Эвиан

Я медленно повернулся, увидев Гаунду, закрывающегося собой туннель. Одной рукой он сжимал шею Эсары.

— Прости, — голос Эсары звучал глухо.

— Отпусти ее, — взмолился я, в то время как Максимус рухнул на пол, кашляя и хрипя.

— А если нет? — вместо того, чтобы отпустить ее, Гаунда встряхнул Эсару, как куклу. Затем хмуро посмотрел на старика и сказал: — Вы думали, что у меня шпионов здесь? — одной рукой от открыл замок от подсобного помещения и приоткрыл дверь, отчего гудение нарастало до крещендо. — Мэл узнает свое место. Он прочувствует то, отчего его моя доброта и великодушие.

— Ты не добрый и не великодушный. Ты обращаешься с Мэлом как с примитивным роботом. Ты обращаешься с ним так же, как небионики обращаются с нами.

— Молчи! От таких биоников, как ты, меня тошнит, — послышался придушенный вскрик Эсары, когда Гаунда сильнее сжал ее шею. Затем рассмеялся, когда стон чистой агонии пронесся по туннелю: — Правильно, Мэл. Теперь твоя очередь, ты, никчемный, предательский кусок металла. Тебе пора присоединиться к своей семье! — и посмотрев на неподвижное тело Максимуса, свернувшееся калачиком в углу, произнес: — Полагаю, что ваши услуги могут потребоваться, доктор. Хотя, возможно, уже поздно.

Уходя, Гаунда отшвырнул Эсару в открытую дверь подсобки, и передал хлыст Ларсу, который сразу же направил его на меня, загнав внутрь и закинув тело Максимуса в угол.

Мне стоило проверить старика первым, но я бросился к Эсаре:

— Ты ранена?

— Со мной все в порядке, — прохрипела она, потирая горло, на ее коже потемнел отпечаток пальцев Гаунды. — Я думала, у нас хороший план, но ему потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы все узнать. Мэл!

Я обернулся, увидев Мэла, стоявшего на коленях, все его тело тряслось. Руки соприкасались с руками других биоников первого поколения. Их тела были неподвижны, вытянуты на металлических столах. К их головам, шеям, груди были прикреплены силовые сифоны, провода тянулись от них, как скользкие черные виноградные лозы, переплетаясь вместе, создавая единый кабель, который проходил через отверстие в потолке.

— Мэл! Как ты? — Эсара кинулась к бионику, не зная, что делать.

— Конечно, с ним не все в порядке, — раздался голос Максимуса.

Я попытался помочь мастеру-механику подняться с пола, но старик отмахнулся от моей помощи, прохрипев:

— Ты суетишься хуже, чем моя мать, упокой господь ее душу.

— Мне нужно осмотреть тебя, — сказал я своим самым строгим докторским тоном.

Максимус скорчил гримасу:

— Послушай, док. Я уже много лет играю роль слабоумного инвалида, и у меня это очень хорошо получается, и в этот раз подействовало.

— Гаунда использует биоников первого поколения для получения электричества? — спросила Эсара.

— А вы думали, что электричество Туры растет на деревьях так же, как плоды рола? — усмехнулся Максимус. — Один бионик первого поколения обладает достаточной генеративной способностью, чтобы привести в действие военный корабль Империона. Держу пари, вы этого не знали, не так ли?

— Братья и сестры Мэла были заключены здесь, их процессоры взломаны и перепрограммированы, так что их единственная директива — генерировать энергию изо дня в день, пока их ядра не разрушатся, что уже произошло с двумя из них. Они управляют биополем, чтобы нам было тепло, и освещением, чтобы мы могли видеть, печами, чтобы готовить нашу еду. Тура не существует без них.

Как ледяной ветер, пронесшийся по шее, я заметил, как изменилась поза Эсары, когда она отстранилась от Мэла.

— Теперь они никогда не выпустят нас из наших камер. Никого из нас. И это только в том случае, если он просто не убьет нас и не разорвет ее на запчасти. Или, может быть, ее судьба будет такой же, как у братьев и сестер Мэла и него самого, сделав из тела батарейку.

— Что нам делать? Говори! — приказал я. — Ты сказал, что у Мэла есть секрет. Какой?

