Когда первое потрясение от преодоления атмосферы Земли остаётся позади, наваливаются новые чувства, потому как перед глазами предстаёт непроглядная пелена бескрайнего космоса. Только теперь пришло осознание того насколько огромен космос и какими мелкими песчинками являемся мы. Может, я испытывал настолько яркие эмоции потому как мне впервые пришлось видеть это своими глазами, но я на несколько секунд замер, силясь справиться с навалившимися на меня чувствами.

Мне кажется, в подготовку космонавтов нужно включить ещё обязательное посещение арктических рабочих посёлков в период полярной ночи. Ситуация во многом похожая: огромная техника, сотни ярких ламп, приборов и прожекторов и необходимость работать в условиях темноты и закрытого пространства, только в арктике рабочих поджидает не отсутствие воздуха и даже не радиация, а лютый мороз и шквальный ветер. Хотя, за бортом МКС температура может падать до таких значений, что Заполярью и не снилось. Иногда теневая сторона остывает до ста пятидесяти градусов ниже ноля.

Когда зрение немного привыкает к новой картинке, глаз цепляется за мигающие точки. Вон один спутник, который пролетает где-то далеко, вон другой. Где-то в миллионах световых лет светят звёзды, но нас сейчас интересует совсем другая цель. Российская орбитальная станция!

Дюжина сегментов, включающая жилые отсеки, лабораторные и технические блоки, грузовые доки, отдельный отсек для скафандров и стыковочные узлы. А ещё, огромные солнечные батареи, которые подобно крыльям невероятных размеров бабочки поворачиваются к солнцу и питаются его энергией.

При виде орбитальной станции сердце невольно замирает. Не только от восхищения, но и от волнения. А если мы не долетим? Если разминёмся, или расшибёмся, когда с размаху врежемся в эту махину? Да, наши специалисты всё рассчитали, тысячу раз проверили и использовали новейшее оборудование и многолетний опыт,

— С кораблём всё в порядке, но он двигается, немного опережая график, — послышался в динамиках голос диспетчера. — Доложите обстановку на корабле!

— Расстояние до шлюза РОС составляет две сотни метров, — принялась считывать показания с приборов Захарова. Именно она, как наиболее опытный член экипажа, и как командир экспедиции курировала процесс стыковки, а мы с Колядой наблюдали за её действиями и мотали на ус.- Ускорители работают нормально. Два метра…

Я понимал, что мы не успеем полностью затормозить перед стыковкой, и наш корабль непременно получит лёгкий толчок. Собственно, так и получилось. В груди всё замерло, когда мы почувствовали касание станции, но голос Алёны звучал невозмутимо:

— Есть касание! Есть зацепка! Процедура стыковки была завершена успешно!

Вот теперь можно было поздравлять коллег с успешным запуском и перебираться к товарищам на борт орбитальной станции, которые не видели других людей более полугода.

— Ну, привет! — расплылся в улыбке Абрамов и заключил меня в объятия, когда я миновал стыковочный узел, оставил скафандр в специальном отсеке и направился вглубь станции. Здесь можно было находиться без скафандров. — Вот и сбылась наша мечта оказаться вдвоём на орбите.

— Правда, тогда мы представляли это немного иначе, — согласился я.

— Но ведь сбылась же! Спасибо тебе за информацию! Понимаешь, спутники-ретрансляторы вышли из строя из-за столкновения с космическим мусором, и мы проторчали почти всю экспедицию без интернета. Хорошо, хоть такая связь осталась, да и ту контролировали, словно мы тут все тайны Вселенной выболтать можем.

— А починить? Ты же инженер!

— Я тебе что, спутники на коленке собирать должен? — ухмыльнулся Тёма. — Мы всё ждали, что с Плесецка запустят новые, да всё никак. Но ты не переживай, говорят, через месяц будет новый запуск, тогда всё и наладят.

— Тём, а как с активной защитой от космического мусора?

— Не особо помогает. Сам понимаешь какие тут скорости и размеры этого самого мусора. Гаечный ключ может разогнаться и пропахать огромную дыру в обшивке станции, так что не всё так просто. Вон, буквально месяц назад у нас сразу две солнечные батареи вышли из строя. Но если одну мы смогли починить, то вторую разорвало на части и унесло в открытый космос. Надеюсь, что осколки попали в атмосферу и просто сгорели, а не болтаются где-нибудь на орбите. Мне кажется, это была частица из вышедшего из строя спутника мобильной связи, а может, и наши «коллеги» постарались. Знаешь, это когда мы были на одной станции, соперничество не так было заметно. А теперь, когда каждая космическая держава имеет свою орбитальную станцию, начинаются «подлянки». То спутник заглушат, то пройдут в опасной близости. Конечно, мы тоже в стороне не остаёмся и показываем зубы, чтобы не повадно было связываться. До открытого противостояния не доходит, все понимают последствия таких конфликтов, но будь готов к какой-нибудь неприятности, которую непременно постараются нам организовать.

