Очень скоро начали сбываться мои худшие опасения. Планы Писемского стали осуществляться. После ночного дежурства, когда вторая бригада только готовилась принять смену, в отделение заявились проверяющие из медицинской коллегии. Что удивительно, Макс нас не предупредил о предстоящей проверке. То ли его мать не знала о визите ревизоров, потому как сменила отдел, то ли Ключников нарочно скрыл эту информацию, памятуя о прошлом нагоняе.

— Нина Владимировна, позвольте взглянуть на ваши отчёты и журналы — вежливо, но с нажимом попросила проверяющая, едва войдя в ординаторскую.

— Пожалуйста, — спокойно произнесла женщина, протягивая необходимые бумаги.

Вот только проблема была в том, что журналы не были заполнены до конца. Последних двух смен в них не было. На самом деле, это часто бывает, потому как целители попросту не успевают выполнять гору бумажной работы. Операции, процедуры, обходы… Куда тут заниматься писаниной? А ведь по каждому пациенту и выполненному действию информация должна быть занесена в журнал. Многие целители делали пометки у себя в блокнотах, а потом в выходной день приходили на работу и подгоняли отчётность. Я и сам делал так несколько раз, но сейчас проверяющие поймали Сарычеву.

— Нина Владимировна, а где недостающая информация за вчерашний день? Я понимаю, что за ночное дежурство вы могли не успеть заполнить документы, но по утренней смене всё должно быть заполнено.

— У меня всё отмечено, просто не перенесла в журналы, — парировала женщина. Стоит отдать должное Сарычевой — она умела держать себя в руках.

— Это должно быть сделано ещё вчера. Очень жаль, что целительница с вашим опытом работы не понимает важности своевременного заполнения информации. Вы ведь создаёте сложности не только себе, но и коллегам. А если это повлияет на качество лечения, или приведёт к ошибке? Я побоюсь сказать, смертельному исходу? — давила женщина.

Нина Владимировна пропустила эту информацию мимо ушей, отвечала спокойно и односложно. Показательная порка завершилась тем, что комиссия проверила состояние операционной и наличие расходников, прошерстила журнал медсестры, в котором отражался расход препаратов и выдал ещё одно предупреждение. На этот раз под раздачу попала Михайловна.

Писемский всё время крутился рядом и показательно вздыхал при каждом замечании. Когда комиссия ушла с Радимовым, он ещё долго вертелся рядом, пока не пришло время отправляться на процедуры.

— Семён Терентьевич, возьмите на себя заботу о пациентах, которые в состоянии передвигаться, — попросила Сарычева.

— Ниночка Владимировна, может, вам сегодня отдохнуть от работы? Вы выглядите уставшей и подавленной. Не берите в голову, проверяющие всегда отчитывают со всей строгостью. Мне ли вам рассказывать? — пытался успокоить её Писемский, но целительница ни как не отреагировала на его слова.

— Я практически уверена, что это его рук дело, — поделилась со мной подозрениями Сарычева. — Кто мог знать, что именно в этот раз я не заполнила журналы и отчёты после утренней смены? Обычно я делаю это перед ночным дежурством, двух-трёх часов бывает достаточно. Но в этот раз так сложилось, что я не успела вернуться в больницу раньше начала смены, и планировала заняться этим позже.

— Это распространённое нарушение, — попытался я успокоить Нину Владимировну, хоть и сам заметно нервничал. — то из нас не допускал его?

— Да, но я не верю в совпадения. Они знали что ищут, — стояла на своём Сарычева. — Уверена, это Писемский их натравил. Пытается изжить меня с рабочего места. Но пусть не радуется, я просто так не сдамся.

Мне показалось, Сарычева заблуждается. С приходом Тихомировой она тоже говорила так, и что? Да, Катя стала старшей целительницей, но Нина Владимировна никак от этого не пострадала. И всё же это идеально вписывалось в образ Паука — тихого и скрытного охотника, предпочитающего ловить жертв в липкую паутину.

Возвращаясь утром домой после ночной смены, я думал об этом, но не мог никак взять толк как можно Писемскому помешать. Нет, своими силами я точно не справлюсь, нужно советоваться с Радимовым. Уверен, ему не безразлично происходящее в отделении.

