Через две недели прошли все испытания у подготовительного отряда, а также проверочные тренировки у космонавтов, поэтому на одном из финальных занятий в этом году Филиппыч огласил список тех, кто в следующем году отправится на орбиту.

— Основной состав: Орешкин, Абрамов и Ратошная. Дублирующий состав: Захарова, Коляда и Клименко.

Я не удивился, когда не услышал своей фамилии даже в составе дублёров, хоть всё это время и находился в тройке лидеров рейтинга, а значит, попадал если не в основу, то хотя бы на замену. И всё равно резануло слух. Что же, показательная демонстрация, вынуждающая придерживаться правил.

— Вот и всё! — радостно произнёс Артём в конце рабочего дня. — Этап подготовки завершён, можно считать нас полноценными космонавтами!

— В космос не летал — не космонавт! — резонно заметил Денис.

— Э, друг, погоди! — Абрамов был явно в хорошем настроении, а потому решил поспорить. — Это ведь с какой стороны посмотреть. Ты ведь не будешь спорить с тем, что нам присвоили звание лётчиков-космонавтов? А значит, так и есть…

— Как пингвина не назови, а летать он всё равно не научится, — гнул свою линию Коляда.

— Это ты к чему сказал?

— К тому, что космонавтом может считаться только тот, кто побывал в космосе. А от того, как нас называют на Земле, ничего не изменится.

— А где он, тот космос? — не успокаивался Абрамов. — Околоземная орбита может считаться космосом, или ещё нет? У многих есть сомнения на этот счёт. По сути, орбитальная станция летает в верхних слоях атмосферы, ведь четыреста километров — это далеко не космос. А такие как ты, Дэн, пойдут дальше и зададут ещё более сложные вопросы: могут ли считаться космонавтами те, кто ни разу не выходил в открытый космос? Или те, кто выходил в скафандре. Он ведь, получается, не щупал руками этот космос, а сидел в защитном коконе…

— Тём, не перебарщивай! — одёрнул парня Денис. — Ты прекрасно знаешь о чём я говорю. Нужно хотя бы на орбиту слетать, тогда уже говорить о чём-то. А так, мы пока что лишь обученные кандидаты в космонавты, как бы ты к этому ни относился.

Я решил не вмешиваться в спор ребят, чтобы не подливать масла в огонь. Да и пусть хоть где-нибудь без меня обойдутся, а то сложилась какая-то нехорошая тенденция, когда чуть какая заварушка, так сразу Чудинов. Нет уж! Сами, ребятки, сами!

Тем более, что я разделял позицию Дениса, но не хотел лишать друга поддержки. Если уж Артём совсем зарвётся, тогда придётся по-дружески его остановить.

— Кстати, вас не смущает, что обычно подготовка идёт полтора-два года, а мы справились всего за пятнадцать месяцев? — задал я вопрос, скорее, чтобы отвлечь друзей от спора, чем реально надеялся услышать от них объяснение.

— Ой, да просто не успевают они подготовить экипаж к возвращению текущей экспедиции, — отмахнулся Абрамов.

— Не скажи! — снова заспорил Денис, разрушая мой план по снижению градуса противостояния. Похоже, попадание Абрамова и Коляды в состав экспедиции и их дублёров, добавило градуса противостояния между ребятами. — Если бы никто из нас не был готов, полетели бы ребята из прошлой экспедиции. Но в Центре хотят подтягивать молодёжь. Может, и неспроста, ведь в последнее время всё больше разговоров о полёте на Луну или даже Марс.

— Каких это таких разговоров? — удивился я, ведь Марсианская гонка, стартовавшая лет восемь назад, сейчас заметно сбавила обороты. Нет, все страны проводили исследования, продолжали работать над полётными программами, но пока впечатляющих успехов не наблюдалось, и всё упиралось в проблему радиации и возвращения носителя на Землю. Вернуться с орбиты не проблема, с Луны — тоже возможно. А вот загадывать на такие большие расстояния, как сотня миллионов километров слишком сложно.

