В дороге знакомятся легко. Потому и знакомятся так быстро люди, что они в пути, что дорога сближает их, настраивает на то, чтобы оказывать помощь друг другу. Закон этот действует и в салоне самолета, и в купе поезда.

И поэтому можно понять пассажирку вагона номер двенадцать Веру Буланину, с таким удовольствием окунувшуюся в вагонный уют. Была она в гостях у тети в Хмельницке, а теперь, щедро нагруженная всякими изделиями домашней кулинарии, ехала домой. Здесь, в Киеве, у нее была пересадка. На удивление быстро она закомпостировала билет и села на поезд № 87, следовавший до Ленинграда. В купе, где у нее было верхнее место, сидели два парня. Встретили они ее хорошо, помогли уложить вещи в ящик под нижней полкой.

Сразу познакомились. Первого, высокого, очень самоуверенного, все время балагурившего, звали Владимиром, другого, пониже ростом, более сдержанного, — Николаем. Оба оживленно рассказывали о том, как побывали в Одессе, какой одесситы интересный народ. Как-то незаметно получилось, что и тот и другой стали говорить Вере «ты».

Долго не затихала вагонная жизнь. По соседству играли в карты. Оттуда раздавались громкие голоса. Один из пассажиров со вкусом описывал свою поездку в Болгарию, отель в Золотых Песках. Человек этот, по-видимому, немного выпил, и поэтому его откровенность была несколько назойлива. Весь вагон должен был узнать, какая у него работа, что он конструирует и почему так важны его конструкции. Но Вера не особенно прислушивалась, только отметила про себя, как неприятна такая болтовня.

Еще одно дорожное впечатление оставило у нее неприятный осадок. В Киеве, где она садилась на поезд, большая группа людей провожала рослого молодого мужчину. Изрядно пьяными были все, и провожающие и провожаемый. Все они говорили громко, не обращая внимания на окружающих. Слушай не слушай, а узнаешь, что в вагон садится молодожен, только что справивший свадьбу. Даже фамилию запомнила — Будник. Поезд уже двигался, когда этого Будника оторвали от жены и втолкнули в двенадцатый вагон. Здесь он кое-как распихал свои вещи, улегся не раздеваясь и тут же захрапел.

Скоро стали укладываться и другие пассажиры. Вера с удовольствием вытянулась на своей полке. Устроились на ночлег и ее новые знакомые. Оказалось, что они ехали не вдвоем, а втроем. Во всяком случае, оба довольно часто обращались к сутуловатому, много старше их человеку, называя его «дядя Гера». При этом тон у Владимира был какой-то неприятно покровительственный. Да и вообще он показался Вере слишком самоуверенным человеком. Подумала: «И нижнее место они мне не предложили… Да ладно, доеду. Неужели отпуск уже позади? Отдых, прогулки. Вечерние чаепития вдвоем…» Тетя наливала ей густо заваренный чай в старинную фарфоровую чашку с вензелями. В затейливой вазочке подавался мед, от которого шел аромат гречихи…

Не заметила, как заснула. Под стук колес это происходит сразу, внезапно. Потом так же внезапно вдруг проснулась и почувствовала внизу какую-то возню. Поглядела туда и увидела в полутьме: Владимир несет ее чемодан к выходу. Да, именно так: он шел, слегка сгорбившись, и в руках у него был ее чемодан. В чем была соскочила вниз и кинулась за ним. У своего купе к ней присоединился проводник. Он успел даже ухватить здоровенного парня за плечо. Но тот одним рывком вырвался и выпрыгнул из замедлившего ход поезда — подъезжали к Гомелю. Проводник рванул стоп-кран. Состав остановился, но высокий уже исчез во тьме. Было три часа ночи.

Весь вагон проснулся. Выяснилось, что у говорливого конструктора похищен пиджак со всеми документами. Громче всех кричал молодожен, сразу протрезвевший и уверявший, что у него украли все вещи, которые были в двух чемоданах. Стали искать Николая, того, что поменьше ростом. Но его тоже не было. Значит, он выпрыгнул первым. В вагоне оставался подозрительный «дядя Гера». Его и задержали, уже в Гомеле, представители железнодорожной милиции.

— Что у вас в чемодане? — спросили у дяди Геры. — Перечислите.

Дядя Гера попытался перечислить, но у него из этого ничего не получилось.

— Плоховато знаете вы свое имущество. Ну, откройте, поглядим.

Наряду с тряпьем, о котором задержанный говорил, в чемодане нашли и многое другое. Тут лежали вещи, явно хозяину чемодана не принадлежащие. Увидев их, дядя Гера вытаращил глаза и заявил, что никогда этих вещей не видел, что, по-видимому, все это ему подсунули случайные знакомые, которые совершили ночное ограбление.

— Что ж, разберемся, — ответил лейтенант. — Во-первых, разберемся в том, такие ли уж они для вас случайные знакомые, а во-вторых, насколько случайно в вашем чемодане оказались чужие вещи.

Судя по паспорту, дядя Гера проживал в Кишиневе с женой, в прошлом был неоднократно судим.

— Да, судим… Но завязал, уверяю вас, гражданин начальник, давно завязал!

— Очень может быть. Но сейчас вы не завязали, а, может, завязли. Говорите откровенно, откуда знаете этих двоих? Старые связи? Встреча в малине?