— Разберёмся! — пообещал я, понимая, что следующие восемь месяцев будут для нас невероятно увлекательными. Мало своей работы, ещё следить, чтобы конкуренты не подбросили лишних забот.

После короткой встречи пришлось уделить время работе. На орбитальной станции каждый час особенно дорог, поэтому приходится использовать рабочее время с максимально отдачей. Экипаж седьмой экспедиции передал нам сведения о результатах исследований, которые в течение семи месяцев они проводили на станции. Список дел впечатлял: испытания нового скафандра и системы защиты от радиации, ремонт солнечных батарей, исследование роста растений в невесомости и в условиях искусственной гравитации, контроль выбросов углекислого газа в атмосферу Земли, изменения активности вулканов и многое другое. Каждое из этих исследований помогало нам улучшать жизнь на родной планете: понимать изменения климата, делать научные открытия и улучшать условия пребывания человека вне планеты.

Да, невесомость губительно сказывается на организме космонавта, ухудшая состояние мышц, костей и даже глаз. Именно поэтому после возвращения из космоса проводятся реабилитации, а учёные умы ломают головы над тем, чтобы обеспечить космонавтам земные условия для работы на борту корабля и станции. Одно из наших исследований в рамках экспедиции было тесно связано с искусственной гравитацией. Правда, тестировать её мы будем не на людям, а пока только на растениях.

В конце рабочего дня, когда нам разрешили отдохнуть. Друзья обменивались впечатлениями от пребывания на станции, а я достал небольшой подарок для Абрамова.

— Тёма, мне тут разрешили посылку для тебя привезти. Мы все положили туда кое-что ценное, что хотелось бы тебе передать. Я вот, например, прихватил твои любимые ириски. Лично у Панкратова, а потом у Золотухина разрешение выбивал. Но ты должен взглянуть вот на этот подарок!

Я выудил из коробки свёрточек и дождался, пока Абрамов его развернёт.

— Это детский чепчик и носочки твоего сына, с которых он уже вырос. Кира хотела, чтобы ты увидел каким малышом он был, ведь по возвращении домой тебя будет встречать маленький богатырь. А это фотографии с родильной палаты, с выписки и совсем недавние, здесь Костику две недели.

Кстати, имя малышу Абрамовы назвали в честь Константина Циолковского. Поначалу Кира не оценила такого жеста, но затем припомнила, что у неё так звали прадедушку, и согласилась.

Артём не смог сдержать слёз, рассматривая самые настоящие драгоценности. Я дал другу побыть немного одному, но минут через десять он сам нашёл меня в соседнем отсеке и крепко обнял.

— Спасибо, Мишка! Ты не представляешь насколько обидно было получить посылку с Земли и не увидеть в ней ни одной весточки из дома. Всё из-за дурацких выходок психолога. А тут ещё и связь не работает и в посылках никаких вестей. Я эту фурию сам в невесомость отправлю, когда домой вернусь.

— Гидру, — поправил я друга. — Парни из команды дублёров прозвали её гидрой.

— Самая настоящая гидра! — подхватил Тёма.

— Что это поскрипывает? — поёжился Денис, оглядываясь по сторонам. Мы одновременно замолчали и прислушались к странным звукам, а потому в полной тишине они казались ещё громче.

— Призраки инопланетян пришли за новичками, чтобы посвятить вас в космонавты! — подшутила Лина.

— Ты знаешь, ни призраков, ни космонавтов я не боюсь, а вот опасения, что станцию расплющит, как консервную банку, у меня имеются. И все эти скрипы нисколько не повышают мою веру в то, что всё обойдётся, — пожаловался Коляда.

— Не волнуйтесь, это станция так «дышит», — пояснил Орешкин. — Здесь это частое явление. Так или иначе, происходит небольшая деформация металла, но нас точно не расплющит, мы же не под водой!

Следующий день начался со связи с Центром. Мы передали данные с датчиков, Абрамов провёл съёмку поверхности Земли, а затем настало время для коллективной работы.

