Не знаю, что будет дальше. Одно понимаю — в дом Гордея больше не вернусь. И еще — он закрыл наш с теть Любой кредит.

Если честно, то у меня гора с плеч. И не только из-за денег. Кредиторы грозились отобрать квартиру, а это уже серьезно. И словно только сейчас я снова ощутила хоть какую-то почву под ногами.

Еще может быть все хорошо, все как-то сложится, хотя никакой конкретики и плана. Я понятия не имею, что теперь делать.

Принимая душ, все еще помню прикосновения Германа Андреевича, до сих пор колотит всю, а после выхожу и оказываюсь в коридоре. Тут та же спальня, в которой Гордей меня, ну…в которой мы.

Так и застываю на месте у двери. Не могу я, не могу.

— Тут только одна гостевая комната.

Гордей. Он ждал меня.

— Да, я знаю.

— Я лягу на диване на первом этаже либо хочешь, могу попросить, чтобы Гриша тебя поселил в комнате своей сестры.

Гордей какой-то совсем невеселый после разговора с Гришей.

— Нет, не надо. Все нормально.

— Ну, я пошел. Спокойной ночи.

Наклоняется и целует меня в висок. Улавливаю его запах, теперь все иначе. Я его знаю. Он больше мне не чужой.

— Не уходи. Мне страшно быть одной здесь. Да и после сегодняшнего.

— А меня не боишься?

— А ты обидишь снова?

— Нет. Нет, Дина. Нет…

Утыкаюсь ему носом в грудь. Я так устала, этот день выжал меня как губку.

— Ладно, идем.

Если честно, я малость, переоценила свои силы. Эта комната тут же навевает неприятные воспоминания, но все же, теперь все иначе.

Я ложусь в постель, Гордей рядом.

Он берет меня за руку, смотрит в глаза.

— Дина, я больше никогда тебя не обижу так, как обидел тогда. В ту ночь. Ты мне веришь?

— Да.

Гордей серьезно смотрит на меня, а после касается моих губ своими. Целует так нежно, ласково.

— Прости, ты такая аппетитная, не мог удержатся.

— Не надо сдерживаться, Гордей. Целуй меня. Целуй…— шепчу и обнимаю его за шею, и словно ощутив мое одобрение, Гордей подминает меня под себя.

— Ты хорошая, хорошая, Дина. Вкусная сладкая малина. И ты моя. Моя лесная девочка.

Шепчет ласковые слова, при этом запуская ладонь мне под кофту, накрывая ею грудь.

Дышать становится сложнее, внизу живота приятно тянет и бабочки там, своими крылышками ласково щекочут.

— Нравится так?

— Да.

Гордей снимает с меня кофту, а после обхватывает сосок губами. И мне хорошо, так сладко.

— Боже, я не могу уже, не могу.

Гордей трется об мою промежность пахом, имитируя толчок. Мы в одежде, так безопасно, но я уже так не хочу.

— Я тоже не могу так больше.

— Не хочу снова сделать тебе больно.

— Ты меня не обидишь.

Смотрю в его глаза карие, такие красивые. Гордей гладит меня по груди, по шее.

— Ты точно готова? Мы просто попробуем.

— Да.

— Я буду очень нежен. Честно.

— Хорошо.

Предвкушаю, хоть и боюсь его, боюсь, точнее даже не самого Гордея, а боли, которая была в прошлый раз, но теперь все иначе.

Гордей стягивает с меня штаны, затем и трусики. Когда я остаюсь обнаженной, он тоже снимает с себя всю одежду и ложится на меня. Шире разводит мои бедра, я чувствую его пальцы на моих складочках.

Мокрая, я очень мокрая, мы оба это понимаем, а после он целует меня, и мы сплетаем наши ладони. Так близко и честно, я сегодня позволю ему все, я устала боятся.

— Ты прекрасна.

— Я думала, что не нравлюсь тебе.

— Нравишься. Очень. Дина, я не хочу тебя обижать. Принуждать тебя.

— Ты меня не принуждаешь. Я сама этого хочу. Пожалуйста, сделай так, чтобы в этой комнате у нас появились хорошие воспоминания. Чтобы плохое ушло. Пусть сегодня будет не наш первый раз, зато он будет честным.

— Хорошо, конечно.

Гордей целует меня в губы, а после ласкает меня между ног. И я хочу его, сама уже едва сдерживаюсь, хоть и мне страшно.

