Слушай: по соседству чертовски

хорошая вселенная; пошли.

Физическая наука содержит теории, которые поразительны по широте своего применения. Стандартная модель физики элементарных частиц объясняет явления, происходящие на субатомных масштабах, в то время как стандартная модель космологии описывает Вселенную в самых больших масштабах. Наши теории объясняют события, произошедшие через крошечную долю секунды после Большого взрыва, и предсказывают, какой будет конечная судьба Вселенной. И наши теории не так уж плохи в осмыслении явлений среднего диапазона, тех, которые происходят в повседневных масштабах; наши технологии — тому доказательство.

Некоторые люди — по моему опыту, те, кто склонен принимать объяснение парадокса Ферми с помощью НЛО — утверждают, что физики полны гордыни, осмеливаясь заявлять о таком успехе. Наука, будучи продуктом человеческого мозга, не может постичь тонкости и тайны Вселенной. Эти люди пытаются объяснить парадокс, предполагая, что Вселенная не такова, какой мы ее себе представляем. Похожие предположения, высказанные учеными и писателями-фантастами, более интересны.

Например, возможно, разумные виды эволюционируют в нефизическое состояние, превосходящее ограничения пространства-времени. Роман Кларка «Конец детства» описывает переход человечества от нашего нынешнего, довольно незрелого состояния к слиянию с галактическим «сверхразумом» (некий духовный союз, точная природа которого так и не проясняется). Согласно этому предположению, мы не слышим ВЦ, потому что они эволюционировали за пределы нашего светского существования.

Другое предположение: разумные виды в конечном итоге развивают телепатические способности и могут общаться напрямую, от разума к разуму, даже на межзвездных расстояниях. Им не страшны трудности радиосвязи. Возможно, они даже путешествуют силой мысли — как джаунт в романе Бестера «Звезды — моя цель». Если бы это было правдой, ВЦ могли бы не утруждать себя попытками общаться с теми из нас, кто ведет существование, лишенное пси-способностей.

Еще одно предположение, столь же возмутительное, но основанное на более традиционных идеях, заключается в том, что ВЦ заняты исследованием параллельных вселенных. Многомировая интерпретация квантовой механики предполагает, что каждый раз, когда мы производим измерение квантовой системы, обладающей двумя возможными состояниями, Вселенная расщепляется на Вселенную А и Вселенную Б.[262] Наблюдатель во Вселенной А измеряет один исход эксперимента, наблюдатель во Вселенной Б измеряет другой возможный исход. Результатом является бесконечное ветвление вселенных. В совокупности вселенных реализуются все возможности. Если многомировая интерпретация верна (большое «если» — существует несколько конкурирующих интерпретаций квантовой механики) и если возможно перемещаться между вселенными (абсолютно огромное «если» — нет абсолютно никаких указаний на то, что такое путешествие возможно), то, возможно, ВЦ находятся в другом месте. Зачем оставаться в таком скучном месте, как эта Вселенная, когда можно исследовать действительно интересные места?[263]

Последнее предположение, основанное на недавних достижениях в тайной области теории струн, использует несколько иной подход к понятию параллельных вселенных. В теории струн браны — это физические объекты, существующие в высших измерениях. Точечную частицу можно рассматривать как брану нулевого измерения; струна — это одномерная брана; и если брана имеет размерность p, то это p-брана. Физики-теоретики, исследующие космологические модели, основанные на идее бран, предположили, что наша четырехмерная Вселенная может быть ограничена браной внутри пространства более высокой размерности. В космологии бран одно или несколько из этих дополнительных измерений могут быть большими. Мы не видим этих больших дополнительных измерений, потому что фотоны, частицы, позволяющие нам что-то видеть, ограничены браной; фактически все частицы, включая те, из которых состоят наши тела, ограничены браной. Однако гравитационная сила может «просачиваться» в большие дополнительные измерения; действительно, в космологии мира бран именно эта «утечка» объясняет слабость гравитации. Если космология бран окажется истинным описанием Вселенной, то возможно, что существуют другие браны — другие миры — расположенные буквально параллельно нашему, сложенные вместе, как ломтики хлеба в буханке. Эти вселенные могли бы находиться всего в миллиметре друг от друга в высших измерениях, но материя и излучение были бы привязаны к каждой из бран; браны могут влиять друг на друга только посредством гравитации. Что касается парадокса Ферми, то предположение, конечно, заключается в том, что развитые цивилизации учатся перемещаться через «объем»;[264] им энергетически выгоднее переместиться на этот миллиметр через пространство более высокой размерности, чем перемещаться на световые годы через наше четырехмерное пространство-время. Излишне говорить, что нет никаких экспериментальных доказательств существования бран, существующих в объеме более высокой размерности; даже если эти большие дополнительные измерения существуют, нет оснований полагать, что они судоходны.

Хотя, безусловно, верно, что наука не рассказала нам всего — действительно, то, что еще предстоит открыть, кажется, растет экспоненциально, — неправильно говорить, что наука ничего нам не рассказала. За последние 400 лет наука — процесс, в котором участвуют сотни тысяч людей, работающих индивидуально и совместно, — дала надежные знания о Вселенной. Любые новые теории должны не только объяснять новые наблюдения и экспериментальные результаты, но и накопленный набор наблюдений и результатов, что чрезвычайно затрудняет разработку новых теорий. Никому не удалось разработать полезные теории таких явлений, как трансцендентные духовные союзы, межзвездная телепатическая связь, межвселенские путешествия — или любые другие сделанные творческие предположения. Фактически, поскольку в настоящее время мы можем понять Вселенную, не прибегая к существованию таких явлений, нам не нужно разрабатывать новые теории для их объяснения. Это не означает, что такие явления невозможны; но нам требуются доказательства, прежде чем нам нужно будет серьезно их изучать.

Поэтому, хотя все эти предположения составляют хорошие истории, трудно воспринимать их всерьез как решения парадокса Ферми.