Первая задача, к реализации которой нам пришлось приступить — обустройство гидропонной фермы на базе орбитальной станции. Выращивание растений без почвы открывало огромные перспективы для путешествий на дальние расстояния и будущей колонизации других планет. Мы делали лишь первые неуверенные шаги в этом направлении, но активно развивались, а значит, результат не заставит себя ждать.

Отсутствие почвы, поглощающей драгоценный кислород, также играло важное значение. Таким образом, ферма производила больше кислорода, чем поглощала, а ещё приносила урожай. Да, этого всё равно было недостаточно для полного обеспечения космонавтов, но лиха беда начало!

Под гидропонную ферму было решено переоборудовать один из научно-исследовательских модулей станции. Как раз он был рядом с энергетическим модулем, поэтому подвести питание оказалось делом техники. Тут нам с Абрамовым здорово пригодился опыт работы в «Ростехе».

Да, отправление восьмой экспедиции на Землю должно было состояться только через неделю, поэтому мы работали в шесть пар рук и эксплуатировали товарищей как могли.

— Ты смотри, понаехали буржуи! — шутил Артём, когда мы приобщили к труду. — Негоже измываться над рабочим классом, который спит и видит как полетит домой. А как же заветы социалистического прошлого?

— Каждому по инструменту и всем работать! — распорядилась Захарова, раздавая наряды. — У вас, между прочим, ещё шесть полноценных дней на орбите. За это время можно успеть выполнить массу задач.

Мы провели монтаж гидропонной фермы всего за трое суток: наладили электропитание, полив, собрали стенды, отрегулировали яркость ламп, сформировали основу и засеяли семена.

Неделя, которая отводилась на передачу данных и опыта предыдущей экспедицией, пролетела как одно мгновение. Пришло время Абрамову и компании возвращаться домой.

— Мих, на пару слов! — произнёс Артём, жестом показывая, что предстоящий разговор предназначен не для всех.

— Что-то случилось?

— Я тут решил напоследок дать тебе пару советов. Так сказать, просыпать крупицы своей мудрости, накопленные за эти семь месяцев на орбите. Ты слушай и запоминай, пригодится. Первое и самое важное: двигайся по станции максимально плавно и осторожно. Любое неосторожное движение может спровоцировать целую череду событий, и не всегда знаешь чем они могут обернуться. Я перед сном вообще пристёгивался, потому как неизвестно куда тебя унесёт от банальной попытки перевернуться на бок. Второе: крепи все подручные вещи на скотч или изоленту. Если не прикрепилось — значит, добавь ещё изоленты. Конечно, я не о критически важном оборудовании, а о вещах, которые постоянно валяются под рукой. Если их не закрепить, будешь потом искать по всему отсеку. И третье: когда открываешь консервную банку, всегда прикрывай место прокола салфеткой, иначе оттуда вылетит целая струя и тебе придётся переодеваться. Ну а если ты всё-таки разлили воду, или сок, пользуйся всё той же салфеткой, чтобы собрать жидкость.

Тёма закончил свой монолог, но потом спохватился и помахал в воздухе пальцем, словно пытался привлечь внимание:

— И ещё, будь готов к подколам и всякого рода шуткам. Без юмора в космосе никуда, иначе недолго с ума сойти.

Абрамов ненадолго завис, будто никак не мог принять решение делиться со мной ещё какой-то информацией, или придержать её при себе, а затем едва заметно кивнул и перешёл на шёпот, что говорило лишь об одном: Абрамов что-то затеял. За годы знакомства я отлично изучил этого шутника и по его поведению понимал ход его мыслей.

— Слушай, Мишка! Есть у меня одна идея как отплатить этим занудам, но мне понадобится твоя помощь.

— Надеюсь, меня не ждут серьёзные последствия по приземлению?

— В любом случае, тебя будут встречать сотрудники госбезопасности, но поверь, это не из-за моей шутки. В общем, как будет свободное время, я тебе всё объясню. Заодно и сразу всё подготовим.

Я понимал обиду Артёма на коллег с Земли, которые полгода держали его в неведении о ситуации с семьёй. Это была беспрецедентная акция, продиктованная нелепыми домыслами бестолкового психолога и не имела ничего общего со здравым смыслом.

Честно говоря, я боялся, что Абрамов затеет какую-нибудь опасную шутку, которая может иметь серьёзные последствия, но когда друг раскрыл свой план, у меня от души отлегло, и я с радостью согласился на осуществление его задумки.