— Говорят, наши испытывают новый скафандр «Финист». Вроде как есть первые успехи, — поделился с нами Денис.

— Ну, мало ли что говорят, — отмахнулся Артём. — Вот когда официальное заявление будет, тогда и будет видно.

— Тогда уже всем всё будет понятно, а эта спешка с полётами явно неспроста. Однозначно хотят высвободить более опытных космонавтов, чтобы было кому лететь к Красной планете.

Ребята спорили до самой парковки, где Дениса ждала машина, а нас с Абрамовым — автобус. В этом споре победителей не было, потому как ни одна из сторон не обладала точной информацией, поэтому дальше сотрясания воздуха так и не дошло. Но информация, которую я услышал, была очень любопытной. Выходит, всё-таки у нас есть успехи в борьбе с радиацией, а это значит, что рано или поздно полёту на Марс быть.

И тут я снова загрустил, потому как в ближайший год мне точно не светит полететь даже на орбиту, не говоря уже о более дальних расстояниях.

Этот год приближался к концу, как и наша подготовка, а я не чувствовал особой радости. В самом начале был какой-то азарт, желание проявить себя, доказать всем, и в первую очередь самому себе, что я чего-то могу, а теперь… К чему мне стремиться теперь? Нет, нужно взять силы в кулак и показать, что меня так просто не сломать, доказать всем, что я достоин лететь, но хотелось бы получить какой-то осязаемый результат своих многолетних стараний, а то вроде бы выкладываюсь на все сто, а в космосе так и не побывал.

Даша ждала моего возвращения домой, пожалуй, даже больше, чем самого Нового года. В этот раз об отпусках мы знали заранее и смогли подгадать поездку так, чтобы взять билеты и встретить праздник в кругу семьи.

Сразу по приезду в Коммунарск забросили вещи на квартиру и направились в гости к родителям Даши.

— Миша, а вы Новый год будете у нас встречать? — замялась Вика, что было совсем на неё не похоже.

— Конечно! Традиции нарушать нельзя, поэтому мы непременно придём.

— А квартира вам ведь не нужна на новогоднюю ночь, правильно? Ну, кто посреди ночи пойдёт домой, верно? Скорее всего, у нас ночевать останетесь. Можете даже в моей комнате. Мы ведь с Дашкой как-то делили её раньше, вот и вы поместитесь.

— Не совсем понимаю сути твоего вопроса, — честно признался я. С чего бы эта маленькая егоза стала такой заботливой? Хотя, какая она маленькая? Девчонке уже лет пятнадцать, почти взрослая.

— Мы с друзьями хотели бы отпраздновать Новый год своей компанией, но идти некуда. Понимаешь? Дома родители, и как-то неудобно. На ёлке холодно. Обещают семнадцать градусов мороза, и особо не погуляешь. Ещё и этот дурацкий ветер… В общем, я хотела попросить разрешения отпраздновать у вас. Я почему у тебя прошу — знаю, что Дашка не даст ключи, она ведь ещё та вредина, а ты добрый.

— Не пытайся меня разжалобить, — сказал я с улыбкой.

— А я разве неправду говорю? Ну, у вас дома ведь всяко лучше, чем на съёмной квартире, верно? Тем более, что и денег у нас толком нет.

— Ладно, а кто хоть будет из твоих друзей?

— Ну, наша компания из класса и ещё пару друзей со двора. Всего семь человек или восемь, всё зависит от того отпустят с нами Ангелину или нет.

— Ладно, когда придём к вам, дам ключи. Ты же не собираешься пропустить семейное застолье?

— Не-е! — протянула девушка. — Вот как только с семьёй отпразднуем, так все на такси и соберёмся. Пешком меня ведь никто не отпустит.

