— Не могли вы вчера купить у незнакомого человека талоны, которые только сегодня ночью похищены из Пряжинского магазина хозяйственных товаров.

— Похищены? — в голосе Стулова прозвучало неподдельное изумление. — Не может быть!

Из этих коротких реплик Никифоров сделал два вывода. По-видимому, эти двое, как он и думал, не имеют прямого отношения к происшедшему, тем более, что с их машины, по уже полученным сведениям, до сегодняшнего утра были сняты аккумуляторы. Второй вывод, конечно предположительный, состоял в том, что они ничего не знали о происхождении талонов и просто не хотели подвести человека, который их ими снабдил. Отсюда это взволнованное «Не может быть!»

— Давайте все начистоту, — сказал Никифоров. — Я уже сказал, что иначе нам придется вас задержать.

Из последующего разговора выяснилось, что и водитель, и пассажир «Жигулей» были велосипедистами и в свое время занимались в школе тренера. Водитель был даже кандидатом в мастера спорта, а его товарищ — перворазрядник.

— Талоны нам дал Сергей, — наконец выдавил один из них — и назвал фамилию известного уже нам кандидата в мастера спорта.

Подробности были такие. Утром, возясь с «Жигулями», увидели Сергея, который жил по соседству.

— Ну, как дела, автомобилисты? — спросил тот, садясь на заднее сиденье.

— Вот на заправку собираемся, да всего один талон наскребли.

— Это мы поправим. — И Сергей небрежным жестом протянул знакомому гонщику три талона на бензин. — Держи подарочек.

— А Сергей был с вами в машине, когда вы подъехали к заправочной станции?

— Был.

— Куда же он девался?

— Ну, ушел…

Не без труда удалось установить, что Сергей ушел после того, как женщина, дежурившая на автозаправочной станции, получив талоны, стала куда-то звонить по телефону. Увидев это — слышать разговор он, конечно, не мог, — Сергей вдруг изменился в лице и шепнул: «Вы меня не видели, вы меня не знаете, талоны темные».

Выходит, версия с незнакомым мужчиной была придумана Стуловым не так, на всякий случай, а потому что он не хотел подвести Сергея.

Но как краденые талоны попали к Сергею? Неужели и впрямь этот известный не только в Олонце гонщик встал на преступный путь? Это надо было выяснить. И конечно, ниточка с талонами могла помочь вытащить всю цепь.

К вечеру инспектор райотдела Ю. И. Миккоев разыскал Сергея. Тот не выразил ни особого удивления, ни сколько-нибудь заметной растерянности, когда Миккоев попросил его пройти с ним в отдел для выяснения некоторых обстоятельств. Весь путь прошли молча, молчал Сергей, молчал инспектор. Тяжелый разговор начался уже по прибытии. Сергей категорически отрицал, что он имеет какое-либо отношение к талонам.

— Встретился с другом. Вместе в соревнованиях много раз участвовали. Гонщики мы. Оба кандидаты в мастера спорта. Давно его не видел. Решил на машине прокатиться до заправки. Потом ушел. Что до талонов, то впервые о них слышу.

— Но почему же вы так поспешили ретироваться? — спросил Никифоров. — На дистанцию, что ли, спешили?

— Ну зачем же — на дистанцию… Дела были.

— Понятно. — Если бы Сергей рассказал про талоны что-либо достоверное, еще можно было бы сомневаться в его причастности, но ведь он отрицал сам факт, который теперь не вызывал никакого сомнения: и талоны дал он, и не говорить о них просил он. И сразу Никифоров вспомнил то, о чем размышлял, изучая список краденого. Вот хотя бы микрокалькуляторы. Сергей учится на четвертом курсе строительного техникума. Ему микрокалькуляторы могли пригодиться…

Да и другое.

Очную ставку проводил Ильюков. Сергей стоял на своем, хотя Стулов и его спутник подтвердили, что талоны были получены именно у него. Пришлось Сергея задержать, хотя степень его виновности пока не была установлена, а о талонах известно лишь одно — дал их он, но ведь не обязательно, чтобы он их и похитил.

— Думаю, следующие шаги такие, — говорил в этот вечер Никифоров Ильюкову. — Надо выяснить все связи Сергея, немедленно выяснить, тут темп очень важен, надо установить, где он был в течение ночи. И еще — не обойтись без обыска.

— Неужели он?