Рядом заревел мотор, а я дёрнулся и едва успел шагнуть назад, потому как в следующий момент возле меня материализовалась ярко-розовая спортивная машина. За рулём сидела хорошо знакомая мне девушка, которую мы благополучно выписали из больницы ещё дня два назад.

— Запрыгивай, покатаемся, — скомандовала Колоскова, выглянув в окно.

— Тебе не кажется, что должно быть наоборот? — рассмеялся я.

— Не, за руль своей тачки я тебя точно не пущу, — покачала головой Лика. — Ну, что ты там стоишь?

— Жду, когда ты отъедешь в сторону. Тут вообще-то пешеходный переход. А насчёт твоего предложения, мне это не интересно. У меня есть девушка, поэтому покатушки с тобой будут выглядеть очень странно.

— А что, если я скажу, что во всех планах лучше твоей подруги?

— Не убедила, — покачал я головой. — Я свою девушку люблю, а глядя на тебя, у меня появляется неконтролируемое желание оторвать тебе голову.

— От любви до ненависти… — припомнила распространённую поговорку Лика.

— Это не тот случай, — ответил я.

— Ладно, бывай. Но запомни, что у тебя был шанс затусить с самой классной девчонкой этого города, но ты им не воспользовался.

Машина рванула с места, и в скором времени исчезла за поворотом. Я быстро выбросил этот случай из головы и совершенно забыл о дерзкой блондинке, а она больше не напоминала о себе. Выходные я посвятил Лере. Мы сходили в бассейн, погуляли по осеннему парку, вместе лепили вареники с клюквой.

На утреннюю смену Марина пришла с заплаканным лицом и без косметики. Конечно, девушка и так не особо красилась, потому как в больнице яркий и броский макияж не приветствуется в принципе, но сейчас её вид был особенно заметен.

— Мариночка, ты не заболела? — поинтересовалась Нина Владимировна.

— Всё в порядке, — отмахнулась Семенюта, давая понять, что не собирается обсуждать своё состояние.

Макс наоборот пришёл в приподнятом настроении, но при виде девушки заметно стушевался. Судя по всему, этот болван всё-таки послушался совета Писемского. Я укрепился в этой мысли, когда Семён Терентьевич принялся нахваливать Ключникова за решимость и правильный выбор.

— И что ты натворил? — задал я Максу прямой вопрос, когда после обхода мы готовились к процедурам.

— Тебе какое дело до моей личной жизни? — насупился он.

— До твоей, может, и никакого, но ты Маринку обидел. А это был единственный человек, который любил тебя таким, какой ты есть и прощал твои чудачества.

— А я и не просил её это делать! — встал в позу парень. — У нас с тобой вообще разные взгляды на жизнь.

Да уж, взгляды действительно разные. Если я обрубил все попытки Колосковой завязать интрижку, то Макс с лёгкостью пожертвовал своими отношениями. Не ценит, болван. Думает, что найдёт себе ещё с десяток таких девушек, как Семенюта. А реальность часто бывает совсем иной. Ничего, жизнь рассудит и научит. Вот только делает это она болезненно.

После обеда Марина ненадолго исчезла из отделения, и лишь через несколько минут поисков оказалось, что она отправилась к Радимову. Туда же поспешил и Писемский. Но только после того, как к заведующему вызвали Сарычеву, мы узнали причину.

— Девчонка решила перейти в другую бригаду, — сообщила нам Нина Владимировна. — Причину пусть называет сама, но для меня это сильный удар.

Точно! Стажёры ведь прикрепляются к старшим целителям, которые курируют их работу. Выходит, сам того не подозревая, Семён Терентьевич нанёс двойной удар — свёл Ключникова с Маевской и задел Сарычеву. Или именно это он и планировал?

— Нина Владимировна, Костя, Семён Терентьевич, хочу поблагодарить за совместную работу и наставничество, — произнесла Семенюта, вернувшись в ординаторскую. — С завтрашнего дня я перехожу в другую бригаду, и мы будем видеться крайне редко.

— Спасибо за этот чудесный год, Марин, — ответил я. — Как бы ни сложилось, ты всё равно остаёшься моим другом.