В новогоднюю ночь, когда мы пришли к Павловым, я отдал Вике ключи и умчался на кухню помогать тёте Марине с готовкой. Её как раз нужно было открыть банку консервации, а тревожить Игоря Константиновича ради такого пустяка совсем не хотелось. Он чинно устроился в кресле и дремал, потому как начал встречать новый год одновременно с товарищами по работе по времени Красноярского края. Именно поэтому я забыл сказать Даше о своём поступке, а после полуночи Вика исчезла так незаметно, что я даже не заметил её отсутствия. Именно поэтому вопрос Даши и удивление девушки поставили меня в тупик.

— Миша, у нас в квартире кто-то есть! — выпалила Даша, схватив меня за руку.

— Я знаю, не волнуйся, — успокоил я девушку. — Там Вика с подругами. Не на улице же им встречать Новый год.

— Не волноваться? Если речь идёт о Вике, то это уже повод для волнения. Почему мне звонит соседка снизу и жалуется на громкую музыку и крики? Ты ведь понимаешь, что она сейчас полицию вызовет?

— Так ведь в новогоднюю ночь не действует режим тишины.

— И поэтому нужно орать, как умалишённым? И если уж с квартиры доносятся такие звуки, то что ты скажешь на разбитое в подъезде окно?

— Возможно, случайно зацепили. После праздников вставим.

— Ты серьёзно? Семнадцать градусов мороза, а ты собираешься оставлять подъезд раскрытым?

— Да у нас в городе половина подъездов в таком состоянии! — отмахнулся я от очередной претензии девушки, но тут она выложила то, что на самом деле её беспокоило:

— Миш, ты ведь понимаешь, что они разбили его не случайно. Соседка говорит, что они запускали фейерверки с лестничной площадки, а когда им сделали замечание, переместились на балкон. Даже если они не устроят пожар, на такой вызов полиция точно приедет, и вот тогда у всех нас будут проблемы.

— Ладно, сейчас разберусь, дай только свои ключи, — я встал из-за стола и поспешил к нашему дому. Благо, идти нужно было чуть больше квартала. Такси в это время почти не вызвать, да и пока машина приедет, я успею сходить туда и вернуться обратно.

Казалось бы, что такого могут устроить пятнадцатилетние девчонки в пустой квартире на праздник? В моём понимании — ничего плохого. Вот только мои представления о мире частично устарели. Да, во втором половине двадцатого века всё было бы чинно и спокойно, но спустя полсотни лет молодёжь сильно изменилась.

Минут за десять я домчался до подъезда и приложил ключ к домофону. Не стал звонить, чтобы застать ребят врасплох.

Поднялся на этаж и приготовил ключ от первой двери, но ещё на лестничном пролёте замер, увидев распахнутую настежь дверь.

— Мишенька, что у вас происходит? — набросилась на меня соседка, заметив моё появление. Видимо, стояла у входной двери и наблюдала в глазок.

— Не волнуйтесь, сейчас разберусь.

На пороге я столкнулся с парой парней, которые спешили ретироваться из квартиры.

— Стоять, пионеры! — рыкнул я на них. — Кто такие, где учитесь?

— Николай Соловьёв, четвёртая школа, девятый «А», — немедленно отчитался первый парень, заметно перетрухнув, а второй оказался куда более крепким орешком.

— А вам какое дело? — заявил он.

— Такое, что это моя квартира, и я хочу знать кто в ней находится. Марш обратно! Сейчас посмотрим как вы празднуете. А чтобы вы не сбежали, я закрою дверь.

Безымянный парень рванул по ластнице вниз, перескакивая по три четыре ступени за раз, а Коля растерялся, но судя по его реакции, он не спешил убегать.

— Я понимаю, что мы натворили и готов понести наказание.

— Пойдём разбираться что вы там натворили, а потом уже будем разбираться что к чему.

Пропустив парня в квартиру, я хлопнул дверью почти перед носом у соседки, которая намеревалась просочиться внутрь и влезть туда, куда ей не следовало.