— А почему бы не он? Я уже думал об этом. Тут история с микрокалькуляторами точно вписывается. Видите, — Никифоров указал на протокол допроса, — заочник четвертого курса строительного техникума. Одним словом, надо вникнуть во всю его жизнь. Я говорил с Петрозаводском, к нам скоро опытный следователь приедет — Соломонов Станислав Яковлевич. Вот он капитально и займется. А пока и для нас работы хватит.

Первый, кем заинтересовалось следствие, был Виктор. Их с Сергеем видели вместе постоянно не только на соревнованиях. С Виктором скачала ни о чем не говорили, ни о чем его не спрашивали. Просто попросили его присесть внизу возле дежурного. Посадили его так, чтобы проходивший для дачи очередных показаний Сергей не мог не увидеть, что Виктор здесь, в милиции.

И он увидел. И куда сразу девались вся самоуверенность, весь лоск. Он понял: раз Виктор задержан (а тот пока был лишь приглашен для разговора), значит скоро все станет известно. Виктор молчать не будет, он прямой, горячий и конечно о себе-то расскажет все. Раз о себе — значит и о Сергее.

И Сергей заговорил. Никифоров внимательно слушал, не перебивал и лишь изредка, когда наступала пауза, задавал вопросы.

Скоро подъехал Соломонов. Так бывает всегда: оперативник начинает, а на определенном этапе к нему присоединяется следователь, на плечи которого ложится вся финальная часть работы. Из показаний Сергея и Виктора стало очевидно, что они совершили ряд преступлений и что хищение в Пряже, а также угон УАЗа — их дело.

— Что же вы авоську в чужой машине забыли?

— Торопились…

— То-то. Это на гонках надо торопиться… — усмехнулся Никифоров. — Кто еще с вами участвовал в краже?

— Были и другие, — ответил Виктор, — но я их не знаю.

— Так уж и не знаете?

— Не знаю.

— Хорошо.

На следующий день позицию внизу возле дежурного занял доставленный в милицию Иван, а зафиксировал его присутствие на этот раз Виктор. Понял, что раз Иван здесь, теперь уже надо говорить все баз утайки. Но Иван появился в милиции не сразу, а в результате той большой работы, которая была проделана оперативниками. Ведь Иван не входил в число занимавшихся велосипедным спортом и выяснить его причастие к кражам или во всяком случае факт постоянного общения с Сергеем и Виктором удалось не сразу.

По мере того как продвигалось расследование, устанавливались все члены преступной группы (всего их было шесть человек), мера вины каждого. В разных местах обнаруживалось припрятанное. Все очевиднее становилось, что руководителем и организатором воровской компании, наполовину если не на две трети состоявшей из велосипедистов, был Сергей. Да, тот самый Сергей, которого по всем линиям (и в училище, и в спортивной школе, и на производстве) характеризовали главным образом с положительной стороны. И все же было очевидно, что именно он одного за другим втягивал молодых людей в преступную группу.

Вот как они сами рассказали об этом.

В л а д и м и р. Сейчас даже не могу ответить, почему наши на первый взгляд безобидные встречи переросли в преступление. Началось с разговоров о жизни, о том, что сто рублей не деньги. Впоследствии Сергей предложил совершить кражу крупной суммы в каком-нибудь учреждении, то есть вскрыть сейф. Уже после этого дома у Сергея мы оговорили план кражи из нашего училища, куда, как стало известно, привезли стипендию. На этом и остановились. Сообщенные мною данные о доставке денег Сергей счел достоверными. Но вначале он решил испытать нас в деле. Мы совершили кражу водки из автолавки. Участвовали Виктор, Иван, Сергей и я.

И в а н. Сергей встретил меня на улице и ни с того, ни с сего предложил мне заработать, при этом пояснил, что я должен с помощью газосварки разрезать сейф. Не знаю почему, но я не отказался. Он-то и познакомил меня потом у себя дома с Виктором и Владимиром. Из этой кражи ничего не получилось. 15 июня я находился у себя дома. У меня в гостях был Александр. Примерно в восемь-девять часов вечера пришел Сергей и предложил где-нибудь совершить кражу. Я и Александр согласились. Втроем на велосипедах мы доехали до деревни Судалица и обворовали продуктовый ларек.