Максимус попытался встать, не смог, затем потянул руку вверх:

— Ты можешь помочь мне подняться.

Подняв Максимуса на ноги, я поддержал его, положив руку ему на плечо. Страх покалывал кожу, когда он обернулся и увидел, что Эсара и Мэл смотрят друг на друга, их лбы прижаты друг к другу, ладони соприкасаются.

— Что они делают?

— Как я уже говорил раньше, есть некоторые истины, которые мы не готовы принять. Но теперь…, — оглянувшись через плечо на Мэла и Эсару, он мягким голосом сказал: — Теперь у тебя нет выбора, док. Мне очень жаль. Хотел бы я, чтобы был другой способ.

— Почему ты извиняешься? Что происходит? Максимус, скажи…

— Эвиан, — грустно позвала Эсара со слезами на глазах. — Ты помнишь, как мы встретились в первый раз? — она приблизилась и обняла меня, словно прощалась.

— Конечно. Я никогда не забуду тот день.

Она закрыла свои глаза, а когда снова открыла, прижалась ко мне сильнее и прошептала:

— Тебе придется запомнить его для меня.

— Почему? — пошатываясь, отступил на шаг.

По щекам Эсары потекли по ее щекам.

— Это единственный способ, Эв. Гаунда убьет тебя, а меня и Мэлы использует, как батарейки всю оставшуюся жизнь, — в ее глазах появился настоящий страх. — Я не могу так жить. Они там, внутри. Я чувствую их страдания. Они хотят, чтобы все закончилось.

Шаги прогремели по туннелю, и я почувствовал эмоции Ларса, все еще стоящего на страже у двери, и прочитал его эмоции: волнение, благоговение, раболепие.

— Он возвращается, — сказал Максимус, присев рядом с Мэлом, отчего бионик тяжело вздохнул и кивнул, смирившись с чем-то.

— Эв… время… отпусти меня.

— Нет, — настаивал я, прижимая девушку к себе.

— Это не навсегда и когда все закончится, ты сможешь найти меня снова. Я знаю, что ты сможешь. Обещай мне, что найдешь меня.

— О чем ты говоришь, Эсара? — спросил я, заглядывая в ее глаза, но она молчала. Затем я повернулся к Максимусу, но тут гудение окутало комнату, звук, похожий на сверхсветовой двигатель, накручивающийся для прыжка, резонировал от стен.

— Я бы хотел, чтобы все было не так. Но у нас нет времени.

Шаги Гаунды становились все громче, ближе. Я снова повернулся к Эсаре.

— Скажи мне.

Еще одна слеза скатилась по ее щеке, в то время как Максимус сказал:

— Все бионики первого поколения были разработаны с использованием протоколов конечной игры.

— Я знал, но не видел этой программы, потому что Гаунда деактивировал ее, — сказал Мэл.

— ЭМИ, — слова сорвались у меня с губ. — Но ты погибнешь.

Эсара кивнула и ответила за Мэла:

— Но мы будем жить.

— Ты меня не вспомнишь и не узнаешь, — прошептал я, вспоминая, как действует ЭМИ на биоников.

Эсара не ответила, а притянула меня к себе и поцеловала так словно сейчас настанет конец света, что было истинной.

— У нас нет времени на поцелуи! — прокричал Максимус.

— Я не могу, — ответила я, встречаясь взглядом с Эсарой, отказываясь представлять, каково будет смотреть в них и видеть, как любимая не узнает меня. — Эсара, я люблю тебя.

Она грустно улыбнулась и ответила:

— Знаю, Эв. И я полюбила тебя. Саша однажды сказала мне, что, когда человек влюблен, он чувствует, что он что-то значит, — Эсара отстранилась. — Эв, ты заставляешь меня чувствовать, что я что-то большее, чем бионика. Я не уйду. Я просто потеряюсь, но ты сможешь найти меня, — она снова поцеловала меня, обвив руками шею, в то время как замок на двери щелкнул. — И это будет легко, потому что у Мэла есть…

— Время пришло! — Дверь распахнулась, угрожающая фигура Гаунды заслонила вход в комнату.

— Мэл! — крикнул Максимус, оскалив зубы. — Отомсти за них!

Вокруг наступила такая тишина, что заложило уши, затем раздался ультразвук, разрушающий все на своем пути.