Вижу, как Гордей обхватил рукой свой член. Большой эрегированный орган и направил его в меня.

— Я буду медленно. Очень медленно.

Напрягаюсь, все же, есть еще страх.

— Не бойся. Смотри мне в глаза, Дина.

— Хорошо.

Почему-то дрожу, я боюсь, но больше хочу избавиться от этого страха. Трепещу вся, когда Гордей входит в меня, нежные складочки растягиваются, я принимаю его с трудом.

— А-ай…

— Чш, прости. Дыши, Дина.

На этот раз все вообще не так. Боль быстро уходит, я привыкаю к его размеру, да и Гордей делает все предельно осторожно и нежно. И он мне приятен. Нет отвращения или еще чего-то такого. Напротив, я хочу касаться его, вдыхать запах его кожи, целовать его и чувствовать.

— Все нормально. Уже хорошо.

— Умница, умница моя.

Гордей глубже входит в меня, а после начинает двигаться.

В полутьме, мы делаем это ночью. Не так, как прошлый раз, совсем иначе. В доме тихо, Гриша точно спит, и так тихо.

Мне хорошо сейчас, и я не боюсь больше. Я подпускаю Гордея к себе, принимаю, люблю. Да, люблю очень и прощаю его. Иначе бы не дала даже к себе прикоснуться.

Это близость, а не просто секс. Гордей целует меня, ласкает, доводит до пика, и я кончаю со сладким оргазмом, когда он ускоряет ритм и начинает мучить мой клитор.

Он кончает следом мне на живот и медленно выходит из меня. Мы лежим, все также держась за руки. Промежность с непривычки саднит, Гордей вытирает следы нашей близости с моего живота.

— Все нормально?

— Да, все хорошо.

— У меня получилось страшное заменить чем-то новым? — спрашивает серьезно и я киваю, щеки горят от стыда.

— Да. Получилось. Мне было хорошо.

— Мне тоже.

— Надеюсь, я все делала так.

— Ты точно все делала так. Ты умница, Дина. Боже, как я боялся…

— Чего?

— Что ты меня никогда к себе не подпустишь после того, что было.

— Ты пообещал, что не обидишь. Я поверила.

— Точно не жалеешь?

— Нет.

Гордей меня обнимает и мы засыпаем, слишком уставшие, чтобы даже разговаривать.

Утро наступает быстро. Сегодня суббота, но ровно в семь я уже слышу грохот их кухни.

— Что это?

— Гришка завтрак рубит. Судя по звуку, отбивные.

Усмехаюсь, а после Гордей целует меня в губы. Нежно, совсем не так как это было тогда. Я прямо чувствую ту разницу. Он может быть нежным со мной, когда хочет.

— Ты хорошая. Ты теперь моя, Дина.

Шепчет и проводит ладонью по моему бедру, накрывает мое чувствительное местечко.

— Гордей, не здесь.

— Давай, я снова сделаю тебе приятно.

— Нет, уже утро, давай вставать!

В этот момент слышим стук в дверь. Точно ногой ее колотят.

— Завтрак готов, судари! Спускайтесь!

— Мы еще спим! — бубнит Гордей, вдыхая запах моих волос.

— Вам тут не отель “все включено”! Давайте, вон, братва уже на пороге.

Переглядываемся с Гордеем. Не понимаю ничего.

— Какая еще братва?

— Артурчик привез шашлык. Ну и Мирослава. Куда ж без нее.

— Мирося здесь? Я одеваюсь!

Схватываюсь на кровати и наспех натягиваю одежду. Я давно ее не видела, вот только Гордей не особо рад. Он опускает ноги и опирается лбом о колени.

— Что такое?

— Мирослава. Как и тетка твоя. Вечно трындит. Они меня ненавидят.

— Да ладно. Я соскучилась по ней!

Выхожу из комнаты, ловлю довольный взгляд Гриши.

— Как спалось?

— Хорошо.

Отвечаю и чувствую, как щеки загорелись, а после спускаюсь на первый этаж чтобы увидеть на входе Миросю:

— А-а! Динка!

— Мирося!

Бегу к ней, она крепко меня обнимает.

На фоне слышу недовольный бас Гордея, адресованный Коту:

— Зачем ты позвал ее?

— Да пусть девки увидятся, поревут.

На это Гордей только фыркает и проходит сразу на кухню, Мирося тут же засекает его.