В и к т о р. Подтверждаю, что попал под влияние Сергея. Еще до операции с сейфом он решил всех нас проверить на деле. И предложил уже сегодня совершить где-нибудь кражу. Так мы ограбили автолавку. Кражу из магазина № 1 в Олонце совершили также по инициативе Сергея и под его руководством. Как-то мы покупали талоны на бензин в магазине «Хозтовары» в Пряже, и Сергей сказал, что он еще сюда вернется. «Зачем?» — спросил я. «За ковром стоимостью 900 рублей». Впоследствии мы действительно туда вернулись, предварительно угнав автомашину УАЗ-469».

А л е к с а н д р. В Олонце я проживаю с десяти лет и примерно с этого времени знаю Сергея. Вместе с ним учился в школе, а затем в СПТУ-2. Виктора знаю недавно, познакомился с ним через Сергея в начале этого года. С Иваном я учился, примерно с шестого класса. Взаимоотношения со всеми перечисленными людьми у меня были хорошие. Это, как я считаю, явилось причиной того, что они мне доверяли, рассказали почти о всех своих преступлениях. Взаимное доверие так же объяснялось тем, что я сам совместно с Сергеем и Иваном совершил кражу винно-водочных изделий из ларька в Судалице, куда мы приехали на велосипедах. Больше я участия в кражах не принимал, хотя Сергей делал предложения.

А н д р е й. Я и Владимир после танцев, примерно в 24 часа, подошли к сараю, расположенному в доме № 6 на улице Урицкого. Открыв дверь, мы выкатили из сарая мотоцикл и вначале спрятали его в кустах за железнодорожным вокзалом, а через два дня загнали в сарай к Виктору, и тут его полностью разобрали на запчасти. Виктор ничего нам не сказал.

Соломонов долго не начинал разговора, все всматривался в сидящего против него Сергея. Потом сказал:

— Слушай, парень, а ты в полном порядке?

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что говорю: вполне ли ты в себе? Я этот вопрос даже в протокол заношу, потому что, если не в себе, то направлю тебя на медицинскую экспертизу.

— Считаю этот вопрос неуместным.

— Ты так думаешь?.. Зря. Стань на мое место и взгляни на себя моими глазами. Известный гонщик, кандидат в мастера спорта, общественник, и вдруг руководитель преступной группы.

— Я во всем признался. По всем фактам дал правдивые показания.

— Не сразу, не сразу… Повозиться с тобой пришлось не меньше, чем твоему тренеру. Не по затратам времени, по затратам душевной энергии. И все-таки в моем вопросе есть смысл. Из того теста, что на тебя отпущено природой, никак не должен был получиться преступник. Ты, если хочешь, не только магазины да ларьки очищал, — ты себя и еще пять человек украл у общества. Не только на этот семьдесят девятый год, но и на те годы, что впереди… Между прочим, украл дипломированного специалиста-строителя.

— Это к делу отношения не имеет.

— Вот как, не имеет… Ты, вижу, вполне в себе, в экспертизе не нуждаешься. Равнодушный, жестокий… Только скажи, пожалуйста, кто Ивановых сестер до дела будет доводить? Ты же у них кормильца отнял.

— Поменьше бы пил этот кормилец.

— Это правильно. Видишь, чужие грехи приметны, а свои…

— А я свои признал.

— Все ли? А дела с велосипедами?

— Признал. Я этот утиль взял, чтобы тренеру досадить.

— Не такой уж утиль, но ладно… Я не про то, что взял, а про то, что дал: две изящные импортные машины.

— Тут я ни при чем.

— При чем, при чем… И мы это докажем. Что же касается ваших с тренером отношений, то каждый из вас хотел брать больше, давать меньше. Ведь до чего дошло… Ты, когда однажды на соревнования ездили, с особым комфортом устроился, на двухспальной кровати, а тренер на раскладушке ютился. Да он и на полу был бы рад лечь спать, только бы твоему зазнайству потрафить.

Так они говорили. Иногда подолгу. И каждый раз следователь испытывал какое-то ощущение пустоты и горечи, будто он от червивого яблока откусил.

