Все меняется, резко, слишком быстро для того, чтобы я успела адаптироваться. Еще недавно любимый и такой желанный университет теперь мне кажется какими-то дикими джунглями, где все так и норовят загрызть друг друга.

Следующие дни я исправно хожу на пары и жду звонка от следователя, который принимал у меня заявление, он мне никто не звонит, и это так странно. Теть Люба тоже спрашивала, двигается ли дело, а у меня вообще нет никакой информации.

Пауза, все было застыло, кроме моего сердца. Оно кровоточит, и хоть ссадины уже практически сошли, я не могу толком к себе прикасаться. Тело будто чужое, а еще каждый раз я боюсь в универе снова увидеть Гордея. Боюсь, что он что-то мне скажет, что-то сделает, хотя Аленка с Миросей ни на шаг не отходят от меня. Даже в туалет ходим вместе.

— Динка, ты ешь хоть что-то? Совсем уже никакая. Бери пиццу.

— Спасибо, я не хочу.

— Держи, говорю, не то тетке твоей позвоню и нажалуюсь!

Мирося сводит светлые брови, все же беру кусочек пиццы. Она вкусная, но я не голодная. Вообще, в последние дни аппетит пропал.

— Сегодня Моня читает?

— Да, готовьтесь, а ты Илюша — памперс надень на всякий случай.

— Иди ты! Кури побольше, будет, к кому Моню направить!

На это Мирка только показывает ему многозначительный средний палец.

— Идем в аудиторию, сегодня на втором.

Мы вместе входим в универ, там как раз толкучка.

— Праздник что ли, какой? Что за сборище?

Мне тоже становится интересно, и пробравшись сквозь толпу, я застываю от увиденного. Огромными красными буквами на всю главную стену выведена надпись:

“ДИНА ТАРАСОВА ВСЕМ ДАЕТ”.

Это я. Это обо мне. Я читаю это и вижу насмешки ребят из своего окружения, мои одногруппники смеются в том числе.

Шок, неприятие и огромный просто позор.

— Динка, спокойно.

— Это про меня. Я шлюха…

Держусь, хотя внутри все просто огнем обливается. Ловлю сочувствующие взгляды девчонок.

— Не обращай внимания! Дурак какой-то написал, нормальный бы не сделал такого.

В этот момент кто-то свистит за спиной и обернувшись, я вижу подходящих к нам Милоша и Макса. Последний неоднозначно подмигивает мне и делает неприличное движение пахом.

— Какой прайс за час, крошка? — усмехается Масик.

— Я и бесплатно это трогать не стану!

А это уже Милош. Они ржут с меня, все смеются, и я больше не слышу доводов Мироси. Шаг назад, а после я просто резко разворачиваюсь и бегу обратно, вот только недалеко. Тут же врезаюсь кому-то в грудь, и подняв голову понимаю, что хуже все же может быть, потому что предо мной стоит Гордей собственной персоной.

Он хватает меня за руки, а я вся просто горю.

— Ты сказал, что я шлюха… Всем. Рассказал об этом!

Шепчу, но он слышит. Мое дыхание сбивается. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Нет. Нет, я не говорил никому!

Гордей рычит, но я не верю, мотаю головой. Казалось, больнее, чем тогда он уже не сможет сделать, но я ошиблась. Гордей смог.

Злой, злющий даже. Парни подходят ко мне. Максим протягивает руку и нагло трогает мои волосы.

— Так, сколько стоишь, рыжая? Прайс-лист дай посмотреть.

Всхлипываю, не нахожу что ответить. Такого адского позора я никогда в жизни не испытывала. Отшатываюсь от его руки. От них всех, а после вижу, как Гордей замахивается и со всей дури ударяет Максима в лицо.

Так сильно, что тот падает, но быстро встает и они сцепляются, точно озверевшие псы.

— Хорош, хорош! Гордей, отпусти его, что ты, как с цепи сорвался?

— Сука! Это же ты что-то намешал туда, на хрена?!

— Да ладно! Тебе же понравилось, потрахался на славу, чего теперь недовольный или девка не целкой была?

— Тварь!

Кричит Гордей, он уже разбил нос Макиму, везде кровь, а я с места сдвинуться не смею. В этот самый момент я понимаю, что та ночь была только лишь началом. Началом моего конца.

Это не смывается и не забывается. Моя мечта про этот университет сгорела, как только он меня тронул. Я здесь больше не могу учиться, я просто не смогу.

— Шухер! Прекратили, Моня идет!

Кое-как, но парней все же растягивают. Милош сразу смывается, тогда как Максим поднимается, запрокинув вверх голову и держась за нос.

— Сломал, урод!

— Это ты мне жизнь, сука, сломал! Ты!

При этом Гордей бросает злой взгляд на меня, а после уходит как раз перед тем, как мы все видим нашу кураторшу Моню, и в следующие двадцать минут торжественно слушаем ее лекцию о поведении в университете.

Я честно, терплю и стою рядом с Мироськой, которая вцепилась мне в руку и не дает сбежать.

— Дыши. Просто дыши. Эту надпись со стены смоют. Они все получат по заслугам, солнце. Не переживай.

Думаю, если бы не Мирося с Аленкой, я бы покончила с собой в этот день, но я выжила. Каким-то чудом даже сама доехала домой, в тот момент я все еще верила в справедливость.