— Да что вы?! Я и фамилий их не знаю. Получилось так. Повздорил я с женой, решил уехать. Решить-то решил, а денег ведь нет. Без билетов не ездят. Пришел все же на вокзал. Сижу в зале ожидания, думаю, как быть. Тут как раз подходят эти двое. Высокий, Володькой его кличут, говорит: «Чего скучаешь, дядя?» Слово за слово разговорились…

— В общем, рыбака видно издалека…

— Ну, какой же я рыбак, скорее, рыбка. Они предлагают: мол, поедем с нами. Билет мы тебе купим. «А куда поедем?» — спросил я. Они отвечают, что это потом узнаешь, что пока в Киев. Ну, я и поехал. Домой-то пути не было… В Киеве сделали пересадку.

— И все?

— Все.

— Маловато. Ну, мы с вами потом еще поговорим. А пока соберитесь с мыслями, припомните все, чтобы рассказать более складно.

Естественно, оперативники в Гомеле подробно опросили всех пассажиров. Особенно долго беседовали они с Верой, поскольку ей довелось непосредственно наблюдать обоих преступников. Ее попросили по возможности подробно, с деталями, описать приметы «попутчиков».

Девушка была потрясена. Впервые в жизни она оказалась в такой ситуации. Еще недавно все было так хорошо. И вдруг эти двое… Преступники… Потом Вера перечислила похищенные вещи. С трудом сдерживая слезы, она называла один предмет за другим. В основном это были подарки. Она всячески отказывалась от них, но тетя и слушать не хотела: «Это маме отдашь, — говорила она. — А из этого отреза тебе будет миленькое платье». Ну разве могло им прийти в голову, что вместо миленького платья будет милицейский протокол?

Вскоре появился следователь по фамилии Пономарев. Он, в свою очередь, стал интересоваться приметами преступников. Оказалось, что очень трудно найти что-то особенное в человеке, которого и видеть-то пришлось очень мало. И потом, когда эти парни помогали ей устроиться в купе и предупредительно укладывали ее вещи, Вера видела их в радужном свете, как говорится, в общем и целом. А вот что не уступили нижнего места, это отметила. Впрочем, по-видимому, высокий понял, что девушка на это обратила внимание, потому и сказал, прежде чем погасить свет: «Наверху спокойнее. А мы тут, внизу, при ночнике в картишки перекинемся».

Такая вдруг вспыхнула злость на этих незнакомцев, ограбивших даже ее, девчонку, у которой и взять-то было нечего. Злость, наверное, и помогла припомнить их приметы.

— Кроме того, что уже сообщила, могу добавить, что глаза у высокого, по-моему, серые, нос прямой, рот при улыбке кривится. Другой — хилый на вид, и уши у него оттопыренные. Еще запомнила, что взгляд у него неприятный, бегающий.

— Вот видите. Такие портреты нам здорово помогут. А вещи мы вам быстро найдем. Не волнуйтесь. Что им делать с женскими платьями? Им лишь бы ноги унести. Опергруппа по следу идет.

Вскоре с восемнадцатого километра был получен сигнал о том, что у железнодорожного полотна обнаружены какие-то вещи. Оперативники с собакой выехали на разъезд. Уже беглый осмотр показал, что и чемодан и сумка принадлежали Вере. По-видимому, спрыгнув на ходу и видя, что поезд останавливается, жулики, чтобы оторваться от преследователей, бросили часть украденного. Собака легко взяла след. Но вскоре она его потеряла, потому что уходили оба по болоту.

— Промочили, видать, ножки, — заметил один из оперативников.

— Да и мы не заколдованные, тоже промочили, — сказал другой.

— Бесспорно, но у вас запасная обувь найдется, а вот их опознать легче будет по мокрым штиблетам.

Вся группа вместе с собакой вышла к шоссе, идущему на Гомель. Здесь под деревом нашли железнодорожный билет, порванные карты и записную книжку, на обложке которой значилась фамилия молодожена. Все это аккуратно завернули в целлофан.

— Этот обворованный, хозяин записной книжки, — заметил один из оперативников, — кажется мне подозрительным. Уж очень много, по его словам, вещей у него украли. Воров-то двое, и рук у них всего по две на каждого.

— Могли сбросить чемоданы на ходу, в разных, местах, чтобы потом подобрать. Так что не будем торопиться с выводами, — сказал старший наряда Крамаренко. — Давайте покуда прикинем. На вокзал они не сунутся. Время раннее. Только светает. Каждый человек сейчас на виду. А у нас приметы. Сейчас надо их брать.

Договорились о том, как организовать работу, чтобы прощупать вез окраины города, примыкающие к шоссе, где вероятнее всего могли появиться эти двое.

— У них в выигрыше около часа. У нас, правда, машины. Но надо все равно поторапливаться. Имейте в виду, вовсе не обязательно обращать внимание только на людей с чемоданами. Во-первых, неизвестно, были ли вообще чемоданы, а во-вторых, если даже были, то вряд ли они так и будут шагать с украденным. Где-нибудь спрячут, а сами… Для нас главное сейчас — понять, что они намерены делать. От того, сумеем ли мы ответить на этот вопрос правильно, зависит задержание преступников.