Уже в коридоре я заметил кучу грязи и мусора, но дальше было хуже: порванная скатерть, несколько разбитых тарелок, пролитый соевый соус, упаковки от суши и пиццы прямо на полу, разбитая лампочка на кухне… С балкона швыряли ленты туалетной бумаги, которые частично зацепились за ветки молодых деревьев. Это хорошо, что деревья ещё невысокие — проще будет достать. Трое девчонок сидели на диване, ещё двое орали песни под громкую музыку.

Первым делом я отключил аппаратуру. Так я решил сразу кучу проблем: не будем мешать соседям, мой голос будет слышно, а все в комнате обратят внимание на моё появление.

Так и вышло. Как только музыка выключилась, все повернули головы в мою сторону.

— Миша, прости! — едва не рыдала Вика, понимая, что я наверняка не обрадуюсь такому беспорядку. — Я не знала, что они будут так себя вести. Я пыталась их успокоить, но меня не слушали.

— Ничего, это моя вина, что я не предусмотрел такое развитие событий. Как видишь, Даша в этом плане оказалась куда более прозорливой. Тебя никто не обижал?

— Нет, разве что оставили этот беспорядок.

— Ну, с этим мы разберёмся! — я обернулся и посмотрел на подростков, которые собрались в комнате.

— Значит так, пионеры! Сейчас берём из кладовой перчатки, надеваем и собираем мусор. В той же кладовой берём пустые мешки и складываем мусор туда. Девчонки моют уцелевшую посуду, раковину и полы, парни несут вместе со мной мусор к ближайшим контейнерам. Если хотите справиться до утра и хоть немного поспать, работать нужно быстро.

Всего за полтора часа мы привели квартиру в порядок. К счастью, ничего непоправимого не случилось. Во многом благодаря внимательности соседки. Уходя обратно, я ещё раз извинился перед ней и поблагодарил за помощь.

Когда мы с Викой вышли на улицу, было ещё темно, но на горизонте светало.

— Ты расскажешь родителям? — поинтересовалась девушка.

— Зачем? Думаю, ты уже вынесла урок из этой ситуации и в будущем будешь осмотрительнее.

Да, можно было бы сообщить родителям, но какой в этом толк, если девчонка и так всё поняла? А так у нас будет общая тайна, которая сближает и учит доверять друг другу.

— Я больше не буду организовывать такие вечеринки. Хотят — пусть сами собираются у себя дома. Прости ещё раз! Столько проблем доставила…

— Зато ты проверила кто настоящий друг, готовый помочь, а с кем лучше не водиться.

— Это как? — удивилась девчонка.

— Коля Соловьёв. Вот он остался и помог, а его товарищ сбежал. Понимаешь, на кого можно положиться?

— Просто я ему нравлюсь, — призналась Вика.

— Возможно, — согласился я, не ожидав услышать такой ответ. — Но я думаю, что порядочность здесь тоже сыграла свою роль.

По возвращении домой нас поджидала целая комиссия, во главе с Игорем Константиновичем.

— Вика, что у вас произошло? — нахмурился мужчина, ожидая ответа от младшей дочери.

— Мы… — начала девушка и замялась, не зная что сказать в ответ.

— Громко слушали музыку, танцевали и разбили лампочку на кухне, — ответил я за неё. — Конечно, в новогоднюю ночь допускается шуметь, но соседи всё равно не оценили праздника жизни. К счастью, конфликт улажен, и Зинаида Михайловна спокойна.

— А почему вас так долго не было? — заинтересовалась тётя Марина. Пришлось снова вмешиваться, чтобы Вика не наговорила лишнего.

— Я проследил, чтобы девчонки убрали за собой. Раз уж праздник отменился, то нет смысла оставлять уборку на утро. Не будут же они идти через весь город, чтобы убраться после себя?

— Чудинов, ты — сплошная проблема для нашей семьи, — проворчал Павлов, посмотрев на меня недовольным взглядом. — Сначала ты сбил с толку одну мою дочь, теперь другую. Что дальше? Учти, я терплю, но вечно это терпение продолжаться не может!

— Не буду испытывать ваше терпение и посплю дома, — ответил я, направляясь в коридор. — Вам бы тоже не мешало проспаться. Может, мысли на место встанут.

