона-помощника «Десницу-2В»! — последовал незамедлительный ответ. А этот парень на другом конце линии молодец, не запаниковал, а принялся оперативно искать варианты решения проблемы.

— «Десница» остался на станции, мы работаем без него, — соврал я. — Пока я смотаюсь за дроидом, произойдёт что угодно.

— Оставайтесь на линии, сейчас мы согласуем спасательную операцию.

— Ага, куда ж я отсюда денусь, — отозвался я.

Через пару секунд в эфире раздался голос Золотухина:

— Чудинов, зачем вы старыми скафандрами в космосе разбрасываетесь? Можно ведь отправить его в утиль.

Вот хитрый лис! Вмиг раскрыл наш план. Чтобы разыграть диспетчера мы с Денисом протащили с собой ещё один скафандр. Он был достаточно старым и оказался давно списан, потому как не годился для использования, но для нашего розыгрыша новый и не требовался.

В принципе, нет ничего страшного в том, что старый скафандр выбросили в космос. За счёт приданного импульса и притяжения планеты, в скором времени он попадёт в атмосферу Земли и сгорит. А вот хранить это всё хламьё на станции точно нет никакой возможности, иначе скоро там и развернуться будет негде.

Да, с точки зрения чистоты экологии нас могут осудить, но что тогда говорить о тоннах космического мусора, который вываливается на орбиту всеми странами-участниками космической программы? Скафандр — это лишь малая и самая безобидная часть.

— Так не интересно, — отозвался я с наигранной обидой.

— Чудинов, пока вы вернётесь на Землю, у нас половина диспетчеров либо разбежится, либо поседеет. Оставьте хоть кого-то, чтобы курировали вашу посадку.

— Да ладно, чем сильнее закалять сталь, тем крепче будет. Дёня, помаши рукой, чтобы в Центре не волновались.

Я перевёл объектив камеры на Коляду, который возился с дроидом-помощником и через него настраивал оборудование для защиты от радиационного излучения.

— Всё в порядке, — успокоил Золотухина Денис. — Мы почти закончили, минут через пять запустим машинку и приступим к испытаниям.

Запуск системы прошёл с первого раза. И хорошо, потому как мы проторчали с наладкой почти четыре часа. Правда, из-за сильного эмоционального напряжения и вовлечённости в рабочий процесс мы и сами не заметили как быстро пролетело время. Часто в таких сложных системах бывают проволочки, но нам повезло обойтись без заминок. Замерили уровень радиационного воздействия, отметили существенное снижение и приступили к следующему этапу работы.

— Алён, тут одна солнечная батарея ещё функционирует, — доложил Денис. — Вижу повреждения и трещины на ней, но в принципе она рабочая.

— Я вижу, — отозвалась девушка, которая находилась на борту станции и следила за приборами. — Но её всё равно нужно менять — не просто же так нам прислали новую. К тому же, выработка этой батареи идёт только на шестьдесят четыре процента. Несмотря на кажущуюся целостность, из-за столкновения многие элементы просто вышли из строя.

Первым делом мы заменили ту батарею, которая была полностью уничтожена. К счастью, из посадочного места торчал достаточно крупный кусок, за который легко было ухватиться. При поддержке «Десницы» мы быстренько сняли старую батарею и принялись за установку новой.

— Три часа и двадцать семь минут! — восторженно произнесла девушка, когда мы закончили. — Это новый рекорд по замене такого элемента.

— Мы ещё не такое умеем! — довольно отозвался Коляда.

— Особенно, когда под рукой «Десница», — поправил я друга. — Иначе мы провозились бы вдвое больше времени.

— Давайте на базу! — распорядилась Захарова. — Вы работаете больше семи часов, осталось меньше часа положенного времени.

— Так мы ещё успеваем демонтировать старую батарею! — заметил Денис.

— И сократить энерговыработку? Пусть сегодня хоть на шестьдесят четыре процента, но поработает, — приняла решение командир экспедиции. — Если хотите выработать время до конца, лучше начните менять обшивку.

— Сделаем! — пообещал Денис.

Суть работы заключалась в том, чтобы покрыть часть модулей станции новой антирадиационной обшивкой и сравнить насколько она эффективна. Процесс достаточно длительный и трудоёмкий, который потребует от нас много времени в открытом космосе. За сорок минут мы не сделали и десятой части от общего объёма.