Времени у экспедиции осталось совсем немного, но мы выкроили минут пятнадцать, чтобы сделать несколько важных нарезок с комментариями Артёма.

Когда за членами седьмой экспедиции закрылся шлюз, мы с замиранием сердце следили за их возвращением на Землю. Потому как переживали за успех этого мероприятия, а ещё понимали, что через двести тридцать восемь дней нам предстоит точно также возвращаться домой.

Спускаемый аппарат успешно отстыковался от станции и исчез вдалеке. Наша станция продолжала движение по орбите, а внутри нас осталось всего трое. В какой-то момент мы почувствовали себя одиноко. Всё-таки, когда нас шесть человек, здесь тесновато, но одиночество чувствуется не так сильно.

Спустя три часа после отправления аппарата на Землю с нами связались из Центра. Я заранее занял позицию, чтобы первым оказаться на связи, отключил камеру, принял вызов и запустил ролик:

— На связи лётчик-космонавт Артём Абрамов! — бодро заявил голос с записи. Оператор не видел собеседника по видеосвязи, поэтому ловушку не раскусил.

— Абрамов? — удивлённо прошептал мужчина.

— Он самый! Знаете, я тут подумал… зачем мне возвращаться? Там у меня маленький ребёнок, который постоянно плачет по ночам, а ещё подгузники, колики, детский плач, крики… Нет, я поговорил с ребятами и решил остаться ещё на восемь месяцев. Глядишь, как вернусь, малышу почти год будет.

На другом конце связи стояла тишина. То ли оператор переваривал информацию, то ли пытался придумать что делать в возникшей нештатной ситуации, то ли вообще потерял сознание.

— Нет, ну а что вы хотели? — продолжал оправдываться из записи Абрамов. — Вы же мне полгода ни одной весточки ни о жене, ни о сыне не передавали. Да и потом Чудинов пробился со снимком с УЗИ, рассказал пару историй, и на этом снова тишина. Спасибо, хоть передали, что сын родился. Вот у меня и не развились отцовские качества, а карьеру так просто не построишь. Когда я потом ещё в космос полечу? Одна реабилитация два года займёт.

Молчание на другой стороне связи продолжалось, и только через минуту послышался голос.

— Говорит начальник смены Центра управления полётами Золотухин Андрей Семёнович. С кем могу говорить?

— На связи лётчик-космонавт Артём Абрамов! — включил я заново записанную заранее запись.

— Абрамов, ты мне скажи, как тебя и там и тут показывают? Ты ведь в спусковом аппарате на Землю только что вернулся. Или мне показалось?

Дальше ломать комедию не имело смысла. Очевидно, что спусковой аппарат успешно достиг поверхности Земли и его встретила поисково-спасательная бригада. Быстро это они! Иногда могут целые сутки искать, а тут и часу не прошло, как космонавтов отыскали. Но это и хорошо, теперь можно быть спокойными за друзей. По всей видимости, из Центра даже позвонили поисковикам чтобы узнать правда ли Артём остался на станции.

Понимая, что ломать комедию дальше нет смысла, я включил камеру и помахал рукой.

— Лётчик-космонавт Михаил Чудинов на связи! Абрамову и всей седьмой экспедиции на РОС привет и поздравления с успешным приземлением!

— Ну, шутники! — рассмеялся Золотухин. — Вы у меня до конца года летать будете.

— Надеюсь, с диспетчером всё хорошо, и он не потерял сознание?

— У нас работают крепкие парни, — не переставая улыбаться ответил начальник смены. — Но вы бы видели эти глаза! В общем, вы нам настроение подняли, ребята, спасибо. А теперь давайте по работе. Как обстановка на станции?

— Порядок, работаем! — ответил Коляда и приступил к подробному отчёту.

Чуть позже, после сеанса видеосвязи, Денису понадобилась наша помощь, чтобы настроить оборудование для снимков поверхности Земли. Каждый день ему приходилось вести съёмку в определённые промежутки времени, поэтому на парня легла серьёзная ответственность.

— Вы уже закончили? — поинтересовалась Алёна, когда мы подготовили оборудование и сделали несколько контрольных снимков.

— Можно сказать, что да, — неуверенно ответил Коляда.

— В таком случае, заканчивайте с фотографиями и давайте готовиться к испытаниям. У нас сегодня запланирован первый тест системы защиты от радиационного излучения в открытом космосе.