— Миша, зачем? Оставайтесь у нас! — попыталась протестовать тётя Марина, но я уже собрался и переигрывать расклад не планировал. Даше лишь оставалось пойти со мной, и отсутствию выбора она совершенно не обрадовалась.

— Как ты мог доверить квартиру ребёнку? — осадила меня девушка. — Хорошо, хоть пожар не устроили, иначе мы бы потом до конца жизни расплачивались за последствия.

— Откуда мне было знать, что они учинят там такой разгром?

— Может, потому что они малолетние придурки?

— Вике уже пятнадцать! У неё даже паспорт есть, как и у её друзей. Мы в их возрасте уже металлолом собирали и макулатуру, саженцы высаживали и несли вахту памяти у вечного огня.

— Чего? — покосилась на меня девушка. — Миша, ты не забыл, что мы с тобой в одном классе учились, и я точно помню, что ничего такого не было. Ну, ладно, вахта памяти была, территорию убирали, но никакие саженцы не высаживали. И уж тем более, не собирали ничего.

Я слишком поздно спохватился, что оцениваю окружающих мерилом своей прошлой жизни. Вот только никому не стоит знать, что я живу вторую жизнь и помню всё, что случилось со мной в предыдущем воплощении.

— Извини, неправильно выразился. Я хотел сказать, что наши деды в этом возрасте были куда более организованными.

— А нужно смотреть на современных подростков! У них же в голове одни опилки.

— А ты не такой была в её годы? — спросил я с ухмылкой, вспоминая случай, как Даша с подругами разбили вазу в классе и ту самую историю, с которой началась дружба Михаила и Даши, когда парень прикрыл её перед учителем. Тогда так никто и не выяснил кто брал учительский журнал.

— В её годы мне не давали ключи от квартиры, где можно дурачиться с друзьями и разносить всё вокруг, — ответила Даша, понимая, что ей практически нечем крыть.

Эта новогодняя история не смогла испортить настроение нашей семье. Уже на следующий день об этом инциденте уже все забыли, зато мне удалось наладить с Викой доверительные отношения. Если она боится родителей, то пусть лучше со мной делится своими проблемами и переживаниями. Вдруг удастся уберечь её от жизненной ошибки.

Всё хорошее всегда пролетает быстро, словно одно мгновение. Казалось, только мы садились на поезд до Ворошиловграда и искали кто из таксистов может подкинуть нас до Коммунарска, как уже пришло время возвращаться обратно.

А после новогодних праздников началась совсем другая работа. Общая подготовка осталась позади, и нас начали обучать более узконаправленным задачам: замена солнечных батарей, устранение разгерметизации внешней оболочки, проведение исследований, работа с оборудованием и много всего. От переизбытка информации голова шла кругом.

Но самое непривычное было в том, что теперь мне пришлось работать в другой группе. Артём и Лина готовились по индивидуальным программам в составе своих экипажей, а меня перевели в группу к Юре Качурину и Оле Садыковой. Если считать общий рейтинг каждого отряда, то сейчас мы шли третьими, сразу после экипажей полётников и дублёров. Филиппыч сыграл бесхитростно — скорее всего, именно мы будем следующими, кто будет готовиться к полёту. Вот только кто-то один уступит место более опытному космонавту, и хотелось бы, чтобы этим кем-то оказался не я.

Рабочие будни захлестнули с новой силой с самого первого дня, и я совершенно не заметил как пришла весна. Первой ласточкой стал Абрамов, который уже успел откуда-то разнюхать свежие новости.

— Мишка! Ты не поверишь! — завопил он, когда мы встретились у подъезда, чтобы вместе поехать в Центр.

— Что? Судя по твоему радостному выражению лица, ваш полёт перенесли на два месяца вперёд?

— Лучше! Наши представили скафандр с защитой от космической радиации и систему, которая частично блокирует её воздействие. Коляда был прав, чтоб ему гравитация спать не давала!