Постепенно Соломонов понял, как пошли круги по воде, как один человек без моральных устоев сумел создать преступную группу, раскрытую и изобличенную теперь Никифоровым, им, Соломоновым, и олонецкими оперативниками. Многие часы провел он с каждым из членов этой группы. Встречаясь с Виктором, думал: «Ну чего он затесался, чего ему здесь было нужно!» Но потом Виктор начинал говорить, и становилось очевидным, что он, как и другие, подвержен дурному влиянию и еще ему было свойственно ложно понимаемое чувство товарищества. «Но почему среди окружающих этих шестерых людей не нашлось личности, которая бы вовремя оторвала всех этих мальчишек, влюбленных в спорт, от бывшей знаменитости?» Тут же отвечал себе: «Был бы тренер человеком с большой буквы, все бы сложилось по-иному. Но тренер сам не заметил, как стал игрушкой в руках самовлюбленного питомца, простил ему кражу велосипеда и этим благословил на дальнейшее».

Да, организатором всех преступлений был Сергей.

С е р г е й. Я не отрицаю, что выполнял роль организатора, что все преступления совершены другими участниками по моей вине, независимо от того — от меня исходило предложение совершить кражу в том или ином магазине или не от меня. Понимаю, что если бы я не организовал группу для совершения кражи денег из сейфа, то остальные участники вообще не занимались бы кражами. Я имел влияние на ребят. Все началось с кражи в книжном магазине 13 марта 1979 года.

К тому дню Сергей уже вполне созрел для совершения преступления, и как это ни огорчительно признавать, способствовала тому обстановка захваливания и подобострастия, которая его окружала в спортивной школе.

Вот какие строки есть в свидетельских показаниях тренера:

«Не надо забывать, что я тренер и как тренер я из любого воспитанника, который чем-то выделяется среди остальных, стремлюсь сделать мастера спорта… Я сказал Сергею, что добьюсь, чтобы он стал мастером спорта, и он согласился помогать мне. …Я добился бы своего, если бы Сергей выполнял все мои требования».

Итак, спортивный успех — самоцель. А ведь главное — воспитать человека. Между тем тренер, сам того не замечая, поощрял явного эгоиста.

Да и только ли эгоиста?

— Идя по следам преступников, вникая в прошлое каждого, — рассказывал Никифоров, — мы установили, что Сергей, находясь на соревнованиях, участвовал в похищении запасных частей к велосипедам у команды из другого города. Справедливости ради следует упомянуть, что тренер об этом не знал. Но вот о появлении двух весьма дорогих зарубежных машин он знал отлично и лучше кого-либо другого должен был понимать, что тут дело не ладно. Но тренер закрыл глаза на происшедшее, а затем даже допустил, чтобы Сергей на такой машине, тщательно перекрашенной, выступал на соревнованиях. И еще поражает некий цинизм во всем, что касается результата. Как достигнуто — не важно. Был бы результат. Как достали хорошую машину — не важно, была бы хорошая машина. И вот итог. Украв ковер, Сергей спокойно сообщает своему товарищу, что, продав этот ковер, использует вырученные деньги на свадьбу. Свадьба — и украденный ковер!

И этот человек, пытаясь объяснить, что привело его к такому падению, ссылается на травму, якобы отторгнувшую его от спорта. Да, травма была — только в самой личности Сергея. И она даже поддерживалась человеком, который в него безмерно верил.

В сущности, рассказ этот тоже о «невидимках». «Невидимками» всех в группе долгое время делал спортивный ореол Сергея и Виктора. Никто не заметил, что узкая колея, тянувшаяся за их гоночными машинами, постепенно стала колеей преступления.

Никифоров в течение всего времени пребывания в Олонце докладывал Ширкову о ходе расследования, а Владимир Иванович держал в курсе Акимова. Оба они хорошо понимали, что дело это очень серьезное, ибо его истоки крылись в том, что в воспитании учащихся в СПТУ-2, равно как в спортивной школе и на предприятиях, многое недоделывалось. Предстояло принять самые серьезные меры.

Окончательные выводы сделал суд.

Конечно, вина у этих совсем молодых людей разная, и суд учел это, определив разную меру наказания. Александру в виде двух лет лишения свободы, Андрею — полутора лет, причем обоим — условно с определенным испытательным сроком. Совсем иным, суровым, был приговор в отношении той тройки, которая совершила большую часть преступлений, — Сергея, Виктора и Ивана.

— Вот и поставили точку, — подытожил для себя ход олонецкого дела Ширков, узнав, к какому решению пришел суд. — Впрочем, в нашем деле точку рано ставить.

— Ты прав. Колея узкая, а результаты много шире и неприятнее, — заметил Акимов. И убрал в ящик письменного стола сводку о происшествиях за вчерашний день. Он не любил, когда на столе что-либо лежало без особой нужды.