— Я женюсь на Дине.

Твердо говорит Гордей, тогда как я едва со стула не падаю.

— Теть Люб, ну хватит!

— Цыть! Еще не хватало, чтобы ты ходила тут опозоренная на весь район!

Становится жарко, аж дурно мне. Хватаюсь за стол, не понимая, как на это реагировать.

— Дайте воды…

— На, пей. И успокойся. Я хочу как лучше. Еще и учебу бросила, ах, умница какая! Из-за него, между прочим. Вот пусть теперь все и исправляет. Как решишь со свадьбой — приходи. А раньше мне на глаза даже не показывайся — сказала теть Люба твердо, а я посмотрела на Гордея. Он был серьезен и спокоен, как ни странно.

— Спасибо за чай. Мне пора.

— Я с тобой. Я еще дела по дому не доделала. Теть Люб, я пойду

— Ну иди, раз уж собралась. Я уж тут сама как-то.

— Я велю принести вам продукты. Вот моя визитка, раз прошлую вы выбросили. Звоните, если что еще нужно будет. Лекарства там, любая помощь.

Гордей положил визитку на стол, а после развернулся и просто вышел.

— Зачем ты так? Я не собиралась за него замуж!

— Да потому что знаю я тебя, Динка, как облупленную! Думаешь, что никто тебя в жены теперь не возьмет, что порченая! Поди, и крест уже на себе поставила!

— Откуда ты…

— От верблюда! Знаю я тебя, и все тут! А коль никто не возьмет в жены, вот, он пусть и берет! Уж как-то стерпится. Оба молодые, притретесь, тем более, вон он, как смотрит на тебя, глазами пожирает и ты тоже. Гордость свою выключите, может, чего путного и выйдет.

— Насильно мил не будешь.

— Именно так, детка. Ладно, иди, хочу отдохнуть, устала уже от вас.

— Будь на связи, я буду звонить.

— Хорошо. Не пропадай, и давай, скорее уже из дома этого бандита возвращайся. Не хочу волноваться за тебя.

— Не волнуйся, он… он больше меня не обидит.

На это теть Люба только обняла меня крепко и поцеловала в щеку. Я вышла из квартиры, Гордей ждал меня машине.

— Ты не слушай. Тетя Люба как скажет, хоть стой, хоть падай.

— Мне понравилась ее идея.

— Какая еще идея?

— Чтобы я женился на тебе, Дина.

Гордей усмехнулся, взял мою ладонь и поцеловал ее, а после нажал на газ.

— Не надо так шутить.

— А я не шучу, тем более, дядя хочет погулять на свадьбе. Вот пусть на нашей и гуляет.

— Это что, предложение?

— Типа того. Так что?

— Я не знаю что сказать…

— Я знаю. Женимся, решено!

Ответить мне было нечего. Я была в шоке, это все как-то быстро, поспешно, словно насмешка надо мной.

В тоже время я была рада, что Гордей отдал предпочтение мне. Я уже успела настроить себе воздушных замков, тогда как на самом деле там еще даже стен толком не было.

***

Я сегодня должна получить премию у Германа Андреевича и по этой причине не могу найти себе места.

Гордей уехал на учебу, он отвез меня домой. Как назло, бабушка Фрося уехала в поликлинику, Эльза с Никитой тоже куда-то смылись. И я одна дома с Германом Андреевичем, от чего мне ни разу не спокойно.

Быстро прибираюсь в доме, мою посуду и готовлю ужин.

Эльза еще просила перестелить постельное белье, после чего на сегодня я свободна.

Я меняю белье везде кроме комнаты Эльзы и Германа. Ее оставлю напоследок. Не знаю почему, просто после того случая мне не хочется заходить в эту комнату. Так странно, но к Гордею я не ощущала этого отвержения, хоть он и поступил тогда со мной так.

Зато к Герману я чувствую какой-то холод и еще разница существенная: Гордей тогда был под крепким алкоголем, а Герман смотрит на меня опасно, будучи совершенно трезвым.

— Дина, сделай кофе.

Герман. Он подходит совершенно бесшумно. Впрочем, как всегда. На часах еще только пять, Гордей не приезжает так рано. Перевожу дыхание, ладно, ничего не случится.

— Хорошо, сделаю.

— Я буду в кабинете. Кстати, ты не поменяла у нас в спальне белье. Почему?

— Эм… я забыла. Сейчас сделаю.

— Да, но сначала кофе. Зайди ко мне, премию заберешь.

— Можно чуть позже?

Он внимательно смотрит на меня, а после уголок его губ дергается в усмешке.

— Боишься меня? Не стоит.

Поджимаю губы, ну что я как маленькая.

— Я зайду к вам в кабинет, Спасибо.

Нервничаю и так неспокойно что-то мне. Хотя, с другой стороны, я уже сказала ему, что не позволю к себе прикасаться. И после того Герман больше не зажимал меня.

Гордей, ну где ты. Мне с тобой гораздо спокойнее, хотя и тут не факт. Я все еще боюсь полноценной близости с ним, черт, да почему я такая трусиха.

Сгружаю печенье и кофе на поднос. Поднимаюсь на второй этаж, стучу в кабинет Германа.

— Можно?

— Да, проходи, садись.

Ставлю поднос на стол, но не сажусь. Просто жду. Мне нужны деньги, я хочу, чтобы он выплатил премию и все. Больше ничего.

Молча смотрю на Германа в надежде, что он поймет мой немой посыл, и как ни странно, он отпивает кофе и открывает ящик стола. Достает оттуда конверт и протягивает мне.