— Ладно, шутники, завтра в открытый космос выходим мы с Чудиновым, — заявила Захарова, когда мы вернулись на базу.

— Я что-то не так сделал? — насторожился Денис.

— Всё в порядке, просто не стоит так много времени проводить в космосе одному человеку.

— А мне, значит, можно? — ухмыльнулся я без претензий. Благодаря надёжной защите скафандра и антирадиационному магнитному полю вреда от пребывания в открытом космосе было не больше, чем от просмотра телевизора или сёрфинга новостей на смартфоне.

— Миш, я же не пойду одна, — ответила Алёна. — Послезавтра будешь отдыхать, а заканчивать работу пойдём мы с Колядой.

— Не стоит, я могу и послезавтра выйти. На самом деле, это не так тяжело, как кажется.

— Нет! — запротестовала Алёна. — Каждый сделает по два восьмичасовых выхода. Мы и так работаем сверх плана, чтобы заменить вышедшую из строя солнечную батарею и установить новую, которую полностью снесло при столкновении. Кроме того, никто не отменял необходимость частичной замены обшивки станции новыми материалами. Будет чудом, если мы управимся всего за три смены.

— Можем и больше выходов сделать, — поддержал меня Денис.

— Нет, по протоколу работы в открытом космосе не должны проводиться с такой частотой. Или вы хотите в первый же свой полёт нарушить правила и сделать его последним?

Угроза Захаровой возымела действие, и мы с Денисом не стали упорствовать.

— Не стоит торопиться и стараться побить все рекорды. Ещё успеете наработать время работы в открытом космосе. Будем надеяться, что для каждого из нас этот полёт не последний.

В Центре решили прихлопнуть сразу двух зайцев и объединить исследования с необходимыми работами. За время выхода в открытый космос мы восстанавливали электроснабжение станции, монтируя новые солнечные батареи взамен тех, что вышли из строя, устанавливали обшивку с защитным антирадиационным напылением, испытывали скафандры и защитное поле. А потом по нескольку часов заполняли отчёты. Если так, то зайцев, которых пытались прихлопнуть, получалось четыре.

Эти три дня казались для нас вечностью, потому как сил уходило немерено. Зато теперь мы вернули энерговыработку к прежнему значению, что позволило нам не ограничивать себя в ресурсах и проводить исследования на полную мощность. Исследование защитного поля продолжалось, со скафандрами мы пока закончили, а вот для защитной обшивки всё только начиналось, ведь мы лишь начали испытание.

В процессе работы я успел немного разобраться в её устройстве. Обшивка состояла из двух защитных слоёв: первый отражал радиационное воздействие, а второй аккумулировал радиацию, которой всё же удалось пробиться через первый слой. Разумеется, эта обшивка должна была заменяться с определённой периодичностью, иначе со временем сама становилась источником излучения. Наша задача заключалась в наблюдении за работой обшивки и ведением журнала.

В какой-то момент мне стало казаться, что у меня голова пойдёт кругом от обилия журналов и ежедневного их заполнения. Спасало разве что делегирования полномочий: сегодня я слежу за обшивкой, завтра за приборами жизнеобеспечения, послезавтра — за нашей фермой. А у Дениса ещё и наблюдение за поверхностью Земли и снимки.

Чтобы не загружать Коляду, приходилось брать на себя часть его работы и делить с Захаровой. Только журналы физических упражнений и состояния здоровья приходилось вести ежедневно каждому члену экспедиции. С другой стороны, а кто говорил, что работа на станции будет лёгкой прогулкой? Центр тратит миллиарды для запуска ракеты и доставки грузов, поддержание нашей работы расходует огромные средства, поэтому нужна максимальная отдача.

Кстати, о саженцах. Первые ростки проклюнулись всего через два дня, последние — через неделю. Лук выбросил по два-три пёрышка, а к тому времени репа отрастила уже вторую пару листов, которые отличались от первой. Причём, мы заметили любопытный факт: растения с искусственной гравитацией ничуть не уступали тем, что росли без гравитации. Единственным отличием было то, что в отсеке с искусственной гравитацией корни росли в направлении центра гравитации, то есть вниз, а стебли тянулись в противоположную сторону. В отсеке без гравитации стебли тянулись к источнику света, а корни росли в противоположном направлении. А так как мы установили светильники немного под углом, растения росли под наклоном.