— А я что, пустое место? — вскипел Ключников. — Со мной прощаться не нужно?

— Хорошо, что ты сам это сказал. Да, Макс, для меня теперь ты — пустое место, и я рада, что мы будем видеться всего раз в четыре дня. Я бы с удовольствием перешла в третью бригаду, чтобы совсем тебя не видеть, но там не нашлось стажёра, который бы согласился поменяться.

Прежде чем выйти из ординаторской, девушка повернулась к Сарычевой.

— Нина Владимировна, я буду в коридоре. Находиться в одной комнате с Ключниковым у меня нет никакого желания. Если это возможно, я бы хотела попросить вас не брать меня на вечерний обход и процедуры.

— Мариночка, иди сегодня домой, — ласково произнесла целительница, словно Семенюта была её дочерью. — Я вижу, что тебе сегодня плохо, не стоит себя истязать. Пара часов ничего не изменит в твоей практике, ты и так всё схватываешь на лету. Я рада, что у меня была такая инициативная и способная девушка на стажировке, как ты. Желаю тебе стать достойной целительницей в будущем.

— Спасибо, — тихо прошептала Семенюта и вышла из ординаторской.

В кабинете повисла тишина, которую нарушил строгий голос Сарычевой.

— Ключников, не хочешь объяснить что произошло?

— А вы разве сами не поняли? — удивился парень.

— Судьба часто бывает жестокой, — заявила Нина Владимировна. — За два десятка лет работы старшим целителем у меня были разные стажёры. Но так вышло, что лучшая студентка попала ко мне одновременно с худшим. Увы, принцип гнилого яблока в корзине сработал безотказно — девушка не смогла закончить стажировку, а мне придётся готовить к защите совершенно незрелого парня, который имеет призрачные шансы стать целителем. И я искренне надеюсь, что впервые за столько времени у меня будет первый стажёр, который не защитит работу. С такой эмоциональной незрелостью и отношением к работе вам нельзя быть целителем, Ключников.

— Раз я вам не нравлюсь, можете от меня отказаться! — вспыхнул парень и вышел из ординаторской.

— Что же, давайте внесём немного радости в эту печальную ситуацию, — вмешался Писемский. — Так вышло, что я узнал о желании Семенюты перейти в другую бригаду и помог желанию девушки исполниться. Поменяться согласился стажёр-первогодка, который к моей огромной радости будет работать с нами и набираться опыта. Это Анисимов Родион Александрович. Он приехал немного раньше, потому как Егор Алексеевич общался с парнем о переводе в нашу бригаду.

В ординаторскую вошёл тот самый щуплый парень, которого я видел на встрече Паутины. Я не мог поверить собственным глазам. Какой же Писемский гениальный махинатор! Это ведь надо было провернуть ситуацию с тройной выгодой для себя. Хотя, не удивлюсь, если масштаб вырастет. Зачем-то ему понадобилось продвигать Маевскую и привязывать к себе Ключникова.

— Для меня честь работать под вашим началом, Семён Терентьевич, — промямлил парень.

— Нет-нет, Родион, пока ты будешь работать под началом Нины Владимировны, — заулыбался Писемский, по-отечески приобняв стажёра. — Но я обещаю, что всеми силами буду тебе помогать и наставлять, чтобы ты стал лучшим стажёром в истории этой больницы, а потом и лучшим целителем.

Вот это «пока» мне совершенно не понравилось. Я уже научился выделять скользкие намёки, даже произнесённые самым безобидным тоном. Уверен, Сарычева также услышала всё, что ей следовало. Выходит, Писемский сбросил маски и начинает открытую борьбу.

Вообще, я приходил в больницу, чтобы помогать людям, а не участвовать в кабинетных интригах, но жизнь навязывает свои правила. Очевидно, мы с Сарычевой не справимся с Пауком, и нам потребуется поддержка, поэтому я направился к Радимову, как только у меня появилась свободная минутка.

— Я использовал свои связи, чтобы узнать о прошлом Семёна Терентьевича, — признался заведующий. — То, что он работает младшим целителем в таком возрасте, меня заметно смутило.

