Вечером в детдомовской спальне слышался шепот.

— Вовка, а тебе отец часто письма шлет?

— Шлет.

— Что он пишет, Вовк?

— Ну, пишет, жди, приеду, заберу. Будем снова вместе.

— А еще?

— Что еще… Пишет, что воюет. Ты спи, Юрка. Хватит.

— А мне ничего не пишет. Честная правда. Вот когда мы жили в Саратове, он меня очень любил. Он мне каждый день мороженое приносил. Придет с работы и скажет: «Привет, Юрка, расти скорей, на охоту пойдем!» Не веришь? Честная правда!

— Ты же говорил, что в Воронеже родился.

— Ну, говорил. А потом мы еще в Саратове жили.

— Рассказывай… Ладно, спи.

— Я сплю… Вовка, Вовк… Ты не веришь, что мы жили в Саратове? Так вот, мы там и не жили совсем. И в Воронеже не жили. И отца у меня никакого вовсе нету. Честная правда.

— Как нет? А куда он делся?

— Его, Вовк, и не было. Мне так мама сказала. Что у всех есть, а у меня нету. Ну, просто, вот никакогошного нету. А я взял и придумал его.

— Врал, значит?..

— Я, Вовк, не врал. Я по правде придумывал. Честная правда! Вон Гарик рассказывал, как ему мороженое приносили. А я представил, как будто это мне приносили. На охоту у Бориса отец ходил. Вот я и подумал, как будто это мой отец ходил на охоту. Ну, а про фронт я хотел у тебя узнать. А то я не знаю, как мне отец с фронта писал…

— Просто это. Подумаешь!.. С фронта… Я тебе завтра подарю несколько писем моего отца. Ладно? — Вовка это сказал и как-то громко засопел носом. Можно было подумать, что он действительно спал.