Беру и открываю дрожащими руками. Он битком набит деньгами.

— Это в счет зарплаты?

— Нет, это просто премия.

— Спасибо больше.

— Тебе спасибо.

— Ну, я пойду?

— Ну, иди.

Забираю поднос и быстренько ретируюсь из кабинета, чувствуя вселенское просто успокоение. Словно камень с плеч упал, Герман был спокойным и даже размеренным.

Он меня не трогал и ничего такого не говорил. Пересчитываю деньги. Мне уже хватит на первый взнос по кредиту, еще даже теть Любе на лекарство останется.

Довольная, я прячу деньги и вспоминаю, что надо поменять белье в комнате Эльзы и Германа. Черт, едва об этом не забыла.

Беру чистый комплект и иду к ним в комнату. Кладу белье на кровать, но как раз в этот момент тихо закрывается дверь. На ключ.

Кровь тут же холодеет в жилах. Сердце пропускает тяжелый удар.

Предо мной стоит Герман Андреевич, и его взгляд уже не такой спокойный, каким был кабинете.

— Я вас не увидела. Я зайду позже.

Иду к двери, но он не пускает. Как стена становится предо мной.

— Я не хочу чтобы ты уходила, Дина.

— Почему вы закрыли дверь? Можно я уйду, пожалуйста.

— Я же сказал тебе — ты останешься здесь.

Дышать тяжело, становится страшно. Никого кроме нас нет дома.

— Ну, чего ты сразу встрепенулась? Ты видела свою премию и прекрасно знаешь, что я не был обязан тебе ее платить.

— Я могу все вернуть.

— Ты уже взяла. И это я тебя не штрафовал за битую посуду и пропуски завтраков, за то, что ты отлынивала от работы и ездила по своим делам в рабочее время.

— Вычтите за все это. Я верну. Сейчас же!

Иду к выходу, но Герман не дает.

— Да хватит ломаться! Иди сюда, мне не отказывают.

Он хватает меня за талию и с легкостью открывает от пола.

— Пустите, нет! Нет!

Гордей силен, но Герман еще сильнее. Он крупный, злой и грозный. Этот мужчина бросает меня на кровать, точно пушинку, а после сразу же набрасываться как зверь.

— Пустите! Не надо, нет, я не хочу!

— Тихо! Дала Гордею, дашь и мне!

“Дала Гордею, дашь и мне”.

Эти слова набатом звучат в голове, а у меня словно ступор какой-то случается, когда в тот же миг Герман разрывает на мне блузку, стягивает с меня лифчик, а после снимает обувь, разрывает колготки, задирая юбку.

— Нет! Нет, боже, не надо! Пусти!

Его руки везде. На моем теле, он делает больно, я чувствую животом его эрекцию, тогда как меня тошнит. Такого точно не было с Гордеем.

Мне тогда было больше страшно, но не противно. Сейчас же я готова сдохнуть, лишь бы он меня не касался. Тяжелый, какой тяжелый, я не могу сбросить его с себя, и когда Герман придавливает меня бедром, окончательно разрывая на мне юбку, из последних сил ору:

— ГОРДЕЙ! Помогите! Гордей! А-а-а!

Пищу, а после слышу шаги по коридору. Такие быстрые, и тут же ручка двери дергается.

— Открой. Что там происходит?! Дядя!

Герман при этом затыкает мне рот ладонью, но к этому моменту я уже реву белугой, а после мы все слышим грохот. Это Гордей и он выбил замок. Вышиб его с мясом.

Картина маслом. Я лежу практически голая на кровати. На мне Герман Андреевич с расстегнутыми штанами. И Гордей. Запыхавшийся, со всполошенным взглядом.

— Ты что творишь, сука?

— Гордей…

Всхлипываю, я просто больше не могу.

— Дверь закрой!

— Ты с ума сошел, старый? Отвали от нее!

Гордей подходит и с размаху ударяет Германа в лицо, но тот не пасует, быстро встает и отвечает ему тем же.

— Ты на кого руку поднял, щенок?!

— Тварь! Кто тебе разрешал ее трогать?!

— Она служанка моя. Что хочу, то и делаю! Это мой дом!

— Я вызову ментов сейчас и тебя повяжут.

На это дядя Гордей только смеется.

— Вызывай! Тут не было ничего, а завтра твое дело снова всплывет, поедешь на нары как миленький!

— Что здесь происходит?

Боже, этого еще не хватало. Домой вернулись Эльза и бабушка Фрося. Последняя тяжело посмотрела на меня и прошла мимо, но Эльза побледнела и подняла вой:

— Ах ты, шлюха малолетняя! Потаскуха!

Эльза набрасывается на меня, но Гордей заводит меня за спину.

— Не смей трогать ее! Мужа своего держи за штаны лучше!

Эльза замахивается и ударяет Гордея по лицу.

— Сопляк, да что ты знаешь! Так, вон пошла немедленно! Чтобы духу твоего тут больше не было!

Кричит, и я выхожу из этой комнаты, держась за стену. Заплаканная, в ободранной одежде.

— Идем!

Плохо соображаю, все кружиться. Гордей берет меня за руку и отводит в свою комнату.

— Седина в бороду, бес в ребро! Как чуяла я. Как знала.

Слышу где-то голос бабушки Фроси, а после оказываюсь в комнате Гордея. Он нервничает, проводит ладонями по лицу.

Я же едва стою. Наверное, он подумает, что я сама дяде предложила. Да? Да, именно так он и думает.