— Не вас одного, — поддержал я.

— Так вот, оказывается, пять лет назад в соседней губернии был крупный скандал в больнице, где наш герой работал заведующим отделением. Он сокращал бригады, но по документам занятость была полной. Зарплату несуществующих сотрудников он оставлял себе. Когда правда вскрылась, началась проверка, которая выявила крупный расход лекарственных препаратов, выписываемых на несуществующих пациентов.

— Это как? — удивился я.

— Писемский регистрировал в больнице своих родных и друзей, списывал на них расходники, а по факту они появлялись в отделении всего один раз. Чтобы пройти регистрацию в приёмном отделении. В результате громкого скандала сообщника из приёмного отделения отстранили от работы на три года и выписали крупный штраф, Писемского сняли с должности, оштрафовали на миллион рублей и запретили занимать руководящие должности на пять лет. Досталось и отделу кадров, но это уже не наша забота.

— Что-то слишком слабые наказания, — заметил я. — Думается мне, за такие нарушения должны были наказывать куда строже.

— Должны, — согласился Радимов. — Но не наказали. Думаю, вмешались влиятельные покровители, которым Писемский выплачивал долю от своих махинаций. В любом случае Семён Терентьевич перебрался в Градовец и развернул здесь свою сеть. Как думаешь, когда истекает срок наказания?

— Уже закончился в сентябре этого года?

— Рядом, но нет. В январе. Через три с половиной месяца Семён Терентьевич снова может занимать руководящие должности. Думаю, он готовится к этому уже сейчас.

— Причём, очень активно.

Я пересказал сложившуюся ситуацию в нашей бригаде, и по мере моего рассказа Радимов хмурился всё больше.

— Мы просто так не сдадимся. Будем бороться. Но тебя я попрошу быть очень осторожным, Костя, — попросил Егор Алексеевич. — Попрошу тебя не подставляться.

— Обещаю. Писемский слишком сильный игрок, чтобы попытаться обыграть его в одиночку, поэтому я буду действовать издалека.

Если изначально я не планировал посещать заседания Паутины Писемского, то в свете последних событий изменил своё решение. Я просто обязан быть там. Так мы сможем быть в курсе дальнейших планов Паука и сможем отреагировать. Именно поэтому в очередной выходной день сразу после бассейна я направился в кафе «Вече», где была назначена очередная встреча.

— Дамы и господа, думаю, вы все задаётесь вопросом с какой целью я вас собрал, — начал Семён Терентьевич. — В кругах целителей бытует мнение, что мы друг другу не только коллеги, но и соперники. Всё потому, что целителей много, а мест старших целителей и заведующих отделением ограничено. Я хочу дать шанс поистине талантливым людям. Без сомнения, вы — будущее нашей больницы.

— А не боитесь конкуренции? — поинтересовался Ключников.

— Вовсе нет, — заулыбался Семён Терентьевич. — К тому времени, как вы сможете претендовать на заведование отделением, я буду уже на закате своей карьеры. А может, и вовсе буду заведовать отделением или даже больницей. Там вы не сможете достать меня ещё лет пять-десять. Растите, друзья мои! Набирайтесь опыта, но не забывайте кто стоял рядом с вами с самого начала и кто дал вам трамплин для стремительного прыжка вверх!

Вот теперь всё стало ясно. И куда метит этот старый паук, и зачем он это всё организовал. Выходит, Сарычева совершенно не зря волнуется. Место под ней действительно трясётся. Вот только кресло старшего целителя — совсем не вершина амбиций Писемского. Он метит куда выше — на пост заведующего отделением или даже главного целителя больницы. А значит, и Радимову, и Удаловой есть о чём волноваться. Да, не зря я сходил на заседание Паутины, совсем не зря.

— Можете на нас рассчитывать! — с жаром произнёс Мокроусов.

Эх, Артём! Знал бы ты кого поддерживаешь! Да только вряд ли мне удастся вразумить парня. Он боготворит Паука за возможность работать в частном кабинете, и не станет даже слушать мои доводы. Нет, в этом бою я один в поле. Или не один?