— Слушайте, у нас какая-то Пизанская башня получается, а не лук, — заметил Денис, рассматривая результаты наших трудов. — Мне кажется, нужно внести небольшие коррективы и установить светильники перпендикулярно, иначе придётся отправлять на Землю кривые образцы.

— Сначала отметим такое поведение растений, сделаем снимки и запишем на видео, а затем будем исправлять что нагородили, — распорядилась Захарова.

Каждый день мы вели журнал наблюдений за процессом роста. Пусть это было не самое увлекательное занятие, но помогало оторваться от возни с приборами. В какой-то степени для каждого члена экипажа работа на орбитальной ферме стала способом эмоциональной разгрузки, и каждый из нас с нетерпением ждал своей очереди повозиться с растениями.

Находясь далеко от дома, я в какой-то степени понимал дачников, которые спешат на грядки в выходные, или даже после работы. Дело не только в урожае, но и в обычных человеческих желаниях заботиться и созидать.

Мы не успели оглянуться, как пролетел первый месяц нашего пребывания на станции, а на Земле дело шло к весне. Приближался Международный женский день, и нас с Денисом попросили записать поздравление. Разумеется, запись нужно было отправить на пару дней раньше, чтобы избежать накладок. Мы настроили камеры, выставили свет, пристегнулись, чтобы не парить в невесомости и начали запись.

— Дорогие, милые наши бабушки, мамы… — начал Денис.

— Жёны, сёстры, дочери! — закончил я его фразу и замолчал, передавая слово напарнику.

— Позвольте от лица экипажа восьмой эсдепи… эспидикции… да блин! — психанул Коляда, а я не смог удержаться и залился смехом.

— Дэн, ну, ты и эсдепикционист! — пробормотал я сквозь слёзы, но на этот раз смеялись уже мы оба.

Дубля с четвёртого мы всё-таки смогли записать поздравление и отправить на Землю.

А после настало время записывать короткие сообщения для родных. В Центре обещали передать эти видео нашим семьям, поэтому мы нашли слова, чтобы поделиться сокровенным и передать весточку домой.

Я записал отдельное видео для мамы и родственников, и отдельное видео для Даши.

— А можно ещё одно коротенькое видео записать? — поинтересовался я у диспетчера.

— Да сколько угодно, у нас ведь не плёнка, можем записывать без проблем.

— Отлично! Тогда запишем видео для тестя.

Я устроился поближе к иллюминатору и нажал кнопку записи:

— Игорь Константинович, передаю персональный привет с орбиты, как вы и просили. А ещё хочу раскрыть вам страшную тайну: вы оказались правы, мы находимся почти в Казахстане, каких-то километров сорок-пятьдесят от него. Вон, сами посмотрите!

Я перевёл камеру в сторону иллюминатора, где было видно поверхность Земли. Яркие пятна были маленькими и крупными городами.

— Сейчас мы пролетаем над Нур-Султаном, вон, огни города должно быть хорошо видно, поэтому в какой-то степени можно сказать, что мы в Казахстане. Ан нет, уже в Монголии. А через несколько минут будем уже в Китае. Когда вернусь, обязательно расскажу куда пропадают космонавты после запуска ракеты.

В Центре долго смеялись с этого видео, даже некоторое время совещались можно ли его показывать кому-то, но затем сочли, что в нём нет ничего предосудительного и пропустили. Представляю лицо Павлова, когда он увидит ролик. Думаю, непременно будет хвастаться перед мужиками с работы.

А затем жизнь потекла своим чередом. Появились новые исследования, которые мы проводили в невесомости. Захарова печатала какие-то образцы на 3D-принтере, но эксперимент был засекречен, а мы с Денисом не особо вдавались в подробности.

— Всё, не могу, уже перед глазами всё расплывается, — устало произнёс Коляда, отодвинувшись от фотоаппарата.

— Давай подменю! — предложил я, видя, что напариник реально зашивается с этими снимками.

— Нет, не положено, — решительно покачал головой он. — Раз доверили эту миссию мне, значит, должен довести дело до конца.

