Я получаю аванс. Сразу же наличными на руки. Герман Андреевич лично платит мне, когда я оказываюсь в их доме. Огромном трехэтажном особняке в элитном районе города.

Я ни разу не была в таких местах, аж дух захватывает от того, как же здесь все красиво. И так же холодно.

Меня встречает Эльза Михайловна, хозяйка. Коротко обозначив мои обязанности, она уходит, за ней бежит их с Германом маленький сын Никита.

И, вроде бы, все ничего, я думала, будет хуже, вот только сердце все равно не на месте. Гордей. Я его не вижу здесь сегодня. Как он отреагирует… не знаю.

— Здесь слишком много, Герман Андреевич.

Дыхание спирает, когда вижу сумму в конверте. Здесь три месячных взноса за кредит и еще останется.

— Бери, тебе же нужны средства для лечения тетки. Я пошлю водителя сегодня, он все купит и в больницу передаст.

Даже не верится, что этот строгий мужчина может быть таким добрым. Я столько переживала эти дни и сейчас, вроде бы, появилась возможность помочь теть Любе. Остальное неважно, остальное потом.

— Спасибо.

Эльза Михайловна кратко обозначила мои обязанности, но я не совсем поняла, в какое время мне приходить на работу? Какой у меня график?

Смотрю на него. Герман Андреевич отпивает кофе. Вокруг куча бумаг, ему все время кто-то звонит.

У них с Гордеем есть общие черты, отчего мне становится не по себе, это же его родной дядя.

— Дина, у тебя ненормированный рабочий график и твоя помощь нам может потребоваться в любое время.

— Что это значит, я не совсем понимаю.

— Это значит, что ты будешь жить здесь.

— Здесь? Как это…

— На первом этаже есть комната для прислуги. Там же твоя форма. Располагайся. Раз в неделю на два часа сможешь ездить к тетке. Раз в месяц твой законный выходной.

— Извините, но такой график мне не подходит.

— А мне не подходит, что ты смеешь еще торговаться. Или твоей тетушке больше не нужны лекарства, мне позвонить водителю и все отменить?

Он давит, гнет, ломает, я слишком поздно понимаю, что в погоне за вкусным сыром угодила в самую настоящую мышеловку. Герман Андреевич поймал меня и закрыл в этом доме, набросил невидимый ошейник на шею.

— Нет. Я все поняла. Не надо ничего отменять. Буду работать.

— Чудесно, ты очень сообразительная девушка. Иди.

Дурочка, надо быть раньше думать, вот только я нигде бы таких денег не взяла, кроме как у Германа Андреевича.

Спускаюсь на первый этаж и там же замечаю бабушку в зеленой блузке и коричневых штанах. Она поливает цветы.

— Здравствуйте.

Она останавливается, пристально смотрит на меня. Пожилая уже, но двигается бодрячком.

— И тебе здравствуй. Ты кто будешь?

— Я Дина. Дина Тарасова.

— Гордей жену будущую в дом привел?

Ее слова делают больно, коротко усмехаюсь.

— Нет, я… я горничная.

— Ну-ну, посмотрим. Приятно познакомиться, Дина. Я Ефросинья Никифоровна. Можно просто бабушка Фрося.

— Если вам будет нужна помощь, обращайтесь, бабушка Фрося.

— Хорошо. Спасибо, детка.

Коротко киваю и иду в свою комнату. Ею оказывается крошечное помещение, куда влезает только небольшая одиночная кровать, шкаф и тумбочка. Также там есть отдельный туалет и душевая.

На кровати лежит сложенная форма. Строгий черно-белый костюм. Юбка до колена и белая блузка, черные плотные колготы и туфли без каблука.

Одежда грубая, у меня от такой может быть раздражение, но выбора нет. Я снимаю свои тряпки и натягиваю эту форму, собираю волосы в высокий хвост.Смотрю на себя в зеркало и поверить не могу. Я теперь горничная в доме Гордея, и я сама на это пошла. Сама же.

***Когда я соглашалась работать здесь, то слабо представляла, что именно мне придется делать и в каких масштабах. По факту, на меня ложатся обязанности по уборке дома, готовке, глажке, стирке. Благо, здесь есть стиральные машины, так что с этим уже легко.

Также я должна присматривать за маленьким Никитой, когда Эльза Михайловна едет на шопинг, выгуливать их лабрадора и ухаживать за цветами. С последним, правда, легче, так как Ефросинья Никифоровна вопреки желанию Эльзы сразу сказала, что это ее отдушина и она сама будет продолжать поливать цветы.

И вот, я начинаю работать. Первый день кажется просто адским, я никогда в жизни так сильно не уставала, что даже не замечаю, как пролетают часы.

Дом огромный, тут простор и все довольно запущено. Тут нужна целая бригада уборщиц, но спорить я уже не решаюсь.

Я привыкла, что мы с теть Любой вдвоем в маленькой квартире и все обязанности делим поровну, а тут такая большая семья.

Я пылесошу в доме, вытираю пыль и мою везде полы, успеваю приготовить ужин. Собственно, на этом мои силы подходят к нулю.

— Дина, подойти ко мне.

Эльза Михайловна расположилась с ребенком в гостинной. С трудом чувствуя собственные ноги, я подхожу.

— Да, вы звали?

— Ты почему белье не по погладила? Вон, целая гора его.

— Извините, не успела. Завтра утром сделаю.

Она закуривает, стряхивает пепел в пепельницу длиннющим маникюром.

— С таким подходом к работе надбавки тебе не видать. Ладно, втягивайся пока, но знай, что предыдущая добработница все успевала делать.

Пока не померла, думается мне, но я вовремя прикусываю язык. Час назад водитель Германа Андреевича подошел ко мне и сказал, что все лекарства купил и передал тете. Уже легче, значит, все не зря.

— Я буду стараться лучше.

— Умница. Накрывай на стол. Мы уже проголодались.

— Хорошо.

Ретируюсь на кухню. Я приготовила большую кастрюлю рассыпчатого плова с курицей, гренки с яйцом и овощное рагу. Понятия не имею, едят ли они такое, но теть Люба всегда хвалит мои кулинарные способности.

Спустя еще сорок минут стол уже накрыт. Первой входит Ефросинья Никифоровна, за ней Герман с Эльзой и маленький Никита.

Я уж было расслабляюсь, но когда все садятся за стол, последним на кухне появляется Гордей и все. Моя броня треснула, руки затряслись. Тут же нервно хватаю хлебницу, ставя ее на стол.

— Это что такое?

Гордей останавливается, смотрит на меня. Кажется, он в шоке.

— Это Дина. Можно поздороваться, Гордей. В кой-то веки ужинаем вместе.

— Я вижу, что это Дина. Что она делает здесь? Это вообще как?!

Кажется, он просто в ярости, а я не знаю, куда деть глаза.

Вижу, как Никита начинает уплетать мой плов за обе щеки, бабушка Фрося тоже довольна в отличие от остальных.

— Успокойся, Гордей. Это всего лишь наша служанка.

Строго отвечает Герман Андреевич, а я встречаюсь взглядом с Гордеем. У него аж желваки на челюсти заходили от злости.

Вот, кто точно не рад меня видеть, да и я бы не видела его, но так вышло.