— Семён Терентьевич, а что прикажете делать остальным целителям? — поинтересовалась Тихомирова. — Мне кажется, старшими целителями становятся благодаря заслугам, мастерству, опыту, таланту, а не за счёт того, что их искусственно продвигают.

— А разве я собираюсь кого-то искусственно продвигать? — удивился Писемский. — Я хочу вас обучить, чтобы вы сами стали сильнее. Вон, Артём подтвердит мои слова. Он уже вторую неделю работает в моём частном кабинете.

— Кто бы вообще рот открывал, — неожиданно вмешалась Маевская. — Сама получила должность старшего целителя благодаря отцу. Без его покровительства ничего не стоишь.

А вот это было зря. Катя и так старается добиваться всего сама и остро реагирует на все попытки связать её успехи с покровительством Николая Юрьевича, а тут ещё и такой острый выпад. Я знал, что Тихомирова заслужила повышение сама, а на тот момент альтернативы даже не было, поэтому слова Ольги были совершенно беспочвенны. Я открыл было рот, чтобы возразить, но Катя меня опередила.

— А кто бы мог составить мне конкуренцию в тот момент? Радимов искал замену Петру Афанасьевичу, но желающих не нашлось. А вот как ты получила распределение в Градовец, не имея здесь прописки — большой вопрос. Думаю, тебе пришлось хорошенько попотеть над этой задачей.

Маевская схватила со стола чашку с чаем и выплеснула в лицо Тихомировой, а та не осталась в долгу и схватила соперницу за волосы.

— Ты на что намекаешь? — вспыхнул Макс. — Сама неизвестно чем занималась в Москве!

Мокроусов подскочил с места и залепил стажёру звонкую пощёчину.

— Не смей так говорить о моем наставнике! — заорал Артём.

Ситуация вышла из-под контроля, но я не спешил вмешиваться и пытаться остановить происходящее. Да, я был всецело на стороне Тихомировой и Мокроусова, но вмешаться сейчас и прекратить раздор — значит оставить шансы на сохранение Паутины. Пусть перегрызутся между собой, как пауки в банке, и тогда планам Паука придёт конец.

— Господа, прекратите это безобразие! — возмутился Писемский, подскочив со своего места. — Господа! Призываю вас всех успокоиться и занять свои места.

Происходящее меня откровенно забавило. Эта манера Семёна Терентьевича полным отчаяния голосом кричать «Господа!» и происходящее в зале создавали забавный диссонанс.

Далеко не все оказались вовлечены в конфликт. Если Писемский тщетно пытался разнять дерущихся, Анисимов забился в угол и боялся даже вдохнуть.

Я же встал из-за стола и отошёл на безопасное расстояние, чтобы случайно не попасть под раздачу. Какой смысл пытаться успокоить эту драку, если ни одна из сторон не желает этого? Я лишь окажусь виноватым в случившемся, если буду лезть. Нет уж, пусть разбираются сами.

В какой-то момент досталось и Семёну Терентьевичу. Кто-то из девушек неудачно швырнул десерт, отчего крем пирожного попал на рукав пиджака старшего целителя и в лицо. Похоже, это подействовало на него отрезвляюще, и целитель начал действовать. Мощная волна успокоительной энергии накрыла всех нас, и через минуту все сидели на своих местах, переводя дыхание. Да, Писемский сколько угодно может быть скользким негодяем, но это не отменяет того, что он сильный целитель.

— Вопиющая бестактность и отсутствие манер, — твердил Писемский, пытаясь привести в порядок одежду. — Признаться, мне за вас стыдно. На сегодня считаю наше мероприятие оконченным. Даю вам время подумать над своими действиями.

Что-то мне подсказывает, что Тихомирова больше не получит приглашение на встречу талантливой молодёжи. Мокроусова Семён Терентьевич переубедит, Анисимова, думаю, тоже уболтает. А вот на наш счёт есть большие сомнения. Хотя, не удивлюсь, если Паук примет обратную сторону, и вычеркнет из своего списка Ключникова и Маевскую. Тогда для Макса это будет полный провал.

Что же, Писемский посеял зерно раздора, добился определённого успеха, вот только он не ожидал, что плоды зацепят и его самого. То ли ещё будет, когда мы нанесём ответный удар!