К концу весны министерство обороны всё-таки запустило долгожданный груз с космодрома Плесецк с новыми ретрансляторами и малыми наблюдательными спутниками. Нам предстояло принять груз, активировать спутники и произвести их запуск, что существенно добавляло работы, но мы не жаловались, потому как это было увлекательно, а ещё, в грузовом корабле нас ждал приятный бонус — посылки из дома.

Получение груза на орбитальной станции — это всегда незабываемые ощущения и праздник, который превращается в самую настоящую церемонию. Когда основные контейнеры отсортированы в грузовом отсеке, наступает пора для посылок из дома. Прелесть их заключается в том, что в эти небольшие коробочки кладутся те вещи, которые складываются родными.

В космосе практически не ощущаешь запахов: на станции работает мощная вентиляционная система и фильтры, поэтому за долгое время обоняние отвыкает от выразительных запахов. Именно поэтому каждая посылка имеет свой неповторимый запах. А главное — она пахнет домом.

Получив свой ящичек, я устроился на стуле, аккуратно раскрыл его и принялся перебирать сокровища. Учитывая стоимость доставки на орбиту одного килограмма груза, это действительно самое настоящее сокровище. Но нам позволяли такие вольности, ведь в следующий раз мы получим хоть небольшую весточку из дома только по возвращении на Землю.

Мама передала маленькую баночку солёных огурцов от бабули и положила письмо. Развернув его, я принялся читать:

«Дорогой сынок, я безмерно рада, что у тебя всё хорошо, и ты осуществил свою мечту. Твой отец гордился бы тобой. Пожалуйста, возвращайся домой живым и невредимым, я за тебя очень переживаю. Часто смотрю на небо и думаю о тебе. Надеюсь, ты чувствуешь мою поддержку, где бы ни находился».

Даша положила письмо, покрытое следами от поцелуев. Даже не представляю сколько помады она извела для этого дела.

Что меня удивило, так это небольшая открытка с изображением академии от Быкова с надписью: «Гордимся!» и подписями от самого куратора, декана, ректора и Рязанцева. Тут же была коротенькая записка от ребят из конструкторского бюро:

«Мишка! Вы с Артёмом огромные молодцы! Знаешь, когда ты уходил в „Центр подготовки космонавтов“, я не мог поверить, что наступит день, и ты полетишь. Это казалось таким невероятным и несбыточным! Но ты всем доказал, что любые трудности по плечу. Смотрели твой запуск всем коллективом, держим за вас кулаки и ждём домой. Евгеньич».

Домников! Как же приятно получить порцию тёплых слов от человека, с которым не виделись почти три года, и который так много сделал для меня в своё время. Не замолви от словечко перед Бугацким за нас с Артёмом, мы бы не приняли участие в разработке корабля для дальних космических полётов, да и наши шансы на поступление в Центр подготовки космонавтов были бы не настолько высокими.

— Ребят, мне лимон положили! — воскликнул Денис и протянул нам приятно пахнущий фрукт.

— А я-то думаю, что за запах такой знакомый! — воскликнула Алёна.

Мы как аборигены передавали лимон из рук в руки и нюхали его, потому как на станции свежих фруктов не было. Ещё в посылках оказалось немного имбиря, печенье, плиточный шоколад и чеснок. Не знаю зачем Коляде прислали чеснок. Может, чтобы укреплять иммунитет?

От разбора посылок нас отвлёк сигнал системы безопасности станции.

— Что там ещё? — забеспокоился Коляда, отодвинув коробку в сторону, и поспешил к радару, но я его опередил и оказался у прибора первым.

На виртуальной сетке, в центре которой отображалась наша станция, появились ещё три посторонних объекта. Они были совсем небольшого размера, но я отлично знал что может натворить даже крошечный металлический объект размером с куриное яйцо. Ещё во время нашего пребывания на Земле при тренировках таких случаев нам показывали внушительных размеров отверстия, которые оставляет после себя объект, попадающий в металлическую обшивку. Хорошо, если она вообще выдержит, но есть шанс, что станцию прошьёт насквозь, вызывая разгерметизацию, или даже полное уничтожение.

— Активировать орбитальное маневрирование! — скомандовала Захарова, когда поняла какая опасность нам угрожает.