Где-то за горизонтом, далеко-далеко, там, куда уходят каждый день веселые поезда, лежит Голубой канал. Очень красивый канал. И люди там, и жизнь красивые…
Так мне рассказывал Вадька, рассматривая картинку на папиросной пачке «Беломор».
С Вадькой я познакомился на платформе. Оба мы продавали папиросы и старались перекричать друг друга:
— Кому-у папиросы нарупьпарра-а!
Когда папиросы не покупали, я садился на край грязной платформы, где шляпки гвоздей были похожи на плевки. Я смотрел на блестящие рельсы, на паровозные дымы и небо августовское, белесое. А Вадька рисовал на пачке разные виды. Грифелем чуть-чуть скребнет — и вот уже рельсы готовы, и дымы над станцией, и облака. По вечерам за Вадькой приходил его отец, одноногий и грубый инвалид. Он забирал всю выручку, комкал деньги в кулаке, и уводил сына домой. Однажды Вадька сказал:
— Накоплю денег, уеду учиться в художественную школу. Ты знаешь, я сейчас настоящую картину рисую! Угадай что?
— Не знаю.
— Голубой канал! Правда, здорово?
Шли поезда. Разные руки тянулись к пачке. Черные, большие, с блестками металла на корявых ладонях. И пронырливые, где на цепких пальцах золотели кольца. И широкие, медлительные, достающие вчетверо свернутые рубли из узелков. И щедрые, с вытатуированными якорями и звездами.
А потом поезда уходили в неведомую даль, наверное к Голубому каналу. И становилось грустно. Я мечтал, что когда-нибудь уедем туда мы с Вадькой. Там нет штучных папирос и пьяного инвалида. Там Вадька нарисует настоящий Голубой канал и будет учиться в школе.
Однажды еще одни руки, огромные, хорошие, потянулись к пачке:
— Эй, малец!.. А работать, как люди, ты хочешь?
Как-то вечером, возвращаясь с завода, встретил я на платформе Вадьку. Он присвистнул, оглядывал мою грязную спецовку, сказал:
— Я теперь знаешь как зарабатываю? Торгую целыми пачками!
Пазуха у него отдувалась. Откуда-то появился Вадькин отец. Вадька засуетился, сказал тихо:
— Да, а картину мою помнишь — Голубой канал? Отец ее загнал на рынке… Ну, я пошел.
Я долго стоял потом. Издалека было видно, как ковыляет инвалид. А рядом его маленькой тенью торопливо шагает Вадька.