— А этот что тут забыл?

— Гордей привез меня сюда.

— Вы что, вместе ехали? Так, ну-ка, рассказывай все!

— Привет, рыжуля.

Артурчик. Какой же милый. Он подмигивает мне и входит с большой кастрюлей шашлыка.

— Привет. Вам много не будет?

— Смотри, чтобы мало не было! Кот — иди забери остальное из машины.

Парни начинают разжигать мангал во дворе, благо, территория тут позволяет, тогда как Мирослава решает устроить мне настоящий допрос:

— Колись. Все, до капли рассказывай!

— Все нормально, теть Любу выписали. Ей лучше, операция помогла.

— Хорошо, ну а ты? Ты то как? Даже не звонила!

— Прости, работы много было.

— Было? Ты ушла оттуда?

— Меня выгнали, ну… и я сама бы ушла после вчерашнего.

— Так, а что вчера было?

— Мир, давай не будем.

— Нет, колись, я за тебя знаешь как переживала! Одна вон, укатила к жениху и молчит зараза, еще и ты сверху! Говори!

— Дядя Гордея ко мне приставал.

— Чего?!

— Он меня чуть не…

— Вот гад, а! У них там вся семейка козлиная!

— Тише, не кричи…

— Да пусть слышит! Так, ну и что, притащил он тебя сюда, это понятно, но почему Гордей здесь ночевал?

— Он ночевал со мной.

Глаза Миры становятся больше.

— С тобой? Как это… вот только не говори мне, что ты простила его, и вы вместе.

— Похоже на то.

— И ты, типа, после всего в него…

Молчу, Мира на это только за руку меня хватает:

— Ты в своем уме или как?! Подруга, ты чего творишь! Из-за этого ублюдка ты бросила учебу, ты пережила такой ужас, рыдала вот такими слезами, или забылось?! Какого черта, Дина!

— Он больше ни разу меня…как тогда. Гордей меня больше не обижал.

— И что? Алло, Дина, так нельзя, ты понимаешь?

— Гордей договорился за мой академ, он помог моей тете и оплатил мой кредит. Он не такой, каким хочет казаться на самом деле.

— “Не такой” — это какой? Не такой говнюк? Не такой козлина или что? Какой вариант ты мне предлагаешь?!

— Гордей нормальный парень.

На этом Мира только качает головой.

— Как же ловко он тебя окрутил, дурочка! У него же невеста есть, это всем известно, а ты, видать, на деньжата его повелась, что очень даже печально. Не нужна ты ему, Дина. Такие, как Гордей любить не умеют. Они только пользуют.

— Я не повелась ни на какие деньги! Что ты вообще знаешь обо мне!

Вспыляю, подрываюсь из дивана. Впервые мое мнение не сходится с мнением Миры кардинально. Она только качает головой:

— Он тебя поимел и забыл, а ты влюбилась в него, дурочка. Да таких как Гордей нельзя любить. Они только играют! И он с тобой играет, увидишь, но я не лезу. Твоя жизнь. Поступай как хочешь.

Следующий час ребята жарили мясо, мы с Миросей готовили салаты практически молча. Она больше не затрагивала эту тему, да и я тоже не хотела с ней спорить.

Одно только не выходило у меня из головы: Гордей не давал мне никакой конкретики. Да, формально, он сделал мне предложение и сказал, что Марта ему не нужна, но это все были просто слова, никакий действий.

Не знаю почему, но чувство приближающейся бури меня не покидало.

Мирося не разговаривала с Гордеем. Он все время был возле меня, а я… я не смела задать один простой вопрос: что дальше. Как мы будем жить со всем этим: я, ты, наши скелеты в шкафу, непонятное прощение, которого никто не просил и твоя невеста.

Хотела бы я, чтобы Гордей попросил прощение за то, что сделал? Вот так просто по-честному без игры, без притворства? Да хотела бы, но Гордей ничего не говорил

Никакой конкретики, мысль про свадьбу не проходила. И его дядя. Понятно, что после того, что случилось ни о каких домашних ужинах не могло быть и речи. Я устала быть прислугой для его семьи, для него самого, но если я теперь не прислуга, то кто.

Кто же я тогда ему, я не понимала. Это все было как-то неясно, на берегу, а море тем временем бушевало. Я была слишком наивна и доверчива. Я не поняла опасений ни своей тети, ни Мироси, ведь они не были безосновательными, они метили точно в цель.